Приговоренные жить

С корабля нас провожали с едва сдерживаемой радостью. Первым сойдя на берег, капитан с выражением крайнего изумления на лице надолго завис перед правым бортом, на просмоленных высушенных дубовых досках которого отчетливо проступали четыре следа когтистых лап. Казавшееся железным дерево было процарапано на полпальца вглубь. - Уважаемый! Нам бы лошадок наших обратно, - тактично отвлек капитана от философских размышлений о скоротечности жизни Лик. - Ах, простите, конечно! Скорость предоставления требуемой услуги в этот раз превышала все возможные ожидания. Команда, напуганная ночными приключениями, буквально на руках вынесла наш четвероногий транспорт. Видимо, до сего дня лошадок не баловали такими почестями, и бедные животные еще долго капризничали, гарцевали на месте. - Да что с вами сегодня! - в раздражении воскликнул Советник. - Демона чуют, - пояснила Марика и протянула нежданному приобретению, назвавшему себя Лелем, очередной амулетик. - Надевай, а то еще и всех собак в Имрии соберем. - Я просто поражен, - усмехнулся Советник. – Как вы, уважаемая дарлая, умудряетесь запастись совершенно ненужными на первый взгляд, но ужасно необходимыми впоследствии вещами. - Опыт, мой дорогой, - самодовольно усмехнулась травница. Пользоваться амулетами пространства на чужой территории было чревато последствиями. Местные маги быстро определят незарегистрированных конкурентов, и чем после этого закончится дело предугадать не сложно. Потому было решено ехать центральным трактом, как обычные путники. Дорога до столицы Имрии в этом случае у ненагруженных всадников занимала два полных дневных перехода, попадая на ночное время аккурат на небольшой городишко Дир. Никто из состава посольства о нем ничего сказать не мог, но в качестве альтернативы предлагалась ночевка под открытым небом. - Я вижу, что вас, Марика, что-то смущает? – уточнил Советник. - Да вот, думаю, что с Лелем делать. - Не надо, тетенька, со мной ничего противоестественного делать! – жалобно заголосил демоненок. - Цыц, знаю я тебя! - Меня? Откуда? – невинности, плескавшейся в глубине болотных глаз, хватило бы на сонм священнослужителей. - Таких, как ты, - поправилась травница. - Я буду очень хорошо себя вести! – честно пообещал демоненок. Марика с сомнением окинула взглядом жалкую кое-как приодетую с чужого плеча фигурку и вздохнула. - Ладно, будем надеяться, что твое и мое «хорошо себя вести» совпадают по содержанию. … К Диру подъезжали уже в сгущающихся сумерках. Порядком уставший хозяин местного постоялого двора не сильно вглядывался в четверку приезжих и рассудил просто - есть деньги, стало быть, хорошие люди. Странный цвет волос худосочного мальчишки, самого младшего в этой компании, немного позабавил его, но и только. Свободными оказались две комнаты, одну из которых общим решением отдали Марике. - Вот видишь, как хорошо, что ты послушался и крылья втянул, - втолковывала она все еще дувшемуся на всех инкубу. - А то уперся: красиво, красиво! То, что для тебя красиво, для нормального человека - инфаркт. Устала я. Отдыхать буду. По пустякам не тревожить! И травница, захлопнув двери своей комнаты, повернула в замке ключ, намекая на серьезность заявленных намерений. Мужчины расположились в соседнем небольшом помещении, с двумя кроватями и принесенным служкой свернутым матрасом. - Дяденьки, а можно я внизу посижу? – заканючил очень жалобно Лель. - Зачем? - А вы мне монетку дайте, я коржик сахарный куплю и погрызу в уголочке. Мне пока спать совсем не хочется. - Ну, иди уж, пострел, - улыбнулся Рон, из которого дети всех возрастов всегда умудрялись вить веревки. Лель на лету ловко отловив мелкую монетку, блеснувшую серебром, тут же испарился. - А мы с тобой чем займемся? – зевнув, потянулся Рон. Лик настороженно посмотрел на него, «случайно» уронив себе на ногу тяжеленный медный кувшин, с которым направлялся за ширму в сторону умывальника. - Ни рат куррат! – емко высказался он, приплясывая на одной ноге. - О, я вижу, ты себе уже занятие подобрал! – расплылся в ехидной улыбке маг. – Ты не волнуйся, я не маньяк. Покушаться на твою девичью честь чаще, чем раз в неделю, не собираюсь. Я просто хотел предложить небольшую прогулку в местный кабачок. После трудной дороги по бокалу эля двум уставшим мужчинам не помешает. - Кабачок? Это можно, - с облегчением выдохнул Лик. На первом этаже постоялого двора Леля не было. Сонный хозяин как раз собирался на боковую, и на вопросы о мальчишке ничего внятного ответить не смог. Роном начало овладевать беспокойство. - Как ты думаешь, его не украли? – спросил он Советника и получил в ответ крайне выразительный взгляд. - Ты не переживай, если и украли, то вернут. Хотя, если повезет, то, может, до отъезда не успеют? Но я бы не стал на это рассчитывать. Кабак был на другой стороне площади, в окнах его горел свет и из-за дверей раздавалась ритмичная заводная музыка. - А весело тут гуляют! - Да и музыка своеобразная. Я думал, что местные не настолько темпераментны. Открыв двери, бывшие враги замерли на пороге. - А вот и твоя пропажа нашлась! – философски отметил Советник. В центре зала, до отказа заполненного мужчинами разных возрастов и комплекции на двух сдвинутых вплотную столах в немыслимых телодвижениях извивался Лель. - Хорошо, что без крыльев… - автоматически отметил Рон, наблюдая за творимым безобразием. Маленький паразит не просто танцевал: его движения были полны неги, призыва и откровенного желания. Постепенно обнажаясь в танце, он дошел уже до той крайней стадии, когда можно с чистой совестью сказать: «Уж лучше бы ты был раздет!». Сейчас на гибком юном теле оставалась лишь полоска видавших виды трусов с крупной дыркой на крепкой попке, да стянутый у кого-то шелковый прозрачный женский шарф, которым Лель эротично играл, выставляя напоказ то одну, то другую часть собственного тела. - Некому пороть! – вздохнул Лик. - Детей бить нельзя, - обреченно сообщил Рон. - А за уши? - За уши – можно! – сошлись они во мнении и решительно вошли в рассадник разврата. Маленький поганец тут же заметил знакомые лица и, обаятельно улыбнувшись и сверкнув шальными изумрудными глазами, переключил на них все свое внимание. Грациозно в такт музыке двинулся к краю столов, не останавливаясь и не замедляя движений, шагнул, используя в качестве живых ступеней чьи-то плечи, руки, колени, словил одобрительный шлепок по полуголой заднице и послал воздушный поцелуй распустившему руки поклоннику, а после тянущимися, донельзя развратными движениями «потек» к суровой мужской группе возмездия. В качестве основной жертвы демоненок безошибочно вычислил «слабое к деткам» звено. Не доходя нескольких шагов, опустился перед Роном на четвереньки, пополз, призывно глядя в глаза, немыслимым образом виляя аппетитным задом, ухватился тонкими пальцами за ткань брючин и медленными, ласкающими движениями ладоней пополз вверх, заходя на внутреннюю сторону бедер, томно облизывая полуоткрытые губы самым кончиком языка. Справа раздался чей-то сдавленный мужской стон, и даже музыканты замерли, некрасиво оборвав мелодию на стонущей фальшивой ноте. Рон чувствовал себя ужасно глупо и просто не знал, как без потерь выйти из столь неожиданной ситуации. Увесистая оплеуха опрокинула маленького развратника на пол, а следом за ней твердые беспощадные пальцы Марики каменным капканом захватили многострадальное ухо. - Это – мое! – сверкнув вертикальным зрачком, рассерженной кошкой прошипела она в выворачиваемое ухо покорно обмякшего в ее руках Леля. - Так бы и сказали сразу, тетя Марика, - жалобно заканючил малец, зыркая по сторонам глазами. - Ты что тут делаешь? - Та-танцуюююю… - заныл он, симулируя слезы, потер кулачками глаза. – А что, разве танцевать нельзя? Разве это плохо? - Ваш пацанчик-то? – спросил отошедший от шока владелец таверны. - Наш! – сквозь зубы процедила травница. - Вы это, сегодня забесплатно угощайтесь. Очень уж он нас тут развлек. Талантливый! Ему б в театру какую, - и мужчина щербато улыбнулся, давая разносчику знак угостить дорогих гостей кружечкой бесплатного эля. - Я выгодный! – довольно сообщил мальчишка, потянувшийся за порцией пенного напитка, но был тут же смачно шмякнут по руке и получил заказанную Марикой чашку свежего молока. - Ты черт знает, что такое! – возмутился все еще смущенный и красный, как спелая ягода мальвы, Рон. - Да будет тебе, - успокаивала мага травница. – Он же инкуб, ему ж как-то питаться надо. - Да он и так на корабле лопал за четверых. - Я расту! – огорчился хлюпающий молоком демоненок. - Да и человечья пища ему особой еды заменить не сможет. - Это какой? – решил подтвердить собственные догадки Советник. - Или чужой сексуальной энергии, или вожделения, - охотно объяснила Марика. – Ну, теперь-то наелся? - Дня на два хватит, - расплылся Лель в довольной ухмылке. - Тогда брысь спать, а мы, как взрослые люди, еще немножко отдохнем. Лель послушным ужиком выскользнул за дверь. - Глаз да глаз за ним нужен, - вздохнула травница. – Баловень, как все ребятишки. Советник подавился недурственным элем и шумно закашлялся… … Наутро, когда рассвет уже окрасил дорогу сочными красками солнца, двое мужчин неторопливо набирали в колоду для скота чистой колодезной воды, собираясь вскоре пригнать на водопой овец. - А вчера иду это я до дома и вижу, как Мурад, известный наш ходок до сладкого, выходит, значит, из дома кузнеца. А у самого лицо такое довольное, что аж лоснится. - Да ну, врешь ты все! Мурад ведь по девкам ходок, а у кузнеца окромя него самого лишь пять сынов. - Здоровьем клянусь, то Мурад был. - А у кузнеца-то лавка сегодня закрыта… - И как это понимать? – строго сверкнула глазами Марика. - А что? Они все не против были… - опустил голову, пряча бесстыжие глаза Лель. - Что, все вшестером? - Всемером… Там еще и зеленщик мимо проходил… - признался «честный» инкуб. - Это уже слишком! По-хорошему, наказать тебя следует! - Накааазаааать… - мечтательно прошептал Лель. – А как именно, тетенька Марика, вы меня наказывать будете? – вновь налившиеся изумрудным цветом глаза озорно блеснули, предвкушая второе по очереди после «любви» развлечение инкуба.