Приговоренные жить

Лель увидел выпрямленную, словно копье, стремительную фигуру султана издалека и еще раз порадовался, что вход в гаремное крыло был только один. - Предупредите их, а я задержу, - он кивнул головой в сторону Назира и ярко улыбнулся четверке стражников. В том, что кто-либо из них выполнит его просьбу, мальчишка даже не сомневался. Сам он не испытывал никакого желания даже разговаривать с неприятным человеком. Вот только Ральфу и Лику так нужны были те мгновения, которые он сможет этим выиграть. А ведь нужно было не просто отвлечь, но и вывести куда-то из длинного и прекрасно просматривавшегося гаремного коридора. Но инкуба никогда не волновали долгосрочные планы. К чему так утруждать себя, когда импровизировать и легче, и интереснее? Легкой походкой, чуть кокетливо двигая бедрами, Лель неспешно двинулся навстречу султану. Сзади раздался слаженный вздох восхищения. Инкуб улыбнулся: когда он этого хотел, оторвать от него взгляд было ой, как непросто! Назир заметил яркого юношу издалека и лицо его озарила непроизвольная улыбка. Впрочем, она очень скоро погасла, потому что столь желанный любовник равнодушно прошел мимо, лишь чуть кивнув, как совершенно постороннему. Назир рассчитывал на совсем другой прием. Забыв обо всем на свете, уязвленный мужчина повернулся и бросился догонять нахального мальчишку. Тот, впрочем, не торопился, похоже, просто прогуливаясь по дворцу. - Здравствуй, Лель! Султан пошел рядом, подстраиваясь под неспешный шаг. Не замечая этого, Назир заискивающе наклонился, заглядывая в лицо хмурому юноше. - Ты сегодня словно горы, подернутые туманом. Что случилось, драгоценный? Кто-то посмел обидеть тебя? Юноша резко остановился и в упор, хмуря чистый лоб с прозрачной, словно кожура наливного яблока кожей, посмотрел на султана. - Обидел? – он словно попробовал слово на вкус. - Пожалуй, что и обидел… - Кто? – султан почувствовал, как в сердце начала просыпаться ядовитая змея гнева. - Я случайно познакомился с одним человеком… - издалека начал Лель, и снова куда-то пошел. – Он интересный и хороший собеседник. - И что? Что посмел сделать этот неудачник? - Почему неудачник? – удивился юноша. – А, впрочем, да, наверное… Нет, он ничего не сделал. В том-то все и дело… Коридор закончился развилкой, и Лель повернул направо, в крыло, где находилась та самая спальня, в которой еще вчера они с султаном предавались любовным утехам. Назир заметил это, и у него сладкой истомой заныло внизу живота. - А что он должен был сделать? Я что-то совсем не понимаю причину твоего недовольства. Назир просто не понимал этого молодого красавца. Пожалуй, что любой, на кого обратится его внимание, должен тут же сделать все, что он только не пожелает. Почему-то именно такое поведение казалось султану самым естественным и разумным. - Вот только представь себе, что какой-то нехороший человек, пользуясь твоей беззащитностью, каждый день издевается над тобой, насильно заставляет разделять ложе. Представил? Лель искоса бросил на султана серьезный взгляд. Назир скрипнул зубами, на скулах его заиграли желваки. То, о чем говорил Лель, было очень похоже на его собственные игры с плененным оборотнем. - Представил, - сквозь зубы процедил султан. - Вот и скажи, как бы ты поступил с таким человеком? - Я бы его уничтожил! - А теперь представь, что ты беззащитен и не можешь этого сделать. Представил? Еще один внимательный взгляд на покрасневшего от едва сдерживаемых эмоций человека. - Допустим. - И что бы ты сделал тогда? - Но я же ничего не могу сделать по заявленным тобой условиям! – вскричал Назир. - Правда? – мягко улыбнулся Лель. Сейчас они стояли уже на пороге той самой гаремной спальни, и юноша легко толкнул незапертую дверь, заглянул в пустое помещение. - Никого, - сказал он удовлетворенно, первым входя в полутемную комнату. Назир улыбнулся в предвкушении и зашел следом, плотно прикрыв приглушающие любые звуки двери. Какая разница, о чем там философствует этот мальчишка? Главное, что он сам сюда пришел, а это значит, что очень скоро султан снова почувствует под собой это податливое свежее тело, услышит наполненные желанием стоны. - Я вижу, ты все еще не убрал все эти вещи, - Лель кивнул на увешенную орудиями для пыток стену. - И не собирался. Зачем? Вдруг еще понадобятся. Для плохих людей! – тут же поправился он. - Да, плохим людям это, пожалуй, может быть полезно, - серьезно кивнул синеволосый красавчик и начал медленно расстегивать пуговицы своей рубашки. Дыхание Назира непроизвольно сбилось с ритма. - Скажи, ты ведь хочешь провести со мной несколько часов в этой комнате, на вот этой постели? – бархатным, обещающим наслаждения голосом спросил Лель. - Да! - И ты даже согласен немного поиграть со мной сегодня? – юноша застенчиво улыбнулся, напоминая сейчас наивного ребенка. - В любые игры, мой сладкий, - Назир требовательным поцелуем впился в послушные мягкие губы, сминая их теплую нежность, чуть прикусывая до легкого вкуса крови на языке. Лель вздрогнул и чуть слышно застонал, заставляя Назира терять голову от нахлынувшего желания. - Погоди, - тяжело дыша, Лель отстранился от него. Из прокушенной нижней губы показалась капля алой крови, похожей на красную бусину яр-камня. - Я хочу подарить тебе то, с чем ты совсем пока не знаком… Только для этого мне нужно привязать тебя к кровати. Ты позволишь мне сделать это? - Конечно. А потом я тебя? Но Лель только шаловливо пригрозил Назиру тонким изящным пальчиком и рассмеялся. - Раздевайся, а там – посмотрим. Может, тебе сегодня больше уже ничего не захочется, - таинственно пообещал он. Назир выполнил все просьбы своего прекрасного любовника и вскоре, распятый и привязанный за руки и за щиколотки ног, совершенно беспомощный лежал на кровати, изнывая от нешуточного желания. В этой собственной беспомощности действительно было что-то новое и необычное. - И что дальше? – улыбаясь, охрипшим голосом спросил он. - Дальше? – обнаженный красавец остановился в его изголовье и улыбнулся неожиданно хищно и зло. – Думаю, что мы можем начать вот с этого, - тонкой изящной кистью он указал на стену в сторону набора длинных игл-гвоздиков с винтовой резьбой, которые обычно вгонялись палачами под ногти несчастным жертвам. - З-зачем? – не поверил свои ушам и глазам Назир, а увидев, как Лель снимает со стены весь набор, забился, яростно задергался в кожаных путах, но лишь сильнее затянул на запястьях и лодыжках жесткие узлы. - Не стоит, тебе не освободиться, мой сладкий, - улыбаясь, почти пропел юноша, - я отменно изучил такие узлы. Знаешь где? Да там же, где смог на себе испытать «удовольствие» от применения вот таких вещичек. Помнишь, я рассказывал тебе, как меня похитили и продали маньяку? Вот там… Так что, не беспокойся, я знаю, как пользоваться очень многими из этих предметов. - Ты не посмеешь! Но первая же игла, вкрученная медленными плавными движениями в зажатый твердыми руками, словно тисками, мизинец, вырвала из глотки султана страшный животный крик. - Не надо! Погоди! Я не люблю боль! - А ее никто, мой сладкий, не любит. Не бойся, я ведь не убью тебя. Ты очень быстро выздоровеешь и будешь совсем живым. Новая игла и новый крик. - За что? – по лицу Назира катились крупные слезы, и он видел прекрасное лицо напротив нечетко, словно подернутое легкой дымкой. - Какая же у тебя плохая память! – огорченно покачал головой Лель. – Помнишь, я задал тебе вопрос: что бы ты сделал, с нехорошим человеком, если бы был совершенно беспомощным? - Да, помню! – стонал султан, корчась от боли, стреляющей из проткнутых иголками пальцев. - А ведь ты неправильно ответил на вопрос… Знаешь, какой ответ правильный? - Нет… Отпусти меня. Я тебя умоляю, не нужно больше… Но еще одна игла входит в следующий палец, а Лель отстраняется и спокойно, без эмоций смотрит, как выгибается от боли распятое человеческое тело. Дождавшись, когда Назир немного придет в себя, он продолжает: - Так вот правильный ответ: если ты ничего не можешь сделать сам, позови друзей, и уж они-то всегда будут рады воплотить в жизнь самые немыслимые из твоих желаний! - Нет! Я прошу. Я все, что ты хочешь, сделаю! ААААА! … Через терцию непрерывных мучений, Лель плеснул в лицо потерявшему сознание окровавленному человеку водой. Его мало заботило, что часть влаги попала на мягкий матрас и глубоко пропитала его, безвозвратно испортив. Назир застонал и слабо пошевелился тут же болезненно вскрикнув от боли. - Продолжить? - Неет… Пожалуйста… - Могу и прекратить. Но ты будешь должен выполнить три моих желания, - мягко улыбнулся демон. - Да, все, что хочешь… - И не думай, что тебе удастся обмануть меня. - Нет, нет, - поспешно замотал головой султан. Сейчас он действительно был готов на все, лишь бы только не продолжались выматывающие душу и тело пытки. - Хорошо. Сейчас я развяжу тебе ноги, чтобы ты мог перевернуться и встать на четвереньки. Я хочу просто взять тебя. Так, как мне заблагорассудится. Назир всхлипнул. - Не слышу? - Да… - тихо прошептал измученный человек. - Хорошо. Второе желание я тоже скажу тебе сейчас. Потому что потом ты можешь меня не услышать или плохо понять. Мне бы этого не хотелось. Ты больше пальцем не притронешься к Ральфу. Даже не вздумай мне врать, что не знаешь, кто это. Назир кивнул, и замер от ужаса, впервые заметив страшные вертикальные зрачки в совершенно темных глазах. - И в качестве предупреждения. Очень доброго предупреждения. Да спасут тебя Боги от ошибки попытаться причинить вред кому-нибудь из посольства, с которым я прибыл. Поверь – то, что было сегодня, просто моя ласка. Можно сказать, любовная прелюдия… - А третье желание? – шепотом спросил султан. - А третье желание я пока оставлю про запас. С этими словами Лель обрезал удерживающие ноги веревки и скомандовал: - Поворачивайся так, как я сказал. Морщась от боли, сглатывая стоны и слезы унижения, Назир встал на четвереньки и тут же вскрикнул, почувствовав, как чужая твердая и неожиданно большая плоть разрывает его тело, грубо вторгается глубоко внутрь, с каждым толчком причиняя все большие страдания. Кажется, он кричал и просил перестать, но его никто не слушал. Только когда обессиленный Назир уже просто тихо плакал, страшный любовник вбился последний раз и кончил, позволив человеку упасть на окровавленную постель. - Вот теперь урок окончен. Лель присел на корточки, приподнял голову Назира за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. - Разве тебе не понравилось? Нет? А знаешь, другим, с которыми ты поступал так же, примерно так же не нравилось. Помни об этом. Всю свою жизнь – помни! Лель перерезал потемневшие от крови путы на запястьях, с удовольствием слизал стекающую из глубокого пореза на правой руке кровь и, прихватив одежду, тихо вышел из комнаты. Назир лежал, бездумно глядя в пол, ощущая, как по бедрам медленно стекает кровь, перемешанная с чужой спермой. Ему казалось, что жизнь кончена…