Приговоренные жить

Назир был доволен сегодняшним днем. Боги улыбнулись ему, а иначе как можно объяснить, что чужими руками удалось устранить ставшего опасным предводителя Старшего совета служителей храмов, да к тому же заполучить в свое распоряжение новую, очень опасную игрушку? Назир не обольщался - представление, разыгранное воином оборотней на торге, было показано лишь для одной цели – выжить. Раб не смирился и вовсе не «пал ниц перед грозным ликом Богоравного», как шептали в толпе за его спиной. Он просто был умен и очень быстр в выводах. Достойный противник. Тем интереснее будет по-настоящему добиться его признания и подчинения. Как? Назир начал планировать свои действия еще тогда, когда, разрезая толпу, словно острая сабля плоть врага, покидал торговые ряды. Таких, как этот оборотень нужно жестоко ломать, сразу же дав им понять, кто тут «альфа», выражаясь привычным для них языком. Причинить боль – мало. Это только озлобит полузверя, что султан мог сегодня наблюдать на площади. Нет, такого нужно низложить духовно, заставить умолять о пощаде… Назир так явно представил себе, КАК он будет добиваться своего, что внизу живота заныло от приятного возбуждения. То, что раба немного помяли, не представляло проблемы, ибо регенерация у всех нечеловеческих рас была весьма высока. Уже этой ночью новой игрушке можно будет преподать первый урок подчинения. Больше всего возбуждало знание, что в этот раз нет необходимости особо сдерживать свои порывы: оборотень силен и вынослив, вероятность того, что он умрет, не выдержав кровавых игр настолько ничтожна, что принимать ее во внимание не обязательно. Нужно только позаботиться о собственной безопасности, но тут уже был накоплен приличный опыт. Определенно, у нового раба есть все шансы на некоторое время стать любимой гаремной игрушкой. … Ральф плохо помнил дорогу во дворец. От боли кружилась голова, и разум мутился, заставляя неправильно воспринимать время и расстояние. Кажется, несколько раз он терял сознание. Очнувшись в очередной раз, понял, что находится в помещении. Странно, но боль в разорванной кнутами спине почти не ощущалась, и впервые за последние дни телу было комфортно и прохладно. По ощущениям справа от него кто-то находился и Ральф, повернувшись, увидел мужчину неопределенного возраста, который методично и сосредоточенно толок что-то пестиком из зеленого камня в маленькой медной чаше. - Где я? – просипел оборотень пересохшим горлом. Мужчина так же неторопливо поднял на него взор и спокойно пояснил: - Во дворце славного султана Назира. - Это ясно. Где именно? Это больница? Мужчина слабо улыбнулся. - Пожалуй, гарем Богоравного Назира можно назвать и так. - Гарем… Теперь Ральф понял, в какую переделку попал, благодаря собственной несдержанности. Побег из дворца султана, да еще из самой его охраняемой части, после покоев самого Правителя, разумеется, практически невозможен. Что стоило перетерпеть на торгах, сделать вид, что смирился? Кем бы ни был тот покупатель, но не султаном же! К тому же, слово «гарем» напрягало еще и потому, что подразумевало вполне понятные отношения, которых теперь вряд ли получится избежать. Остается лишь получить как можно больше полезной информации. - Скажите, уважаемый, как мне к вам обращаться? Когда хотел, Ральф умел быть предельно вежливым. - А зачем тебе обращаться ко мне? – спокойно ответил человек, закончивший свое монотонное занятие. Теперь он высыпал тонкую струйку порошка в пиалу и налил из стоявшего рядом кувшина чистейшей воды. – Пей! Ральф с подозрением принюхался, чем вызвал у странного мужчины еще одну улыбку. - Пей, не бойся. Я не желаю тебе зла. Мне это невыгодно. - Что в чаше? – все же спросил Ральф, не имея обыкновения верить незнакомцам на слово. - Сильное тонизирующее и, к тому же, неоспоримым достоинством этих ягод является притупление боли. Я лекарь при гареме и знаю, что делаю. Слово «лекарь» было понятным, по определению эти люди не причиняли зла, их профессия предусматривала иное. Ральф решился и осторожно пригубил предложенный напиток. - Вкусно, - поблагодарил он, осушив до дна пиалу. – Но мне и так практически не больно. Думаете, нужно было принимать что-то еще? - Знаю, - покачал головой лекарь. – Сегодня султан велел приготовить тебя и привести к нему на закате солнца. Закат через терцию – самое время принять этот настой. По спине Ральфа пробежали неприятные мурашки. - Зачем я султану? - А зачем вы все султану? – ответил оставшийся безымянным мужчина вопросом на вопрос. - Ясно. Просто я удивлен, что султан предпочитает мужчин. Разве не престижнее было бы иметь женский гарем? - А и женский имеется. В другом крыле дворца, - чуть прищурился лекарь. - О, как! Так что, султан, и мужчин и женщин любит? Человек очень внимательно и серьезно взглянул на Ральфа, оглянулся, проверяя, нет ли кого рядом, а потом, наклонившись к самому уху, прошептал: - Султан кровь любит. Кровь и боль. А кто под ним – то неважно. А громко уже ответил: - Великий Назир щедро одарен Богами. Потом встал и, собрав свои немногочисленные вещи, удалился. Ральф задумался. Услышанное было поводом для беспокойства. «Под ним» - значит, султан любит быть сверху. Конечно, он не невинная девица, но тоже предпочитает быть ведущим. Правда, вряд ли это пройдет здесь. Хуже, что партнер, как ему намекнули, садист. Предусмотрительный лекарь позаботился о том, чтобы притупить боль. Значит, все будет очень серьезно. Черт, такие игры в постели совсем не нравились оборотню. Что же делать? Сопротивляться? А получится? Терпеть… Ральф невесело усмехнулся. Снова выбор без выбора… Физическое состояние оборотня после принятого напитка быстро пришло в норму, и, когда самый краешек солнца скрылся за горизонтом, он уже успел изучить всю немаленькую комнату, предоставленную в его распоряжение. Собственно, смотреть было особо не на что. Разве что небольшая, в длину человеческого роста и неглубокая купальня за ширмой немало обрадовала его. Опытный взгляд отметил еще одну интересную деталь – в помещении не было ни одной вещи, которую можно было бы использовать как оружие. Даже оставленную ему одежду невозможно было, разорвав, использовать как прочную удавку. Вся эта, с позволения сказать, «одежда» сшита была из тончайшего полупрозрачного, непрочного даже на вид материала. - И в это я должен одеться? – с омерзением спросил Ральф у собственного отражения в отполированном до зеркального блеска куске металла. – Да в этом дерьме я буду похож на огромную сумасшедшую шлюху! Однако, других одежд просто не было, а ходить обнаженным в человеческой ипостаси оборотню было непривычно. Кривясь от отвращения, он надел оставленное безобразие и в сердцах сплюнул на красивый мозаичный пол. Так пошло он не выглядел никогда в жизни: сквозь тонкую паутину чуть синеватой ткани отчетливо просвечивалось ВСЕ тело. Ощущение, словно он по ошибке влез в женское исподнее, прочно утвердилось в мозгу. - Извращенцы! – мрачно сообщил миру сложившееся мнение Ральф. В замке запертой массивной двери заскрежетал ключ. Ральф насторожился, ожидая незваных «гостей». В комнату вошли двое стражей и, как успел он увидеть, еще шестеро остались за дверью. Похоже, султан прекрасно знал, с кем имеет дело. - Следуй за нами, - коротко распорядился один из стражников. Ральф пожал плечами. Конечно, можно было сейчас распороть когтями горло одному из первой пары и, завладев его оружием, убить второго. Вот только кто сказал, что услышав шум боя, оставшиеся воины просто не запрут его здесь, как бешеного пса. Без еды можно обойтись долго. Вода есть в бассейне. Но вот куда деть два трупа, которые уже на следующий день будут невыносимо смердеть? Потому он счел за лучшее просто выполнить этот приказ. Ральф спокойно вышел в дворцовый коридор и… не успел отстраниться, лишь краем глаза заметив падающий на голову, развернутый плашмя, меч. Страшный удар по затылку полностью отключил сознание. … Назир величественно прошествовал в собственную спальню. Несмотря на сжигающее изнутри нетерпение, внешне он, как обычно, оставался невозмутим. Довольным взглядом окинув открывшуюся картину, царственным движением руки отпустил охрану. Неторопливо обошел постель, присел на корточки, взглянул в полные бешенства и глубоко спрятанного страха глаза распятого на кровати оборотня. Он дернулся, проверяя на прочность тонкие с виду цепочки, но тут же чуть скривился от боли. Назир усмехнулся. Наручники, сковывающие запястья и лодыжки раба имели одну неприятную особенность – внутри стального обода располагались недлинные, но острые иглы, которые при малейшем резком движении неглубоко, но болезненно врезались в плоть. - Отличный вид, - тихо и невыразительно сказал продолжавший улыбаться султан. – Красивая упаковка на красивом теле. Злишься? Оборотень молчал, сжав в нитку побелевшие губы. - Напрасно. Ты должен быть благодарен мне, потому что я не казнил тебя там же на площади, хотя за содеянное тобой полагается мучительная и медленная смерть. Но за все надо платить, и за право жить – тоже. Назир неторопливо встал и сбросил с себя богатый халат, оставаясь обнаженным. Ничуть не смущаясь, подошел к стене, специально расположенной так, чтобы прикованный к постели раб имел возможность видеть все развешенные на ней предметы. Судя по расширенным зрачкам сегодняшней жертвы, оборотень уже успел ознакомиться с внушительной коллекцией. - С чего начнем? – весело, по-дружески улыбнувшись, спросил Назир, но снова не дождался ответа. – Молчишь? Что ж, тогда выберу я. Он остановился на небольшой семихвостой плети, отличавшейся от обычной лишь наличием на конце острых крючков, которые при каждом ударе застревали в коже, иногда вырывая небольшие кусочки плоти. Назир редко пользовался ею, потому что нанесенные раны быстро делали очередного раба бесполезной окровавленной кучей мяса. Сегодня было можно. Сегодня игрушка была невероятно живучей. - Знаешь, какая смазка лучше всего подходит для секса? – интимно спросил он напряженного от ожидания боли раба. – Кровь. Сейчас мы с тобой это попробуем, мой хороший... … Оборотень не обманул его ожиданий. Он долго молчал, кусая губы и сжимая в побелевших пальцах сбитые простыни, и только когда раскаленный над огнем факела металлический прут коснулся внутренней поверхности бедра на расстоянии в палец от мошонки, дернулся, не замечая боли от врезавшихся в запястья наручников, закричал, выгибаясь дугой, пытаясь отодвинутся от предмета, причиняющего столь сильную боль. Назир удовлетворенно рассмеялся. - Пожалуй, теперь ты готов, - ласково шепнул он, отбрасывая в сторону ненужный более, охладившийся в чужой крови кусок металла. Валявшейся на постели в ногах раба плетью грубо вошел в сжавшееся кольцо мышц между ягодицами, разрывая, насилуя плоть, вынул окровавленную рукоять и тут же, без перерыва ворвался сам, вбиваясь до упора, вырывая из своего наложника стоны, смешанные со всхлипами. Этого было мало, Назир хотел видеть его лицо и, схватив за волосы, заставил выгнуться, прогибаясь в истерзанной, окровавленной спине. Измученный, бледный, с мокрыми от слез впалыми щеками, оборотень возбудил его еще больше и султан, тихо зарычав от удовольствия, вбился последний раз в хлюпающее кровью нутро и кончил. Вышел, по-хозяйски похлопав по бедру лежащего без движения раба. В спальне пахло чужой кровью, потом и собственной спермой. Назир с удовольствием принюхался. Ему всегда нравилась эта странная смесь, объединяющая в себе тонкий аромат чужих страданий и собственной власти. Да, именно так для султана пахла власть – кровью и удовольствием. Набросив халат, он вышел в освещенный факелами коридор. Двое стражей при входе вытянулись в струну, пряча глаза. Распорядитель, сидевший до его появления на корточках, вскочил и тут же упал на колени, уткнувшись лбом в пол. «Боятся», - понимающе усмехнулся Назир. Это было правильно. Если не умеют любить, значит, должны бояться. - Приберите там, - коротко распорядился он, направляясь в другую спальню, не предназначенную для гаремных утех. В той комнате он всегда спал только один. Должен ведь и султан когда-то отдыхать?