Ruin

— Не отставай! Передвигай ноги, — рявкнул старший стражник в ответ на замечание Эмилии. Он грубо дёрнул её за руки в наручниках, заставляя идти быстрее, чтобы не отставать от него и других стражников. На самом деле, она не обращала на это внимания. Её мысли метались в поисках хоть какого-то выхода из этой передряги, пока охранники тащили её из тюремного блока Локи в отделение строгого режима и вверх по лестнице. Молодой стражник, которому Локи едва не оторвал голову несколько минут назад, слабым голосом обратился к начальнику: — Сэр, нам следует отвести её в общую камеру? Или нужно согласовать протокол с вышестоящим руководством? Вы же знаете, у этой женщины… — он кашлянул и отвёл взгляд, увидев, что Эмилия смотрит на него. — У неё, э-э-э, уникальные отношения с королевской семьёй. Это был вежливый способ выразиться. Честно говоря, она не завидовала этим стражникам, пытающимся разобраться в ситуации. Как они могли бросить в тюрьму драгоценного друга Тора — почётную дочь Фригги и возлюбленную Локи, не убедившись, что принимают правильное решение? Кого они могли спросить? Кого-то из вышестоящих? Хель, неужели они обратятся напрямую к самому Одину? Или она была слишком незначительной проблемой, чтобы беспокоить Всеотца? Вопросы Эмилии, казалось, отразились в неуверенном выражении лица начальника стражи. Он стиснул зубы, обдумывая свои ограниченные возможности. Пока они шли, Эмилия продолжала обдумывать свои варианты. Осмелится ли она попытаться вырваться из их хватки и сбежать? Нет, несмотря на то что она улучшила свои боевые навыки, ей было бы трудно справиться со всеми ими. К тому же это только усугубило бы ситуацию. Может быть, ей удастся произнести какое-нибудь заклинание? В её голове промелькнула коварная мысль. Эмилия вспомнила слова Асты, произнесённые её тёплым, медовым голосом. Эйлейфр могла влиять на других, заставляя их испытывать определённые эмоции или побуждая к определённым действиям. «Я чувствую, что у тебя такой же дар, моя дорогая». Её сердце снова забилось быстрее — осмелится ли она попытаться использовать навык, который никогда не применяла намеренно? Она могла бы повлиять на них так, чтобы они отпустили её, сказав, что это просто недоразумение — простая оплошность! Её визит был запланирован, но документы, должно быть, потерялись. Нет-нет, — отступила она, — это слишком рискованно. Если ничего не получится, то в лучшем случае охранники сочтут её слишком опасной из-за попытки воздействовать на их разум и немедленно бросят её в камеру. В худшем случае она случайно заставит их выпрыгнуть из окна или что-то в этом роде. Она просто не знала, насколько силён этот навык, который таился в ней. Возможно, лучше пока подчиниться и дождаться подходящего момента. Взять пример с Локи. Несмотря на все свои планы и замыслы, он тоже умел принимать то, что преподносила ему судьба — к лучшему или к худшему. Наконец начальник стражи решительно произнёс: «Прежде чем продолжить, мы обсудим это с Всеотцом. Отправляйтесь в тронный зал». — Уже довольно поздно, сэр. Стоит ли нам беспокоить его в такой час? — Я видел его там не больше часа назад. Во дворце всё ещё шумно из-за празднования. Всё должно быть в порядке. Больше никаких вопросов. Несмотря на то что это был лучший исход, чем немедленное тюремное заключение, у Эмилии в животе всё сжалось в тугой комок. У неё не было никаких родственных связей с Одином. На самом деле, она откровенно презирала его и хотела, чтобы этот старый хрыч уже ушёл на покой. Она никогда не простит ему того, что он сделал с Локи, и того, как манипулировал своими сыновьями, разжигая в них непрекращающееся соперничество и недоверие. Тем не менее, она знала, что Один невероятно проницателен. Весьма вероятно, что он знал о её пренебрежительном отношении к нему. Эмилия также была уверена, что ей он безразличен. Они вышли из тюремной камеры и направились по коридору к тронному залу. Стражник был прав: судя по доносившемуся издалека громкому смеху и приглушённой музыке, вечеринка продолжалась и, скорее всего, закончится только под утро. Узел на её шее затянулся ещё сильнее, когда они быстро приблизились к тронному залу. Что она скажет? Как заставить его прислушаться к голосу разума? Конечно, она могла бы ограничиться лишь предупреждением… верно? Стражники ничего не знали о коммуникационном кристалле, так что если Фригга будет молчать об этом — а Эмилия почти не сомневалась, что так и будет — у Одина не будет возможности узнать об этом, не спустившись туда и не проверив всё лично. По крайней мере, она на это надеялась. От мысли о самом худшем по её спине пробежал холодок. Если… если она больше никогда не увидит Локи, даже через кристалл… Нет, сейчас не время терять самообладание. Ей нужно подготовиться. Когда они шли по длинному коридору, Эмилия заметила, как из-за угла к ним приближается какая-то фигура. Она встретилась взглядом со знакомыми голубыми глазами Фригги. Её развевающееся синее платье и серебристая накидка колыхались на ветру. Она, как всегда, выглядела как сон и была воплощением элегантности. Её изящная походка слегка замедлилась, пока она рассматривала открывшуюся перед ней картину: Эмилия в доспехах и плаще с заведёнными за спину руками тащилась за группой разъярённых тюремных надзирателей, у одного из которых на шее быстро наливался синяк. Её взгляд скользнул по комнате и наконец остановился на Эмилии, которая изо всех сил старалась выдержать испепеляющий взгляд своей почётной матери. Она понимала, что совершила ошибку, и теперь ей придётся принять последствия своих действий. Напряжённое выражение лица Фригги было мимолетным; она быстро сменила его, прежде чем подойти к стражникам. Локи действительно многому научился у неё — намеренно или нет. — Ваше Величество, пожалуйста, простите нас, — сказал старший стражник. Фригга остановилась перед ними, и вся группа последовала её примеру. Она одарила их едва заметной, но приятной улыбкой. — Не могли бы вы объяснить мне, что происходит, капитан Рюрик? Капитан Рюрик откашлялся. — Да, безусловно, Ваше Величество. Мы получили сообщение о нарушении режима безопасности в отделении строгого режима. Трое охранников были найдены без сознания в подсобном помещении. Проведя расследование, мы обнаружили леди здесь, в камере принца. К сожалению, это привело к стычке между принцем, леди и некоторыми из нас, но мы справились с минимальными потерями. Я счёл разумным обсудить с Всеотцом дальнейшие действия, учитывая отношение Владычицы ко всем вам. Эмилия была уверена, что молодой стражник не считает свой опыт пребывания на грани жизни и смерти чем-то незначительным, но это уже совсем другая история. В какой-то момент во время рассказа капитана Рюрика Фригга перестала смотреть на него и перевела взгляд на Эмилию с непонятным выражением лица. Её едва заметная улыбка осталась прежней, но Эмилия заметила недовольство в глазах королевы. Впервые она испугалась, что станет жертвой гнева Фригги. Фригга беззаботно улыбнулась ему. — О да, дорогой, конечно! Эмилия просто развлекала меня рассказами о празднике, который состоится сегодня вечером. Похоже, нашего сына встретили очень тепло. — Понятно, да, это звучало довольно живо, — ответил Один. — Всеотец, Ваше Величество! — Два новых стражника появились в конце коридора, явно направляясь в тронный зал. Один из них кивнул. — У меня новости от Тора. — Что с ним? — коротко спросил Один. — Он привёл смертного — мидгардца — к целителям. Они сейчас в палате исцеления. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Один безмолвно посмотрел на Фриггу. Она явно понимала значение этого взгляда. — Я присоединюсь к тебе через минутку, дорогая. Один кивнул и вместе с охранниками направился в лазарет. Мидгардянка? Может ли быть? — предположила Эмилия. Неужели Тор действительно привёл её сюда? Зная его, она нисколько не удивилась бы. Как только Один отошёл на достаточное расстояние, чтобы его не было слышно, Фригга снова повернулась к ней. Её голос по-прежнему звучал резко, но выражение лица смягчилось. — Мне нужно, чтобы ты немедленно отправилась в свои покои и оставалась там. Я позову тебя. Эмилия с трудом сглотнула и кивнула. Фригга явно заметила её нервозность и добавила более мягким тоном, взяв холодную руку Эмилии в свою тёплую ладонь. — Тебе не о чем беспокоиться. Да, я очень недовольна. Но я не брошу тебя за это в темницу. И я позабочусь о том, чтобы положение Локи не изменилось. Пожалуйста, успокойся. Женщины обменялись понимающими взглядами. Они пережили вместе много испытаний. Сердце Эмилии успокоилось, когда она поняла, что эта ситуация не приведёт к необратимым изменениям в их отношениях. Они справятся с этим. Эмилия сделала глубокий вдох и кивнула. Фригга в последний раз сжала её руку и последовала за мужем в палату для выздоравливающих.

***

Локи расхаживал по своей камере, наблюдая за тем, как мимо него проходят заключённые и их заводят в камеры. Похоже, в обозримом будущем в его тюремном блоке будет довольно шумно. Замечательно. Ни хождение взад-вперёд, ни внешние отвлекающие факторы не помогали мужчине успокоиться. Куда они забрали Эмилию? Она сейчас в какой-то отдельной камере? Увидит ли он её когда-нибудь снова? Позади него послышалось знакомое присутствие. Не то, на которое он надеялся, но, безусловно, лучшее из возможного, несмотря на их нынешние разногласия. — … Она в безопасности? Позади него раздался тёплый голос матери. — Я позаботилась об этом. Локи вздохнул с облегчением. Он ещё не знал, что ждёт его в будущем, но хотя бы его утешало то, что его возлюбленная не окажется с ним в одной камере. Мимо прошли ещё несколько заключённых. Слишком остро ощущая молчание между ним и Фриггой, Локи решил поддержать разговор. — Один продолжает приводить мне новых друзей. Как заботливо с его стороны, — язвительно сказал он, наконец повернувшись к матери. Однако Фригга не проявила интереса к смене темы. Она шагнула вперёд, её глаза были широко раскрыты, но взгляд оставался суровым, а в элегантном голосе слышалось раздражение. — Как вы могли быть такими безрассудными? У Локи дёрнулся глаз. «Хочешь верь, хочешь нет, но это была идея Эмилии; я ничего об этом не знал. Но тем не менее не стоит так смотреть на меня осуждающим взглядом. Ты даже представить себе не можешь, каково это — быть брошенным сюда на вечное гниение. По крайней мере, Эмилия сделала всё возможное, чтобы дать мне хоть что-то, за что я мог бы держаться». В то время как ты предпочла бы, чтобы я коротал вечность за чтением», — съязвил он, и каждая согласная в его словах была направлена на то, чтобы причинить ей боль. По её взгляду он понял, что ему это удалось. Фригга невесело рассмеялась. Его слова и гнев — несмотря на всю их мелочность — тяжким грузом легли ей на плечи. — Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы облегчить тебе это наказание, Локи. Я отправила тебе вещи, напоминающие о твоих прежних покоях. Я передала твои любимые книги и чистые дневники. Я даже тайком от Всеотца позаботилась о том, чтобы у тебя была связь с Эмилией, — она усмехнулась с горечью. — И всё же вы оба бросаете мне это в лицо. Ради чего? Ради мимолётного поцелуя? Быстрой вспышки страсти? Эмилию могли бы бросить сюда вместе с тобой, если бы я не вмешалась! И снова я солгала своему мужу, чтобы ты почувствовал хоть какое-то подобие счастья. В глубине души Локи знал, что Фригга права. Хотя он ни на что не променял бы поступок Эмилии, в конечном счёте её решение было невероятно опрометчивым. Пусть план был неплох, но её неопытность в этом мире оказалась очевидной. У неё был огромный потенциал, и она сильно выросла, однако ей всё ещё не хватало опыта, чтобы избежать некоторых ошибок. Он лишь надеялся, что Фригга не станет читать Эмилии ту же лекцию, которую только что выслушал он. Поскольку у девушки были исключительно благие намерения, он чувствовал, что мать в конце концов отнесётся к ней снисходительно. Он был уверен: Эмилия достаточно самокритична, чтобы наказать себя сама. Однако Локи не стал бы говорить всё это вслух. — А Один разделяет твоё беспокойство? — спросил он, слегка усмехнувшись. — А Тор? Должно быть, им очень неудобно — они ведь спрашивают обо мне день и ночь напролёт. Похоже, сегодня вечером его сарказм был особенно едким. — Ты прекрасно знаешь, что именно твои действия привели тебя сюда, — ответила Фригга, не обращая внимания на его тон. Ну вот, опять. Разгром Мидгарда. Разве это ещё не обсуждалось до тошноты? — Мои действия? Я просто подтверждал ложь, которой меня пичкали всю жизнь, — что я рождён, чтобы быть королём. Отбросив его иллюзии и страхи, эта часть аргументации в пользу вторжения в Мидгард никогда не изменится. — Королём? — недоверчиво переспросила Фригга. — Настоящий король признаёт свои ошибки. А как же те жизни, которые ты отнял на Земле? — Всего лишь горстка по сравнению с тем, сколько забрал Один. Цифры за тысячелетия были бы поистине поразительными. И это не говоря уже о жизнях, которые забрал Тор. Его поспешный план по уничтожению Ётунхейма привёл к бесчисленным жертвам. Где была его пощёчина? Как жалкое путешествие в Мидгард без сил на три жалких дня могло сравниться с пожизненным заключением? Эту заезженную пластинку повторяли снова и снова, но Локи не собирался уступать. Он знал, что его ошибки неисчислимы, и боролся с ними каждый день. Но это не оправдывало лицемерного поведения семьи и не могло утолить его гнев. Фригга снова начала: — Твой отец… — Он не мой отец! — взревел Локи и резко повернул голову к Фригге. Его глаза расширились от кипящей в них ярости. Фригга замерла. Моргнула. Тишина в его камере стала гнетущей. Она сделала небольшой вдох, позволив его ярости повиснуть в воздухе. — …А разве я не твоя мать? Время, казалось, остановилось, когда сердце Локи разбилось вдребезги. Перед его глазами пронеслось столько воспоминаний — об уроках магии, перевязанных коленках и сказках на ночь. Столько моментов, в которых были только они вдвоём. Фригга посвятила большую часть своей жизни тому, чтобы Локи чувствовал себя нужным. Особенным. Таким же её сыном, как и Тор. Она так старалась, чтобы он никогда не чувствовал разницы между собой и Тором — той разницы, которую навязал им Один. Даже в детстве он знал, что отличается от других, хотя и не имел ни малейшего представления о своём истинном происхождении. Все относились к нему соответственно. Но не она. Никогда не она. Из его лёгких вырвался прерывистый вздох. Так много всего изменилось. Всего несколько лет назад его ответ был бы другим. Возможно, он прошёл через слишком многое. Возможно, он уже не тот человек, которого она вырастила. Возможно, Иной и Бездна вырвали из него всё, чем он был до падения, и эта камера — лишь место, где его останки гниют. Вся эта ярость и горечь из-за его положения. Вся эта тоска по Эмилии — такой близкой и такой мучительно далёкой. Он пережил всё, но так и не смог жить. Теперь он просто существовал. Всё, что копилось внутри него, нашло выход в его последнем ответе. — …Ты не такая. Его слова были как клинок в её сердце, выкованный не из правды, а из всего того, что было разбито внутри него. Фригга сморгнула слёзы, и с её губ сорвался тихий, надломленный смешок. Она шагнула к нему, протягивая руки. — Всегда так проницателен в отношении всех, кроме себя. Локи сглотнул и покачал головой, опустив взгляд. Он смотрел на её протянутые ладони в ожидании. Слабеющими руками он потянулся к ним — мягко, почти неосознанно, — но иллюзия дрогнула и рассеялась. На самом деле её там не было. Его кожа жаждала прикосновения, тепла материнской руки, но этого так и не произошло. В глазах Фригги навернулись слёзы, которые беззвучно покатились по щекам. Их мучительные взгляды были прикованы друг к другу, пока её облик не растворился в воздухе. Снова один.

***

Той ночью Эмилия почти не спала, терзаясь тревогой из-за того, как всё прошло. Ей удалось поспать от силы час, а на следующее утро Фригга позвала её к себе довольно рано. Фригга искренне улыбнулась при встрече, и казалось, что она снова стала такой же приветливой, как обычно, но Эмилия не могла не заметить лёгкой грусти на её лице, когда они вместе прогуливались по саду. Эмилия ничего не слышала о Локи. Она надеялась, что если они с Фриггой и поговорили после её поступка, то разговор прошёл без особых конфликтов. В её памяти всплыл убийственный взгляд Локи, когда он угрожал свернуть шею тому стражнику голыми руками. Если Локи и Фригга поговорили после всего этого… она достаточно хорошо знала Локи, чтобы понимать, что он был настороже. Когда он входил в такое состояние, за этим обычно следовали резкие слова, независимо от того, хотел он их произносить или нет. Но всё это были лишь догадки Эмилии. Она не могла знать наверняка. И в конце концов, её не касалось то, что происходило между матерью и сыном. Фригга была с ней мила на протяжении всей их короткой прогулки по территории дворца. Прохладное утреннее солнце освежало, и Эмилия почувствовала себя намного спокойнее, когда они вышли на улицу. Эмилия снова извинилась за свою невнимательность и за то, что не подумала о последствиях своих действий, которые могли быть восприняты как пощёчина после всего, что Фригга сделала, чтобы они с Локи могли поддерживать связь. — Я знаю, что ты действовала от чистого сердца, Эмилия, — сказала она, внимательно рассматривая недоразвитые бутоны роз, чьи золотистые лепестки поблёскивали в утреннем свете. — Я восхищаюсь твоей страстью. Жаль, что ты не учла некоторые детали своего плана. Она бросила на неё укоризненный взгляд, но тут же на её губах появилась любящая улыбка. — Но я рада, что у моего сына есть кто-то, кто готов бороться за него и за его счастье. — Она сделала паузу. — Я призываю тебя извлечь уроки из этого поворота событий и лучше планировать будущее. При этих словах щёки Эмилии залил румянец. Вполне справедливо. — Тем не менее, — продолжила Фригга, — твой план, скорее всего, сработал бы в обычный вечер. А что насчёт снотворного, которое ты дала стражникам? — Она слегка ухмыльнулась. — Ты воссоздала то же самое, что я дала тебе, когда Локи впервые вернулся? Эмилия продолжала краснеть. — Я… да, я старалась изо всех сил. К счастью, всё прошло по плану. Фригга усмехнулась. — Я бы так не сказала. Насколько я слышала, стражники были без сознания как минимум несколько часов. Эмилия широко раскрыла глаза. — Несколько часов? О нет, — она протёрла глаза, чувствуя, как на неё наваливается усталость. — Оно было гораздо сильнее, чем я рассчитывала. Усмешка Фригги превратилась в серебристый звон лёгкого смеха. — Поделись со мной своим рецептом — я с радостью дам тебе обратную связь, если хочешь. Когда две женщины закончили свой обход сада и направились обратно во дворец, Эмилия подробно рассказала Фригге о рецепте снотворного, которое она сварила. Королева внимательно слушала, стараясь разобраться в деталях. Похоже, что Эмилия довольно близко подобралась к оригинальному рецепту. Это можно было бы даже считать улучшением, если бы требовалось, чтобы они спали дольше. Нужно было лишь внести несколько незначительных изменений. Эмилия оказалась весьма перспективной волшебницей и воительницей. Фригга полагала, что в ближайшие годы её потенциал раскроется и она станет поистине удивительным существом, сочетающим в себе знания, полученные от неё, Локи и лорда Фандрала, с её природными страстью, сообразительностью и смелостью перед лицом трудностей. Когда они вошли в глубь дворца, Фригга решила, что сейчас самое подходящее время, чтобы рассказать Эмилии о том, что происходит. — Эмилия, я должна ввести тебя в курс дела относительно ситуации, которая начала складываться во дворце вокруг Тора и его друга из Мидгарда. Эмилия была немного удивлена тем, что удостоилась чести выслушать полный отчёт о происходящем, но она предположила, что если Фригга сочла это нужным, то дело как-то связано с ней или, по крайней мере, может потребоваться её помощь. — Да, — ответила она. — Я кое-что слышала о ней. Тор привёл её сюда, чтобы наши целители её осмотрели? Она заболела? Затем Фригга ввела Эмилию в курс дела, рассказав ей об Эфире, его истории, связанной с тёмными эльфами, и о том, как он обрёл носителя в возлюбленной Тора. Эмилия уже была знакома с Конвергенцией — Хейдр рассказывала ей об этом в детстве. Однако этот Эфир был настоящей загадкой, и то, что он поселился в теле Джейн… действительно вызывало беспокойство. — Прошу прощения, Ваше Величество. Я искренне благодарна за то, что меня посвятили в сложившуюся ситуацию, но я не понимаю, чем могу быть полезна? Фригга мягко улыбнулась. — Эмилия, нас ждёт неизвестность. Ты талантливая женщина и верный друг. Я не вижу причин, по которым было бы неразумно посвятить тебя в происходящее. Возможно, ты сможешь помочь, когда придёт время. Эмилия уставилась на королеву широко раскрытыми глазами. Она… не ожидала такого. Может быть, Фригга в ней нуждается? — Я… для меня это большая честь, моя королева. Я буду рада помочь всем, чем смогу. Фригга с любовью сжала её руку, и дальнейших слов не потребовалось. Когда они свернули за угол, Эмилия услышала знакомый низкий голос. — Я найду способ спасти тебя, Джейн, — тихо сказал Тор, появившись в поле зрения Эмилии. Он облокотился на перила балкона, с которого открывался вид на сверкающие воды озера, и взял за руку невысокую брюнетку. Должно быть, это и есть смертная женщина, о которой он говорил. — Твой отец сказал, что… — начала женщина. Тор прервал её, слегка улыбнувшись: — Мой отец не всё знает. «Что ж, это точно», — подумала Эмилия. — Не позволяй ему слышать, как ты это говоришь, — произнесла Фригга с лёгкой усмешкой в голосе. Эмилия встала рядом с ней, когда двое влюблённых подошли к ним, всё ещё нежно держась за руки. При виде Фригги и Эмилии на лице Тора появилась любящая улыбка. — Джейн Фостер, — нараспев произнёс он, — познакомься с Фриггой, королевой Асгарда, моей матерью. При этих словах глаза Джейн Фостер расширились. Она нервно переводила взгляд с Фригги на Тора, явно не зная, как подобающе приветствовать особу такого положения и известности, как Фригга. — Э… привет, — робко ответила она, склонив голову. — Здравствуй, дорогая моя, — ответила Фригга. — Как же приятно наконец-то с тобой познакомиться. Теплота в её приветствии напомнила Эмилии об их первой настоящей беседе после того, как они с Локи увидели её выступление в опере много лет назад. Она явно была рада наконец-то встретиться с женщиной, которая покорила сердце её старшего сына, как и в случае с Эмилией и Локи. Затем Тор перевёл взгляд на Эмилию, и Джейн последовала его примеру. — А это леди Эмилия… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — дорогая подруга моей семьи. Почётная сестра, если хотите. Выражение лица Эмилии не изменилось — её приятная улыбка оставалась неизменной, но слова Тора — или, вернее, их отсутствие — были любопытными. Она оценила сестринские чувства, но упущение Локи было болезненно очевидным. Должно быть, ему было неловко упоминать об отношениях Эмилии с его младшим братом перед мидгардцами. Она полагала, что в этом есть смысл, учитывая сложную и бурную историю отношений Локи с этим королевством и его жителями, но эти логические рассуждения всё равно не избавили её от чувства раздражения. Несмотря на прошлые ошибки Локи, Эмилия гордилась тем, что связана с младшим принцем Асгарда, и хотела, чтобы все, кто готов слушать, знали об этом. Но Эмилия подавила это желание. Нужно уметь выбирать битвы, и возможные последствия не оправдывали этого конкретного сражения. Джейн снова поклонилась, на этот раз с чуть менее нервной улыбкой, и Эмилия ответила ей тем же. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Добро пожаловать в Асгард. Эмилия уделила время тому, чтобы как следует рассмотреть Джейн. В конце концов, она была первой мидгардкой, с которой Эмилии довелось встретиться. Джейн Фостер была миниатюрной женщиной — ростом она сильно напоминала Элиду, а макушка едва доходила до плеч Тора. У неё были мягкие, располагающие к себе, но при этом довольно привлекательные черты лица, мягкие каштановые волосы и большие любопытные карие глаза. У неё была широкая заразительная улыбка и нежный голос. Эмилия не могла не заметить разительного контраста между Джейн и леди Сиф, которая обладала неземной красотой, резкими чертами лица и быстрым властным голосом. Они были полной противоположностью друг другу даже на первый взгляд. Эмилия вспомнила свой разговор с Сиф накануне вечером. Если Тор действительно влюбился в эту мидгардскую женщину, то Сиф со своим нежным очарованием была совсем на неё не похожа. Эмилия втайне болела за Сиф, но когда она наконец увидела Тора и Джейн во плоти, вероятность того, что Сиф снова займёт место в его сердце, показалась ей ещё более призрачной, чем когда-либо. — Спасибо, — ответила Джейн, широко улыбаясь и явно радуясь, несмотря на волнение. — Здесь как в сказке. Асгард действительно прекрасен. Тор с глубокой нежностью улыбнулся в ответ на её слова. Это была прекрасная картина с участием старшего принца. Эмилия редко видела Тора таким мягким — казалось, что он всегда становится таким, когда находится рядом с Джейн. Это согревало её сердце.

***

Локи лежал на своей койке и бесцельно подбрасывал чашку в воздух. После ссоры с Фриггой он не сомкнул глаз. Внутри него боролись гнев и печаль — он не знал, какому из этих чувств поддаться. Да, он говорил жестоко, но разве не заслужил хотя бы этого? Все, кроме Эмилии, требовали от него достойного поведения, даже в цепях. И посреди бури эмоций его мысли то и дело возвращались к визиту Эмилии. На мгновение его рука крепче сжала чашку, прежде чем он снова подбросил её вверх. Боги… Он всё ещё чувствовал её тепло на своих пальцах, на своей коже. Их поцелуй был не просто воссоединением — он был словно воскрешением. Эмилия так рисковала, чтобы прикоснуться к нему хотя бы на мгновение. Воспоминания об их страстном поцелуе зажгли огонь в его сердце, словно бесконечная пустота в душе наконец заполнилась до краёв. Её губы вернули его к жизни; её прикосновение напомнило, что его сердце всё ещё бьётся, а лёгкие всё ещё наполняются воздухом. А потом её снова оторвали от него. Накатившая ярость, которую он пытался сдержать, вспыхнула с новой силой. Он не мог смириться с тем, что снова теряет её. Он выберется из этой богом забытой камеры, чего бы ему это ни стоило. Его суматошные мысли прервал странный стук, раздавшийся дальше по тюремному блоку. Локи напряг слух: к стуку присоединились приглушённые крики, которые затем превратились в панический грохот. Огоньки замерцали. Что бы это могло быть на этот раз? Чашка приземлилась в его руку в последний раз. Он поставил её и поднялся на ноги, чтобы выяснить, что происходит. Едва он встал, как от всплеска тёмной энергии содрогнулись сами стены, а затем по всему тюремному блоку разнёсся гортанный, звериный рёв. Мимо камеры Локи пробежали стражники с мечами и дубинками в руках. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть, куда они направляются, но не смог увидеть толком. Послышались протяжные крики, за которыми последовал треск одного из энергетических барьеров, затем мощный взрыв — и тишина. Та же самая энергия колебалась и прорывалась снова и снова. Локи почувствовал, как в животе заурчало от возбуждения. Кто-то разрушает стены камер? Его догадка подтвердилась, когда в поле зрения появились несколько заключённых-ванирцев, которые начали сеять хаос и вступать в бой с охранниками. Вбежало ещё больше вооружённых стражников. Локи подошёл ближе к барьеру, настороженно оглядывая помещение, чтобы полностью оценить ситуацию. Послышались тяжёлые шаги, и приблизилось кошмарное чудовище. По обеим сторонам его головы торчали три рога, а из челюстей к скулам тянулись массивные бивни. Кожа на его теле походила на серую потрескавшуюся кость. Глубоко посаженные голубые глаза-бусинки блестели под густыми бровями. Тёмно-красная краска — или, возможно, кровь — стекала по центру лица от рогов к бивням. «Какой устрашающий демон», — подумал Локи. Существо замерло, когда их взгляды встретились. Локи молчал, а зверь шагнул вперёд, словно оценивая его. Было очевидно, что Локи выделяется среди прочих отбросов общества, населявших эти камеры. Взгляд Локи не дрогнул, а на губах заиграла ухмылка. «Как захватывающе», — подумал он. Воистину, это было одно из самых интересных событий с тех пор, как его бросили в это подземелье. На мгновение он задумался — вернее, понадеялся, — что существо разрушит и его барьер. Может, это его шанс? Но затем существо, похоже, закончило изучать Локи и, отступив на шаг, развернулось и продолжило свой путь по коридору. Локи был, возможно, немного разочарован, но уж точно не удивлён. Его ухмылка стала шире. Возможно, существо сочло его слишком большой угрозой. Слишком трудным для контроля. Слишком непредсказуемым. Что ж, даже если ему не предоставят свободу прямо сейчас, возможно, усугубив хаос, он получит ещё один шанс на побег в будущем. В его голове мелькнула коварная мысль. Может быть, его дорогому брату понравится принять вызов в разгар суматохи. — Возможно, тебе стоит подняться по лестнице слева, — произнёс Локи холодным и насмешливым тоном. Зверь замешкался и бросил на него последний долгий взгляд.

***

Вдалеке раздался низкий пульсирующий вой сирены — резкий и настойчивый. Разговор между Эмилией, Фриггой, Тором и Джейн оборвался, и все повернулись на звук. — Тюрьмы, — коротко бросила Фригга. Тор прищурился: — Локи. Эмилия тревожно перевела взгляд на Тора, но тот уже отвернулся, обдумывая план действий. «Что, во имя Девяти Миров, происходит?» Фригга подбодрила сына: — Иди. Мы присмотрим за ней. Тор быстро кивнул и без лишних слов взмыл в небо. — Моя королева, — начала Эмилия, — что происходит? Вы думаете, это проделки Локи? В её голосе слышалась тревога. — Не думаю, что это связано с Локи, но мой сын столь же непредсказуем, сколь и умён. То есть я понятия не имею. Эмилия разделяла её чувства. Часть её подсказывала, что Локи не стал бы нарываться на неприятности после всего произошедшего, но, с другой стороны, если бы представился случай, он наверняка действовал бы инстинктивно, отбросив осторожность. Ради его же блага она молилась, чтобы он сохранил рассудок и не стал причиной суматохи. Джейн молча наблюдала за ней — в её взгляде читалось что-то непонятное, но Эмилия этого не замечала. Или ей было всё равно. — Эмилия, Джейн, — начала Фригга. — В Великий чертог. Быстро — возможно, там мы найдём ответы. Обе женщины кивнули и зашагали следом за королевой в том же быстром темпе. Джейн почти бежала, чтобы не отставать. Когда они приблизились к Великому чертогу, вокруг раздался звон доспехов и топот многих ног. Над толпой прозвучал голос Одина — размеренный, властный, лишённый паники: — Отправьте отряд к оружейной. Защитите её любой ценой. Охраняйте подземелье… — Один! — позвала Фригга, предупреждая о своём прибытии. — Фригга, — поприветствовал он супругу, прежде чем бросить последний суровый взгляд на стражников: — Вперёд! Воины бросились выполнять приказ. Один повернулся к женщинам, прикрыв веки и, как обычно, не выказывая эмоций: — Это небольшая стычка. Бояться нечего. Фригга сухо и безрадостно улыбнулась: — Ты никогда не был хорошим лжецом. Один не обратил внимания на её слова и кивнул в сторону Джейн: — Отведи её в свои покои. Я приду за вами, когда опасность минует. — Береги себя, — сказала Фригга с беспокойством в голосе. Губы Одина дрогнули в едва заметном подобии улыбки, а в его обычно бесстрастном взгляде мелькнуло чувство: — Несмотря на всё, что я пережил, — произнёс он, нежно коснувшись щеки супруги, — моя королева всё ещё беспокоится обо мне. Фригга улыбнулась в ответ, вспоминая тысячелетнюю историю их отношений: — Ты выжил только потому, что я беспокоилась о тебе. Один бросил на неё последний взгляд, прежде чем отправиться в путь. Фригга повела двух молодых женщин за собой, пробираясь сквозь ряды стражников и на ходу выхватив короткий меч из ножен одного из них. У Эмилии сжалось сердце. Всеотец и Всематерь делали вид, что всё в порядке, но дело, должно быть, было серьёзнее, чем казалось. Голос Фригги оставался ровным и тихим, но в нём слышалась настойчивость: — А теперь послушайте меня. Её большие голубые глаза перебегали с одной женщины на другую. — Мне нужно, чтобы вы обе сделали всё, что я попрошу, без лишних вопросов. Что-то явно было не так. Эмилия и Джейн быстро переглянулись и кивнули. — Да, мэм. — Да, Ваше Величество. — Эмилия, — позвала Фригга, — мне нужно, чтобы ты спрятала Джейн под маскирующим заклинанием в дальней комнате. Присмотри за ней. Нельзя допустить, чтобы кто-то добрался до неё или до Эфира. Я создам копию Джейн и отвлеку внимание. Джейн молчала, явно не зная, что делать в такой ситуации. Эмилия чувствовала себя ненамного лучше. Адреналин бурлил в её крови. — Кто за всем этим стоит? — спросила она. Фригга покачала головой: — Не знаю наверняка, но чувствую его силу. Он охотится за Эфиром. — Но зачем? С какой целью? Фригга сурово посмотрела на неё: — Эмилия, что я говорила насчёт вопросов? Надень доспехи. Убедись, что полностью экипирована. Эмилия широко раскрыла глаза, осознавая происходящее. Судя по словам королевы, схватка казалась неизбежной. Все эти годы тренировок — и только сейчас Эмилию по-настоящему подвергали испытанию. Она имела дело с пьяными ублюдками из таверн и, совсем недавно, с несколькими дворцовыми стражниками, но ни разу не оказывалась в ситуации, которая могла бы по-настоящему угрожать её безопасности или безопасности других. Взмахнув рукой и испустив мерцающий зелёный свет, она сменила платье на доспехи, а волосы распустила из замысловатой косы — теперь они свободно струились по спине. Она быстро проверила снаряжение: кинжал был прикреплён к правому бедру, короткий меч — в ножнах слева. Она чувствовала, как Джейн смотрит на неё сбоку, пока они шли по коридору. Эмилия не могла понять, был ли это заинтересованный взгляд или Джейн заметила сходство её магии с магией Локи. Впрочем, больше они ничего не сказали, и Эмилия была этому рада. Втроём они быстро добрались до покоев королевы. Вошли, и Фригга закрыла за ними дверь. Её покои были такими же безупречными и элегантными, как всегда, с открытым балконом, с которого открывался вид на сверкающее озеро. Вдалеке, за водой, Эмилия увидела летящие асгардские военные корабли — в небе раздавались выстрелы. Тёмные чужеземные суда присоединились к далёкой перестрелке, рассекая воздух, словно клинки. Эмилия побледнела как полотно и шагнула к балкону, крепко упираясь рукой в каменную арку. У неё перехватило дыхание. Это была не просто угроза безопасности дворца или неудачная тайная операция. Это было вторжение. Один из их кораблей внезапно вспыхнул в воздухе и рухнул на землю, раздавив всё под собой. Эмилия вздрогнула. Чужеземные корабли приближались, уверенно продвигаясь над озером, несмотря на усилия асгардских войск. С неба посыпались снаряды из турелей. Эмилия застыла на месте, разинув рот от увиденного. Неужели их солдаты не смогут сдержать натиск? Внезапно в воздухе раздался низкий гул, и вокруг дворца начал подниматься золотой энергетический барьер. Ещё один асгардский корабль пошёл ко дну. Судно противника устремилось к дворцу, а барьер продолжал медленно подниматься. Слишком медленно. — Они собираются врезаться во дворец! — в панике закричала Эмилия, оглядываясь через плечо. Фригга была сосредоточена на создании идеального двойника Джейн. Она прищурилась и нахмурила брови, но не ответила. Похоже, для неё это не было неожиданностью. На мгновение взгляд Эмилии встретился со взглядом Джейн, которая стояла в нескольких шагах позади и в шоке смотрела на поле боя. Внезапно в воздухе раздался громкий взрыв и резкий скрежет металла. Пол во дворце задрожал под их ногами. Эмилия резко обернулась и увидела, как в воздухе разлетаются обломки вражеского корабля — барьер едва успел подняться, чтобы остановить его. Джейн нерешительно шагнула к Эмилии: — Это работает, — пробормотала она. Барьер продолжал подниматься, но как только он замерцал, готовясь встать на место, во дворце прогремел ещё один мощный взрыв. Золотой свет дрогнул, а затем погас, опустившись на землю быстрее, чем поднялся. «Нет, нет, нет», — повторяла про себя Эмилия, глядя, как исчезает барьер и появляется ещё один вражеский корабль, который, словно гильотина, несётся к самому сердцу дворца. Он направлялся прямо к определённой цели. — Фригга, они собираются пролететь прямо через Великий чертог! — крикнула она, забыв о формальностях. — Приготовьтесь! — воскликнула Фригга, хватаясь за ближайшую колонну. Эмилия ахнула, схватила Джейн и притянула миниатюрную женщину к себе. Они опустились на пол, Эмилия нависла над Джейн, прикрывая голову смертной своими руками. Грохот рвущегося металла и камня разнёсся по Великому чертогу, когда корабль на огромной скорости врезался в него, вызвав дрожь в полу и порыв ветра в покоях. Задрожал сам фундамент, а колонны заскрипели от напряжения. Эмилия вцепилась в Джейн, когда корабль всё глубже врезался во дворец, сотрясая всё вокруг. Джейн сжала руки Эмилии и крепко зажмурилась. Всё стихло. Эмилия вздохнула и подняла голову. Покои остались нетронутыми. Она мысленно поблагодарила богов за то, что дворец устоял, по крайней мере пока. Впрочем, кто знает, в каком состоянии Великий чертог. Джейн тоже подняла голову как раз вовремя, чтобы Эмилия взяла её за руку и осторожно подняла на ноги. — Пора, — позвала Фригга, хватая меч, который временно оставила на ближайшем столе. Две молодые женщины обернулись к королеве. Там стояла идеальная иллюзия Джейн, готовая выполнить приказ Фригги. Повисшую тишину нарушил характерный звон мечей и выстрелы, доносившиеся снизу, из Великого чертога. — Джейн, дорогая, иди в дальнюю комнату и спрячься. Эмилия скроет тебя от глаз нападающего. Фригга посмотрела в большие карие глаза молодой женщины и мягко улыбнулась. Джейн кивнула и поспешила выполнить просьбу. Затем Фригга перевела взгляд на Эмилию, и её глаза сузились. Эмилия подошла к ней, и Фригга нежно положила свои мягкие руки ей на плечи. Эмилия снова почувствовала себя ребёнком, а Фригга — матерью, которая всегда смотрела на неё с нежностью и добротой. — Что бы ни случилось, ты должна оставаться в тени. Ты меня слышишь? Эмилия вгляделась в глаза своей королеве. В них снова появилась печаль. Что-то было не так. — Что ты говоришь? Почему ты так себя ведёшь? Ты что-то знаешь? — Ни в чём нельзя быть уверенной, — ответила Фригга. Она на мгновение перевела взгляд на дверь, а затем снова посмотрела на Эмилию. — Эмилия, мне нужно, чтобы ты сделала это для меня. Спрячь Джейн. Береги себя. Я знаю, что ты никогда не оказывалась в такой ситуации, по-настоящему. Но если твоя жизнь окажется в опасности — не сомневайся. Не раздумывай. Убей своего врага, если придётся. — Но… — Пообещай мне, — настаивала она, сжимая руки Эмилии в своих. Эмилия посмотрела на неё снизу вверх и сжала руки королевы в ответ. Она хотела по-настоящему помочь ей справиться с тем, что ждало за этими позолоченными дверями, но Фригга была непреклонна, настойчива и в то же время спокойна — её опыт и знания не оставляли сомнений. Она просила Эмилию довериться её мудрости и не поддаваться желанию сражаться рядом с ней. Учитывая, что Эмилия потерпела неудачу накануне вечером, это, вероятно, было мудрым решением. Ей не нужно было становиться обузой или помехой. Ей было больно это признавать, но она согласилась: — …Я обещаю. — Хорошая девочка, — с любовью сказала Фригга, прикоснувшись ладонью к щеке Эмилии. На мгновение её глаза засияли нежностью. Эмилия прижалась к ладони королевы, ощущая тепло её руки на своей щеке. — Что бы ни случилось, моя дорогая, — наклонившись к ней, прошептала она, — знай, что я люблю тебя как родную дочь. Эмилия почувствовала холодный укол паники. — Погоди, Фригга, я… — Иди! — скомандовала она, подталкивая Эмилию к дальней комнате, где ждала Джейн. Королева в последний раз кивнула ей и улыбнулась, а затем повернулась к двери, призывая иллюзию Джейн встать рядом с ней. Вместе они подошли к выходу. Эмилия с трудом сглотнула и оторвалась от места. Дрожащими руками она отвернулась от удаляющейся королевы и присоединилась к Джейн в тени. Вздохнув, она взмахнула рукой, и вокруг них засияло маскирующее заклинание. Эмилия встала за углом арки, откуда могла наблюдать за Фриггой. Двери палаты распахнулись. Мрачная бледная фигура в серебряных доспехах и чёрном плаще прошла внутрь с горящим взглядом. У мужчины были глубоко посаженные ледяные голубые глаза, туго заплетённая коса из белых волос, спускавшаяся по спине, и заострённые уши. Эмилия в тихом шоке приоткрыла рот — этот мужчина был тёмным эльфом. Злобными существами из Свартальвхейма, о которых Хейдр рассказывала ей в детстве. Она думала, что они давно вымерли. Фригга обошла стол, стоявший в центре комнаты, и заняла позицию напротив, держа меч обратным хватом. — Отойди, тварь, и, возможно, ты ещё выживешь. Иллюзия Джейн отпрянула, широко раскрыв глаза от страха, и прижалась спиной к колонне. Мужчина продолжал приближаться, не обращая внимания на угрозы Фригги. — Я видал и худшее, женщина. Всематерь неторопливо шла вперёд, покачивая руками, сама воплощение спокойствия. — Кто ты? — Я Малекит, и я хочу получить то, что принадлежит мне. Фригга повернулась к иллюзии Джейн, и на мгновение их взгляды встретились. Лицо иллюзии исказилось от страха, и она отступила от Малекита. «Какая идеальная наживка», — подумала Эмилия. Малекит двинулся к Джейн, но как только он отвлёкся от Фригги, она схватила свой клинок и с силой вонзила его в челюсть эльфа. Он со стоном отпрянул, коснулся зияющей раны рукой в перчатке, а затем выхватил ятаган из ножен на левом бедре и направил его на королеву. Демонстрируя всю свою грацию, она с лёгкостью отразила удар клинка Малекита, выбив его из руки и отправив на пол, и снова нанесла удар по его щеке. Поскольку ятаган Малекита валялся на полу, эльф решил действовать кулаками и ударил Фриггу в лицо. Она пригнулась и блокировала удар, развернулась на коленях и нанесла ещё два последовательных удара в живот противника. Несмотря на быстрые и резкие атаки Фригги, он среагировал достаточно быстро и уклонился от сверкающего меча, который едва не задел его. Не останавливаясь, Фригга вскочила на ноги и нанесла сокрушительный удар мечом сверху, который наверняка снёс бы ему голову, попади он в цель. Малекит пригнулся, и его невозмутимое выражение лица сменилось удивлением от мастерства Фригги. Она развернулась после предыдущей атаки, набрала скорость и нанесла сокрушительный удар кулаком в лицо Малекита. Из его горла вырвался потрясённый стон. Он отшатнулся. Теперь Фригга действительно заставила его защищаться. С изяществом и поразительной точностью она продолжала яростно размахивать клинком, оттесняя противника всё дальше и дальше. Он едва держался на ногах и вот-вот должен был упасть под её безжалостными ударами. Возможно, Эмилия слишком сильно переживала. Королева Асгарда действительно была силой природы и прекрасным зрелищем. В тот момент она выглядела не столько богиней пророчеств и материнства, сколько богиней войны. Эмилия почувствовала, как замедлился её пульс, и в душе забрезжила надежда. Малекит прижался спиной к позолоченной колонне, а Фригга приставила к его горлу свой холодный меч. Но тут внимание Эмилии привлекли тяжёлые, зловещие шаги, и у неё кровь застыла в жилах. В дверях появился ужасающий рогатый зверь, явившийся словно прямиком из глубин Хельхейма. Пока Фригга была занята Малекитом, кошмарное существо сжало кулак вокруг её бледной шеи и грубо подняло её в воздух, так что её ноги повисли, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Пальцы Эмилии, сжимавшие край арки, побелели. Всё её тело кричало, что нужно действовать, но в голове звучал приказ Фригги. «Оставайся в укрытии». Малекит встряхнулся и снова обратил свой взор на Джейн. Едва опустив Фриггу на пол, существо обхватило её за шею, безмолвно предупреждая: «Вмешаешься — и я перережу тебе горло». Иллюзия рассеялась, когда эльф двинулся вперёд с холодным и хищным выражением голубых глаз. Джейн прижалась спиной к высокому латунному канделябру, и казалось, что ей некуда отступать. Она дрожала от страха, но её карие глаза оставались твёрдыми и не отрывались от него. — У тебя что-то есть, дитя. Верни это. Малекит протянул руку к Джейн — то ли чтобы коснуться её, то ли чтобы причинить ей вред, Эмилия не знала, — но его рука прошла сквозь неё. Он растерянно оглядел Джейн с головы до ног. Иллюзия замерцала, а затем полностью растворилась в потоке зелёного света, оставив после себя лишь пустоту. Эмилия увидела, как замешательство на лице Малекита сменилось необузданной яростью. Он резко развернулся. — Ведьма! — рявкнул он, направляясь к Всематери. Рогатый демон-солдат грубо притянул Фриггу к себе, крепко обхватив её за шею и прижав клинок к её рёбрам. Эмилия сделала шаг вперёд, протягивая руку к лежащему в ножнах мечу. «Нужно ли мне что-то делать? Стоит ли вмешаться? Что я вообще могу сделать?» Дыхание Эмилии перехватило от страха. Она чувствовала, что могла бы справиться с Малекитом — по крайней мере, не умереть сразу, — но этот другой воин был совсем иным. Не успела бы она переступить порог, как он вонзил бы клинок в спину Фригги. Было ли это частью её плана? Могла ли эта повелительница магии придержать козырь в рукаве? Конечно… правда? Среди панических мыслей снова зазвучал голос Фригги. «Оставайся. Прячься. Пообещай мне». — Где Эфир? — скомандовал он, остановившись в нескольких шагах от Фригги. В глазах Фригги вспыхнуло яростное неповиновение. Противники на мгновение замерли, глядя друг на друга. Эмилия схватилась за рукоять кинжала. На губах королевы появилась едва заметная улыбка. — Я никому не скажу. — …Я тебе верю. Больше не было времени на раздумья. Эмилия вырвалась из тени, из её груди вырвался крик, и она швырнула кинжал через всю комнату. Серебряное лезвие сверкнуло на солнце, легко рассекая воздух и устремляясь к руке зверя. Слишком поздно. Одно мгновение. Клинок ударил по перчатке существа как раз в тот момент, когда его меч глубоко вонзился в спину Фригги. — Нет! Крик Эмилии слился с криком Тора. Бог Грома ворвался в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как падает его мать. Фригга застонала от боли, прежде чем зверь швырнул её на пол. Воздух расколола белая молния. Эмилия уже бежала. Она подползла к Фригге и упала на колени. Её дрожащие руки подхватили тело королевы, прежде чем оно ударилось о мрамор. Она перевернула её и прижала к себе, тяжело дыша. — Нет, нет, нет, нет, — слабо пробормотала Эмилия, не веря своим глазам. Из глубокой раны потекла кровь, заливая их одежду. Эмилия с силой прижала руку к ране — тщетно, отчаянно пытаясь остановить кровотечение. Кровь хлестала сквозь её пальцы. Глаза Фригги заблестели, и она поморщилась. — Скажи мне, что делать, Фригга, — воскликнула Эмилия срывающимся голосом. Её руки светились зелёным от переполнявшей их силы, которой некуда было выплеснуться. Она знала несколько простых целительных заклинаний и богам молилась, повторяя их снова и снова про себя, но это было далеко за пределами того, чему она научилась. — Скажи мне, что делать, я могу тебя исцелить, дай мне заклинание, я могу попробовать, я должна попробовать, пожалуйста… Вот исправленный и улучшенный вариант текста: Перед глазами Эмилии всё поплыло. Она с трудом выдавила из себя слова. Слёзы смешивались с кровью на её руках. Позади них снова раздался треск молнии и яростный рёв. Фригга крепко сжала руку Эмилии. Королева с трудом сглотнула и перевела полный боли взгляд на рыдающую над ней женщину. Эмилия ахнула и опустила глаза, встретившись взглядом с Фриггой сквозь пелену жгучих слёз. Лицо королевы было умиротворённым, с тяжёлыми веками, полным ясности. — Передай моим сыновьям, что я люблю их. Рука Фригги обмякла и соскользнула с руки Эмилии. Её глаза закрылись. Эмилия застыла — окровавленные руки дрожали. Она в панике оглядела королеву; дыхание перехватило. — Нет. — Она встряхнула Фриггу за плечи. Никакой реакции. — Нет, нет. — Она похлопала её по щекам, пытаясь привести в чувство. Ничего. — Нет, нет, боги, нет, — всхлипнула она, прижав два пальца к её пульсу. Ничего. Силы покинули Эмилию. Она упала вперёд, прижавшись лбом к плечу Фригги, и из её груди вырвалось тихое, прерывистое рыдание. Эмилия вцепилась в ещё тёплое тело в своих объятиях, словно силой воли могла привязать дух Фригги к этому миру. Но последовавшая за этим тишина не была умиротворением — это было отсутствие. Тор стоял над ними — бледный, задыхающийся, и под его кожей клокотала страшная ярость. В комнату вошёл Один, тяжело дыша при виде своей павшей жены. Джейн завернула за угол и остановилась как вкопанная. Эмилия подняла затуманенный взгляд и увидела, как Всеотец опускается на колени и почти бессильными руками осторожно высвобождает Фриггу из окровавленных объятий Эмилии. Его глаза были широко раскрыты и ничего не видели; он переводил взгляд с одного предмета на другой. Он снова и снова проводил большим пальцем по её холодной щеке. Асгард потерял свою королеву.

***

В часы, последовавшие за смертью Фригги, время тянулось невыносимо медленно. Наконец солдаты полностью взяли дворец под охрану, а скорбящие Тор и Один руководили обороной. Трое Воинов, Сиф и дополнительные группы реагирования были отправлены по всему городу, чтобы убедиться, что тёмных эльфов больше не осталось, оказать помощь пострадавшим и оценить ущерб. Казалось, атака затронула только столицу, и это было облегчением, хоть и горьким. Эмилия радовалась, что Хайдр и Эйре живут в их загородном поместье. Она молилась, чтобы Элида тоже была в безопасности, хотя пока ничего о ней не слышала и, скорее всего, не услышит, пока не появится возможность разыскать её. Тело Фригги отнесли в медицинский блок, а потрясённые Эмилия и Джейн отказались покидать её. Медсёстрам не очень нравилось их присутствие, но, зная о близких отношениях Эмилии с Фриггой, они не стали поднимать этот вопрос. Всематери официально объявили умершей. Сразу же началась подготовка её тела к церемонии похорон. Солнце в конце концов уступило место ночному небу. По настоянию сиделок и Джейн Эмилия наконец ушла в свои покои, чтобы привести себя в порядок. Когда она вошла, её служанка Гунварр уже готовила ванну. Её шаги были тяжёлыми, а лицо — бесстрастным. Эмилия впервые видела свою служанку с тех пор, как та уехала в Ванахейм. — Какое ужасное воссоединение, — с горечью подумала она, хотя и радовалась, что женщина в безопасности. Эмилия ахнула, когда впервые увидела себя в зеркале. Неудивительно, что Джейн вместе с медсёстрами убеждала её потратить немного времени на то, чтобы привести себя в порядок. Кровь её королевы была повсюду. Она засохла и оставила полосы на щеке Эмилии, частично попала в её волосы и затвердела; она окрасила в чёрный цвет пурпурную ткань туники; она оставила красные пятна на руках и глубоко въелась под ногти. Эмилия тёрла и тёрла, и тёрла до тех пор, пока кожа не начала кровоточить, а вода не стала ржаво-красной. Гунварр слушала рыдания Эмилии до тех пор, пока не смогла больше этого выносить. Она оставила чистую одежду на покрывале и молча вышла, чтобы помочь другим служанкам навести порядок и позаботиться о раненых.

***

Позже тем же вечером, когда во дворце наконец воцарилась тишина, навеянная горем, Эмилию привели на встречу с Всеотцом и Тором, а также с несколькими другими официальными лицами. Эмилия предположила, что её пригласили исключительно по просьбе Тора, но, конечно, уверенности в этом не было. Со временем разговор неохотно перешёл на тему похоронной церемонии Фригги. Эмилия сидела как громом поражённая, пытаясь осознать тот факт, что они вообще говорят об этом, что вселенная вообще поставила их в такое положение. В любой момент Эмилия ожидала, что Фригга, как обычно, ворвётся в комнату. — Ты бы спела на церемонии, Эмилия? Голос Тора, раздавшийся из-за стола, отвлёк Эмилию от её сумбурных мыслей. Мужчина выглядел измождённым: под глазами залегли глубокие тени, лоб был постоянно наморщен. Сама мысль заставила сердце Эмилии сжаться в груди, а непролитые слёзы подступили к горлу. Она и раньше пела на многих церемониях и похоронах, но не на чём-то подобном этому. Тор увидел смятение на её лице и почувствовал себя почти виноватым за то, что поднял эту тему. — Она так любила тебя и твой голос. Если ты хочешь отказаться, я пойму, но я не смогу жить спокойно, если хотя бы не спрошу. Перед глазами у неё снова всё поплыло. Она не могла сейчас отказаться — Эмилия никогда бы себе этого не простила. Едва сдерживая дрожь в голосе, она пробормотала: — Если ты этого хочешь, для меня будет честью. На лице Тора отразилось удивление, но он кивнул, уважая её силу, несмотря на то что просьба была непростой. — Спасибо. Были обсуждены дополнительные детали и дальнейшие действия. В конце концов Один отпустил лишних советников. Остались только они втроём. Они вообще не упомянули его имя. Ни разу. И теперь, похоже, всё зависело от неё. Боги, ей было невыносимо даже думать о том, что должно было произойти. С трудом сглотнув, Эмилия подняла голову и посмотрела в глаза Тору, а затем Всеотцу. — А что с Локи? — спросила она. Пауза. Тор ничего не сказал. В конце концов Один решительно ответил: — Он останется в своей камере. — Но… но он даже ещё не знает! — воскликнула она, вцепившись рукой в край стола. — Я пошлю к нему гонца. Эмилия отшатнулась и вскочила на ноги. — Ты просто пошлёшь стражника? Его мать только что умерла! — воскликнула она. Выражение лица Одина не изменилось. — У нас есть дела поважнее, чем нянчиться с Локи. Он сам постелил себе постель, и ему придётся лежать в ней со всеми вытекающими последствиями. Эмилия посмотрела на Тора, надеясь, что он встанет на защиту Локи, но, к её разочарованию, он тоже сидел неподвижно, глядя куда-то вдаль. Она и не ожидала, что Один проявит милосердие, но молчание Тора? Это глубоко ранило её. — Что ж, если никто из вас не пойдёт, пожалуйста, позвольте мне. — Ты и близко не подойдёшь к подземельям. Ты правда думала, что я не узнаю о твоём ночном вторжении? За кого ты меня принимаешь? — спросил Один, сжимая в руке Гунгнир и глядя на Эмилию. Её поступок явно не впечатлил его. Все эмоции, с которыми Эмилия боролась в течение этого кошмарного дня, всколыхнулись в ней, угрожая выплеснуться наружу. Она прищурилась, глядя на Всеотца. В её голосе прозвучала едкая насмешка. — Мне лично всё равно, узнал ты или нет, но я не могу стоять в стороне, пока ты так небрежно ломаешь дух Локи. Мне всё равно, какой ему вынесен приговор. Что за чудовище могло так поступить со своим сыном? Один подался вперёд, и в комнате повисла невысказанная ярость. — Ты не пойдёшь. — Всематерь посвятила так много времени тому, чтобы Локи получал от неё столько любви, сколько мог, чтобы он не чувствовал себя обделённым, чтобы он чувствовал себя желанным и любимым. Способности и дары Локи, вплоть до его сущности, являются продолжением её самой и её любви к нему. — Эмилия вздёрнула подбородок, и в её карих глазах отразилось отвращение к Одину. — Королева Фригга постыдилась бы тебя. Тор в шоке смотрел на Эмилию. Вцепиться во Всеотца было всё равно что вцепиться в гору, но она не могла заставить себя беспокоиться об этом. Один медленно поднялся, сжимая в руке Гунгнир. Прошло много времени, прежде чем он наконец заговорил. — …У тебя есть полчаса. Используй их.

***

Сегодня в тюрьме было тихо. Даже холоднее, чем обычно. В воздухе висела тонкая пыль, которая поднималась при каждом шаге. Эмилия молча шла за охранником, сопровождавшим её, и её ботинки тихо похрустывали по разбитому камню. Несколько надзирателей то тут, то там убирали беспорядок, оставшийся после побега, словно скорбящие, ухаживающие за могилой. Чем ниже они спускались, тем сильнее сжималось сердце Эмилии. Она была не готова. Никакие слова не могли смягчить удар. Как бы мягко она ни говорила, ей предстояло взять сердце своего возлюбленного в руки и разбить его вдребезги. В своём заточении Локи был подобен человеку в клетке, у которого есть только два спасательных троса. Один из них сегодня оборвался. Другой теперь шёл к нему, неся погибель. Когда они с охранником подошли к крылу, где держали Локи, Эмилия сказала: — Я бы предпочла пойти одна. Охранник не колебался и даже не взглянул на неё. — Всеотец приказал мне всегда быть рядом с тобой. Что ж, она решила не испытывать судьбу. Они свернули за угол, и перед ними предстала камера Локи. Несмотря на то что все остальные камеры были пустыми и тёмными, его камера казалась единственной во всём крыле, которая выглядела нетронутой. Локи в безупречном костюме сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и читал книгу. У Эмилии ёкнуло сердце. Он всегда был таким красивым. Несмотря ни на что, при виде его сердце забилось чаще. Мужчина, как всегда, почувствовал её присутствие. Его прекрасный изумрудный взгляд встретился с её взглядом и слегка расширился. Он вскочил на ноги, забыв о книге на полу. — Эмилия! — позвал он. — Ты в порядке? Что случилось? Эмилия остановилась всего в паре шагов от Локи. Если бы не барьер, она могла бы протянуть руку и коснуться его. Локи с подозрением посмотрел на стражника и встал в стороне. По крайней мере, он не будет дышать Эмилии в затылок. Локи, как обычно, сохранял невозмутимость, но Эмилия заметила, что он нервничает. Он переводил взгляд с неё на стражника и обратно, стиснув зубы и постукивая пальцами по бедру. — Продолжай держать меня в напряжении, ты же знаешь, как я это люблю, — съязвил он. Эмилия поморщилась и собралась с духом, прежде чем поднять на него взгляд. — Что-то… что-то случилось, Локи. Его пальцы перестали постукивать. Она жалела, что у неё не было времени подготовиться. — Тёмные эльфы пришли за Эфиром. Один из них был пленником, который поднял здесь бунт, — начала она. Она знала, что Локи наверняка в курсе об Эфире и его истории. — Их предводитель и целая армия последовали за ним и напали на дворец в поисках Джейн Фостер — она стала носителем Эфира. Эмилия сжала руки, чувствуя, как на её измученные плечи ложится удушающий страх. — Мы с твоей матерью… мы были с Джейн, когда они нас нашли. Фригга защитила нас, наложила иллюзию, чтобы уберечь её. И она… она сражалась с ними. Она опустила взгляд. Проклятая резь в глазах вернулась, и справиться с ней было невозможно. — Эмилия, — позвал Локи, заставляя её поднять взгляд от пола. Он всматривался в её измождённое лицо — бледное и непроницаемое, словно камень. — Скажи мне, — пробормотал он едва слышно. Из её горла вырвалось тихое всхлипывание, а следующие слова застряли на языке, точно яд: «Она ушла, Локи». Локи непонимающе уставился на неё. Его мир начал рушиться на глазах. — Может, тебе стоит подняться по лестнице слева… С бесстрастным лицом он молча кивнул и медленно отвернулся, не в силах больше видеть страдания Эмилии. «Разве я не твоя мать?» Его грудь едва заметно вздымалась от коротких прерывистых вздохов. Невидящий взгляд был устремлён в пол. Внутри него кипело что-то тёмное и ужасное. Он сделал несколько бесцельных шагов; в ушах звенело от сердцебиения. Это неправда. Он внезапно сжал кулаки, и от всплеска необузданной энергии окружающая его мебель взметнулась в воздух и разлетелась в щепки о стены. Дерево превратилось в груду острых осколков. Эмилия вздрогнула. Невыносимая тяжесть давила на грудь. Сердце трепетало, как птица; рёбра сводило судорогой. Он закрыл лицо руками, крепко прижав ладони к ноющим глазам, а затем запустил пальцы в волосы и с болью сжал тёмные пряди. Локи скорее почувствовал, чем услышал, как из его горла вырвался крик. В порыве отчаяния он шагнул вперёд, задев рукой небольшой столик — единственное, что уцелело после его вспышки гнева. Боли было некуда деваться, и она пронзила все его конечности. Он изо всех сил швырнул стол. Стоявший на нём стакан упал на пол и разбился. Этот краткий миг разрушения оказался приятнее невысказанной боли, комом стоявшей в горле. Осознав это, он швырнул в сторону и свою койку. Книги разбросаны, стекло разбито, стол опрокинут. Может, тебе стоит подняться по лестнице слева. Его приказ — её смертный приговор. Ещё один стул полетел к стене. Эмилия в ужасе наблюдала за тем, как её возлюбленный теряет самообладание. Горячие слёзы текли по его щекам, пока он крушил всё, что попадалось под руку. Вино растекалось по полу вокруг осколков стекла, хрустевших под его босыми ногами, но он не останавливался. Его душераздирающие рыдания наполняли тишину тюремного зала. Она обратилась к охраннику: — Пропустите меня в его камеру, — потребовала она. Он отказался. Эмилия уставилась на него, не веря своим глазам; отчаяние сменило на её лице недоверие. Позади раздался грохот бьющегося дерева и стекла, и этот звук эхом отдался в её голове. Локи разваливался на части, а она ничего не могла с этим поделать — лишь наблюдать? — Моя вина, — пробормотал Локи едва слышно, но Эмилия расслышала его, и сердце её упало. — Нет, — прошептала она. — Нет… Она повернулась к охраннику, дрожа всем телом. Дыхание было прерывистым и поверхностным. — Я требую, чтобы вы немедленно впустили меня в его камеру, — заявила она. Охранник покачал головой, сурово глядя на неё, хотя даже он выглядел встревоженным из-за хаоса в камере. — Я не могу. — Будь всё проклято, дай мне пройти! — закричала она. Она не знала, был ли это её голос или её горе, ставшее осязаемым, но что-то изменилось в воздухе. Её отчаяние и скорбь вырвались наружу — невидимые, но ощутимые — и навалились на стражника, словно рука на его шее. Стоицизм стражника дал трещину. Он переводил взгляд с разъярённых глаз женщины на что-то за её спиной. Он медленно выдохнул, а затем молча потянулся к панели. Преграда задрожала и исчезла. Эмилия не стала его благодарить — она уже переступала порог. Она схватила Локи за дрожащие руки. Он ахнул, и его безумный взгляд встретился с её взглядом. — Это была моя вина! — воскликнул он, и в тот момент, когда Эмилия прикоснулась к нему, ярость сменилась печалью. Она крепко сжимала его руки, отчаянно пытаясь удержать. — Локи, это была не твоя вина. Это была вина только Малекита. Он отчаянно замотал головой. — Нет, нет… Я вёл это чудовище вверх по лестнице, надеясь, что оно найдёт дорогу к Тору и устроит там хаос, а не… не… Локи со всхлипом опустился на колени. Эмилия упала рядом с ним, прижавшись спиной к стене. — Это не твоя вина, Локи, — снова прошептала она, нежно убирая его волосы за ухо. Он резко вдохнул и посмотрел на неё снизу вверх широко раскрытыми блестящими изумрудными глазами. Эмилия лишь несколько раз видела младшего принца Асгарда в таком уязвимом состоянии. Она видела его сломленным и прежде — после того как он узнал о своём истинном происхождении, потерянным и сбитым с толку; даже окровавленным и изувеченным до неузнаваемости. Но никогда — таким. С потерей она могла бы справиться, была бы рядом с ним всё это время, но его вина? Ведь если уж на то пошло, то виновата была Эмилия. Она была там. Она была единственной, у кого была возможность остановить их. Она не могла допустить, чтобы он взвалил это бремя на себя. Она вытерла следы слёз на его бледной коже. — Они бы нашли вас в любом случае. Ничто не смогло бы этому помешать. Это не твоя вина. Эмилия притянула его к своей груди, и он рухнул на неё. Она обвила руками его дрожащее тело, уткнувшись лицом в его шею и сжимая его сзади так крепко, как только могла. Он схватил её за запястья, и из него вырвался ещё один всхлип. Несмотря на утешения Эмилии, в его голове снова и снова звучал усталый голос Фригги: «Разве я тебе не мать?» «Нет». Это были последние слова, которые он ей сказал. Из его пересохшего горла вырвался первобытный, леденящий душу крик. Он прорезал воздух и разнёсся по тюремным коридорам. Он упал на грудь Эмилии, тяжело дыша, покрасневший. Рыдания Эмилии, уткнувшейся ему в шею, слились с его криками в ужасную какофонию.