Закрывая глаза

На улице переругивались пираты, заглушая своими матами тарахтение заведенных джипов, — Джейсон слышал через приоткрытое окошко. Это была настоящая симфония для заебавшегося сидеть и тупо пялиться в стену парня. Док возился с этой кучкой пострадавших ублюдков почти три часа, во время которых Броди успел сыграть сам с собой в крестики-нолики на пыльном полу, представить тысячу и один способ убить Монтенегро и рассмотреть всю херню, что нашлась в дырявых карманах штанов. Не зная, чем себя еще занять, парень, стараясь особо не палиться, поглядывал в окно на суетящихся мужиков в красных майках. Вспомнив вдруг, что подобные майки в колледже носила команда чирлидерш, Джейсон нервно хихикнул. Да, пожалуй, этому месту не помешало бы немного помпонов и синхронной акробатики. Недалеко от машин курил тот чувак с испанским акцентом, задумчиво наблюдая за мельтешением пиратов. Ваас, стоящий у крыльца вместе с доктором, слушал последние указания Алека насчет содержания раненых пиратов и, закатывая глаза, кивал. Сунув Монтенегро в руки какой-то клочок бумаги, Эрнхардт сдержанно попрощался и скрылся в доме. Минут через пять от особняка отъехал последний джип, и долгожданная тишина начала возвращаться в это место. Джейсон повернулся к двери, ожидая, когда Эрнхардт, наконец, его откроет. В коридоре действительно послышались шаркающие шаги Дока, а через несколько секунд его измученное лицо со зрачками-точками показалось в проеме двери. — Джейсон, полагаю?

***

— …а Максимилиано нужно будет менять повязку каждые четыре часа, — Алек поднял глаза на фыркнувшего в ответ Монтенегро. — Кто это, блять, вообще такой? Эй, народ, кто тут Макси… — пират прыснул, — Максимилиано? Из ближайшего джипа высунулась голова с короткими черными дредами: — Я, босс! Но все называют меня Макс. — А вот это зря. Мама и папа неспроста дали тебе такое охуительное имя, Максимилиано, гордись им! — под смешки остальных пират неловко кивнул и вновь скрылся в машине. Развернувшийся к Эрнардту Ваас вновь фыркнул и пробормотал что-то о ебанутых родителях. — Ладно, если с моими петушилами мы закончили, предлагаю вернуться к незаконченному разговору. Что ты думаешь о моем предложении? — мужчина в грязном, когда-то белом халате поморщился, не желая развивать неприятную ему тему. От Монтенегро, конечно, многого можно было ожидать, но это… — Кроме того, что это незаконно, аморально и вряд ли выполнимо? Послушай, Ваас, я не ахти какой биолог, но даже я понимаю, что то, что ты требуешь от меня, это полный бред. — Вообще-то, не думаю, что у тебя есть хоть какой-то выбор. Или тебе напомнить, что бывает, когда я расстроен? А твоя совершенно не предполагающая компромисс позиция очень меня расстраивает, Эрнхардт, — главарь пиратов, тонко улыбаясь, аккуратно поправил загнувшийся воротник салатовой рубашки доктора. Тот раздраженно вздохнул, снося лжезаботу психопата. Достав из кармана заранее подготовленный листок с нацарапанной датой и временем, мужчина протянул его удивленному Монтенегро. Не сложно предсказать, что тот начнет давить на Алека, если тот откажется помочь ему в безумной затее. — Я не хочу обсуждать это сейчас, твои идиоты мне всю кровь выпили. Приедешь позже, я отметил дату. Кстати, что за хрень у вас произошла? — Ваас сунул листок в карман. — Сучьи Ракьят. Не парься, никто из туземцев к тебе лечиться не придет, я отрезал им ноги. Пришлось повозиться, конечно, но это того стоило. Увидеть бы лицо Цитры, когда она узнает, — как-то сумасшедше хихикнув, Монтенегро поднял на вздрогнувшего доктора ненормально блестящие глаза. — Ясно. Что ж, думаю, у вас еще полно дел. У меня уж точно. До встречи, — заходя в дом и пытаясь побороть желание закрыться немедленно на все замки, Алек выдохнул. Надо принять что-то, немедленно, сейчас, пока безумие этого острова не начало проскальзывать и в его, не слишком-то здоровую, голову. Уже после успокоительной дорожки не самого чистого кокаина, Эрнхардт вспомнил об упомянутом Монтенегро «подарочке в кладовке». Встав, слегка пошатываясь, со скрипящего кресла-качалки и достав из ящика стола ключи, доктор двинулся по коридору к комнате. Интересно, что имел в виду Монтенегро? Пожалуй, только загадок ему сейчас и не хватало. Проведенные четыре часа в операционной, сумасшедший главарь пиратов, прямым текстом угрожающий ему, девушка с разорванной связью и тяжелым истощением наверху, ее друг, который должен был заявиться к Алеку в скором времени, если еще не заявился, — проблем было хоть «жопой ешь», как выразился недавно Ваас. Кстати, о друге. Кто-то стащил одежду пиратов и, возможно, использовал ее для того, чтобы пробраться сюда. Этот раздражающий испанец, Рабаль, кажется, заподозрил в этом Джейсона Броди, но самозванца так и не нашли, что позволяет думать, что тот как-то скрылся. И, похоже, Эрнхардт теперь знает, как. — Джейсон, полагаю? Лохматый парень на полу неловко ему улыбнулся, кивая. — А вы Алек Эрнхардт? Спасибо, что прикрыли. Деннис сказал, вы нашли моего друга? Удивленно приподнимая брови на «спасибо, что прикрыли», мужчина хмыкнул. «Что ж, Ваас, кажется, я начинаю понимать корень твоей проблемы. Но это вовсе не означает, что я смогу тебе помочь». — Да, нашел. Я в то время был неподалеку от базы пиратов, она выбежала прямо на дорогу перед моей машиной и потеряла сознание. Разрыв связи вышел очень болезненным, но боль пришла не сразу, позволив ей вырваться из лагеря. Считайте, повезло. Она сейчас наверху, можете сходить, проведать. Правда, девушка без сознания, постоянная боль кого хочешь вымотает. Протянув Джейсону ключи от комнаты на втором этаже и отойдя, чтобы рванувший парень его не сбил, Эрнхардт вздохнул. Потерявшая своего соулмейта блондинка напоминала ему его маленькую белокурую Агнесс. Наверное, его дочь тоже бы выросла такой же красавицей, если бы не ее мудак-отец. «Надо переходить на смесь героина и амфетаминов или увеличивать дозу. Начинает слишком быстро отпускать».

***

— Дейзи! Джейсон кинулся к лежавшей на кровати девушке. Та выглядела ненормально бледной и больной, пугая парня слабыми стонами во сне. «Господи, ей до сих пор больно! Хорошо, что она хотя бы выжила, я бы не вынес еще и ее смерть». Глядя на мучающуюся подругу, парень не мог снова не подумать о том, что будет, если он все же убьет Монтенегро. Что, если его тело окажется не готовым к разрыву связи, и он просто умрет вместе с ним? А если даже не умрет, ему придется выносить просто ужасающую боль долгое время, каждую минуту. «Нужно что-то придумать. Как-то уменьшить последствия или, может, оборвать связь по-другому». Как еще можно разделить их души, не убивая Вааса сразу же, Джейсон не знал. Да и вряд ли такой способ вообще существует. Конечно, разные слухи ходят, но правительство основательно затыкает глотки людям, когда речь заходит об избавлении от соулмейта. Может быть, в этой глуши найдется кто-нибудь, кто знает о таких практиках больше? Коснувшись горячего лба Ли, парень вздохнул. Еще и жар. — Ей нужно лекарство. Я могу изготовить, но у меня кончились ингредиенты, — вошедший в комнату Эрнхард встал рядом с кроватью, глядя на девушку с непонятной тоской. — Я принесу, скажите только, что нужно, — ради соулмейта своего погибшего брата Джейсон готов был на все. Она последний осколок его души, последнее, что от него осталось. Дейзи не должна погибнуть. — На утесах, на Западе, должны расти пещерные грибы. Они серые, на длинной ножке, отдаленно напоминают поганки. Принеси мне немного, дальше я справлюсь. — Хорошо. Спасибо, доктор. Мы не хотели мешать, — парень заглянул в голубые, словно старое стекло, глаза, стараясь увидеть какие-либо эмоции, но сейчас в них было непонятно пусто. Кивнув и ответив, что для них обоих главное, чтобы девушка выжила, Эрнхардт устало опустился на кровать. Кинув прощальный взгляд на мечущуюся по кровати от боли подругу, Джейсон вышел из комнаты. «Я обязательно найду эти чертовы грибы, только дождись, Дейзи».