Ruin

***

      Эмилия провела весь день в оцепенении после этого ошеломляющего открытия. Из всех мечтаний и фантазий о том, как она найдет свою давно потерянную семью, она и представить не могла, что буквально наткнется на своего настоящего, биологического брата в первой же таверне, куда зашла. Ее сердце переполняла радость! С Колдером у них мгновенно возникла связь, и Эмилия сразу почувствовала, что он добрый и искренний человек. К тому же ей предстояло познакомиться с тетей и маленькими кузенами! Но, несмотря на восторг, в глубине души она нервничала. Примут ли эти люди ее как родную, или она останется для них лишь внебрачной дочерью из чужого мира? Колдер, кажется, не склонялся к последнему, но для него это открытие было таким же шоком, как и для нее. В ту ночь Эмилия не сомкнула глаз. Локи остался рядом, хотя их близкий, интимный момент был разрушен уходом Колдера. Эмилия не могла остановиться — она говорила без умолку, переполненная эмоциями, пытаясь осмыслить эту новую реальность. Локи слушал внимательно, поддерживал ее и помог набраться смелости, чтобы наутро, как и просил Колдер, отправиться к своей новой семье. Локи был искренне счастлив за нее. Его собственное открытие о семье обернулось настоящим кошмаром, и видеть, как Эмилия переживает нечто подобное с гораздо более светлым исходом, стало для него облегчением. К тому же он сразу проникся симпатией к Колдеру, узнав, что тот — брат Эмилии, а не какой-то грубый соперник, претендующий на ее внимание. Ближе к вечеру, после почти нетронутого обеда, Колдер прискакал на лошади к гостинице, чтобы забрать Эмилию. Он тепло поприветствовал ее, но она заметила, что он так же нервничает и погружен в мысли, как и она сама. Они ехали молча к дому тети Колдера — теперь уже и тети Эмилии. Путь пролегал через знакомый главный город и таверну, где все началось, а затем по узкой извилистой грунтовой тропинке. Эмилия чувствовала, что они приближаются к цели, и ее сердце сжалось от нового приступа тревоги. Она невольно коснулась кольца на шее, находя утешение в мысли, что Локи рядом, даже если она не может его видеть. Он мягко предложил незримо присутствовать на встрече с новой семьей, чтобы ей было спокойнее, и Эмилия с благодарностью согласилась. Они свернули за угол, и густая листва расступилась, открывая небольшую поляну с простым, но ухоженным домом. Грубый, но теплый голос Колдера нарушил тишину: — Эмилия, добро пожаловать в мой дом. Широкая улыбка озарила лицо Эмилии в ответ на его слова. Когда они подъехали ближе, Эмилия заметила женщину, склонившуюся над пышной цветочной клумбой у входа в дом. Она выдергивала сорняки с сосредоточенным видом. Это, должно быть, тетя Аста. Колдер упоминал, что она настоящий мастер в уходе за растениями. Услышав шаги лошади, женщина поднялась и повернулась к ним. Глаза Эмилии расширились, когда она разглядела ее. Аста была высокой — почти шести футов ростом (очевидно, рост Эмилии достался ей от матери, ведь по отцовской линии все были настоящими великанами). Длинные темно-каштановые волосы были заплетены в толстую косу, а несколько непослушных прядей обрамляли ее лицо, подчеркивая теплые карие глаза — такие же, как у Колдера. И как у Эмилии. Она словно смотрела в зеркало, заглянув в будущее на десятки лет вперед. Эйр был прав — она действительно унаследовала черты отца. Неудивительно, что Колдер так странно посмотрел на нее при первой встрече. Лошадь Колдера остановилась. Он легко спрыгнул и протянул руку, чтобы помочь Эмилии. Она с благодарностью приняла помощь и, едва коснувшись земли, повернулась к женщине. Колдер взял на себя роль посредника: — Аста, позволь представить тебе Эмилию. Эмилия, это моя тетя Аста. Аста посмотрела на Эмилию с теплом и любопытством. Казалось, она внимательно изучала каждую черту ее лица, прежде чем ее губы расплылись в широкой улыбке. Она шагнула вперед и крепко обняла Эмилию. Глаза девушки округлились от неожиданности, но затем с ее губ сорвался радостный смех, и она ответила на объятие. Колдер наблюдал за сценой с легкой улыбкой на губах. Аста тихо прошептала, ее голос был полон нежности: — Ты — дочь своего отца. Эмилия моргнула, сдерживая слезы. Это было больше, чем она могла мечтать. — Так приятно наконец-то с вами познакомиться. Спасибо, что пригласили меня в ваш прекрасный дом, — сказала она, стараясь говорить ровно. Аста не разжала объятий: — Ты всегда желанная гостья, моя дорогая. Их трогательный момент прервал легкий рывок за юбку Эмилии. Она опустила взгляд и увидела маленькую девочку с огромными кристально-голубыми глазами, которая сжимала в руках потрепанную плюшевую куклу. — Кто ты? — спросила малышка тоненьким голоском, который мгновенно растопил сердце Эмилии. Аста мягко рассмеялась: — Бренна, веди себя хорошо. Это Эмилия. Она… твоя кузина. Сердце Эмилии екнуло от этих слов. Она опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой. — Привет, — начала она, голос ее дрогнул от волнения. — Твое имя Бренна? Девочка энергично кивнула, ее тонкие каштановые косички подпрыгнули. — Это очень красивое имя. Мне так приятно с тобой познакомиться, — добавила Эмилия с улыбкой. Бренна слегка нахмурилась, явно смущенная: — Я не знала, что у меня есть еще одна кузина. Эмилия рассмеялась: — Я тоже долго этого не знала, но, к счастью, твой дядя Колдер нашел меня. Она подняла глаза и обменялась теплым взглядом с Колдером. Бренна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Аста вмешалась: — Бренна, где твой брат? — Мы играли, когда пришел Колдер. Вали спрятался, — ответила девочка. Аста вздохнула и громко позвала: — Вали! Выходи из укрытия! Колдер здесь! Я хочу познакомить тебя с кое-кем! Эмилия поднялась, а Бренна прижалась к матери, все еще размышляя о новой родственнице. Аста пояснила с легкой улыбкой: — Вали — мой старший. Они с Бренной вечно проказничают в моих садах. Не так ли, Бренна? Девочка тут же возразила: — Не я! Это Вали! В этот момент Эмилия заметила долговязого мальчишку с копной темно-каштановых волос, который вышел из-за угла дома. Увидев Колдера, он радостно закричал: — Колдер! Мальчик бросился к нему, и Колдер подхватил его в крепкие объятия. Эмилия с удивлением отметила, насколько они похожи — почти как отец и сын, с одинаковой текстурой волос и теплым оттенком кожи. Колдер громко рассмеялся, поднимая мальчика, словно тот ничего не весил: — Вали, мой мальчик! Как дела? Опять портишь розы своей матери? Вали поспешно замотал головой: — Нет! Мы с Бренной просто играли! Колдер прищурился, изображая подозрение: — Значит, никакого ущерба? — Никого! — заверил Вали. — Ну, хорошо, — Колдер опустил его на землю. — Есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить. Эмилия, это Вали. Вали, это моя сестра Эмилия — твоя кузина. Глаза Вали округлились, а затем он недоверчиво прищурился: — У тебя нет сестры. Колдер рассмеялся: — Забавно, как устроена жизнь, правда? Оказывается, есть. — Он наклонился к мальчику и шепотом добавил: — Она приехала к нам из очень далекой страны — из Асгарда. Глаза Вали и Бренны расширились от изумления, и они хором воскликнули: — Ух ты! Вали тут же повернулся к Эмилии, его голос дрожал от восторга: — Ты знаешь Тора? Он такой крутой! Эмилия не смогла сдержать улыбку. Она ожидала, что связь с Тором станет отличным способом расположить к себе маленьких кузенов, и не собиралась упускать шанс произвести на них впечатление. — На самом деле, знаю, — подтвердила она с усмешкой. — Он один из моих лучших друзей! — Правда? — Вали буквально завибрировал от волнения. Он глубоко вдохнул, явно готовясь засыпать ее вопросами, но Аста вовремя вмешалась: — Да, да, я уверена, у Эмилии есть множество удивительных историй. Но сначала давайте начнем ужин, а потом ты сможешь расспросить свою кузину обо всем, что захочешь. Бренна и Вали хором ответили: — Хорошо! И тут же побежали в дом, чтобы помочь накрыть на стол. Аста, Колдер и Эмилия последовали за двумя непоседливыми детьми. Эмилия не могла стереть улыбку с лица, даже если бы попыталась. Она снова сжала кольцо на шее, мысленно деля этот момент с Локи, который, она знала, тоже был счастлив за нее. Локи, наблюдая из тени, лишь ухмыльнулся. Ужин прошел в теплой, уютной атмосфере. Разговоры были легкими: Колдер рассказал Асте, как они с Эмилией встретились, а Эмилия отвечала на бесконечные вопросы Вали и Бренны о Торе, Сиф и Трех Воинах, попутно делясь захватывающими историями из Асгарда. Аста оказалась невероятным кулинаром. Эмилия с удовольствием съела все до последней крошки. После легкого десерта дети неохотно отправились спать, несмотря на неоднократные просьбы Асты. Тогда Эмилия решила, что сейчас самое время задать вопросы, которые не давали ей покоя. — Аста, — начала она, стараясь скрыть нервозность, — если вы не против, я хотела бы спросить… Аста махнула рукой с доброй улыбкой: — Спрашивай, дорогая. Думаю, ты заслуживаешь ответов. Эти слова немного успокоили Эмилию. — Спасибо. Не могли бы вы рассказать мне об Эйлейфре и о том, что с ним случилось? Я ничего о нем не знаю, кроме того, что унаследовала некоторые его черты. Моя мать была очень скрытной и отказывалась говорить о нем. Аста кивнула, на мгновение задумавшись. — Мой старший брат был очень интересной личностью. Невероятно предприимчивый, он вечно попадал в неприятности и шалости, пока мы росли. Он был искусен в колдовстве — гораздо больше, чем я или кто-либо другой в нашей семье. Его ум был выдающимся, иногда даже слишком, что играло против него. Долгое время он искал цель в жизни, скитался в поисках острых ощущений и нередко наживал себе врагов. Но все изменилось, когда он встретил мать Колдера. Взгляд Колдера опустился на его руки, лежащие на столе. Аста продолжила, ее голос стал мягче: — Тайра была удивительной женщиной, почти идеально подходящей Эйлейфру. Она была такой же дикой, как он, но их встреча изменила их обоих. Они глубоко полюбили друг друга, и их жажда приключений сменилась желанием просто быть вместе. Вскоре они остепенились. Эйлейфр нашел честную работу торговца в родном городе, которая хорошо оплачивалась, а Тайра стала любимицей общества благодаря своим целительским способностям и зельям. Она научила меня всему, что я знаю. Аста посмотрела на Колдера с нежностью: — Колдер родился вскоре после их свадьбы. Они были счастливы, довольны своей жизнью… какое-то время. Ее взгляд потемнел, словно тень прошлого накрыла ее. — Однажды, когда Эйлейфр был в отъезде, к ним домой пришли люди из его прошлого. Я не знаю, кто они были и чего хотели — брат никогда не делился со мной подробностями своей прежней жизни, — но, очевидно, он был им должен. — Ее голос дрогнул, а в глазах блеснули слезы. — Мы так и не узнали, что произошло в тот день, но когда Эйлейфр вернулся, он нашел Тайру мертвой. Убитой в отместку за какой-то старый долг или проступок из его молодости. Она боролась изо всех сил, чтобы спастись, но ее одолели. К счастью, Колдер в тот момент был со мной. Она замолчала, словно пытаясь отогнать тяжелое воспоминание, и продолжила после короткой паузы, прочистив горло: — После этого все изменилось. Эйлейфр впал в глубокую депрессию, его охватила ярость. Он бросил работу и вернулся к старым привычкам. В конце концов, он надолго покинул Ванахейм. — Ее брови нахмурились. — Он никогда не говорил, нашел ли убийц Тайры, но я уверена, что их участь была еще хуже, чем ее. — Он стал известен тем, что находил редкие и дорогие артефакты среди отбросов вселенной, продавая их тому, кто больше заплатит. Иногда он возвращался в Ванахейм между делами, но лишь для того, чтобы изредка увидеть Колдера. — В одном из путешествий в Асгард он встретил твою мать. На лице Асты промелькнуло выражение сочувствия. — Я с самого начала знала, что Эйлейфр никогда не полюбит Эйру так, как она любила его. Думаю, он заботился о ней по-своему, но для него она была лишь отвлечением. Он никогда не смог бы увидеть в ком-то то, что видел в Тайре. — Аста вздохнула. — У Эйры не было шансов. Сердце Эмилии сжалось от жалости к матери. Это многое объясняло о ее характере и замкнутости. — Тем не менее, Эйлейфр часто возвращался в Асгард, чтобы увидеть ее, и Эйра несколько раз приезжала в Ванахейм. Но в итоге, спустя годы, она разорвала отношения с ним, выйдя замуж за человека, выбранного ее родителями. Думаю, она просто не могла больше жить этой ложью. Это разбило ей сердце, но для него было лишь неудобством. «Неудобством». Эмилия не знала, как к этому относиться. Она сочувствовала отцу и его трагической истории, но в то же время… он использовал Эйру. Это оставило в ее душе сложное, горькое чувство. — Он так и не узнал о беременности Эйры, но в последний раз, когда я видела ее, она рассказала мне об этом, взяв с меня обещание никогда не говорить Эйлейфру. Я не знал точно, кто отец — Эйлейфр или Хайдр, и, кажется, она сама не была уверена. Но когда Эйра вычеркнула моего брата из своей жизни, я не стал настаивать и сдержал слово. Аста тяжело вздохнула. — Время шло, и в конце концов Эйлейфр ввязался в крупную сделку с могущественным человеком на планете воров и головорезов под названием Знамогде. Сделка сорвалась, и… он не вернулся. — В ее голосе не было удивления, словно она всегда знала, что это лишь вопрос времени. Она пожала плечами. — Я посчитала нужным хотя бы написать Эйре и сообщить о его смерти. И… — она посмотрела на Эмилию с выражением, полным печали, но и надежды, — теперь мы здесь. Эмилия молчала. Ее разум бурлил. Пройти путь от полного неведения о своей семье до того, чтобы сидеть напротив тети, рассказывающей о жизни ее отца, рядом с родным братом… Это было слишком. Ей предстояло многое обдумать, но, несмотря на сложные чувства, она была благодарна за это открытие. Видя, как Локи страдал из-за правды о своем происхождении, Эмилия понимала, насколько ей повезло. Тайна, наконец раскрытая, сняла тяжелый груз с ее плеч. Облегчение, которое она ощутила, было почти осязаемым. После долгого дня в доме Асты Эмилия вернулась в свою комнату в гостинице и с жаром рассказала Локи обо всем, что пережила. Она знала, что он уже видел и слышал все, но не могла сдержаться, а он с радостью слушал, просто наслаждаясь ее энтузиазмом. Прошла неделя. Эмилия снова оказалась в гримерке театра, борясь с новым приступом нервозности. По настоянию Асты ей удалось уговорить Колдера прийти на ее выступление, и теперь они с тетей сидели в первых рядах, чтобы увидеть, как их новая родственница делает то, что умеет лучше всего. К счастью, Локи появился, чтобы пожелать ей удачи и отвлечь от волнения своими кокетливыми замечаниями и страстными взглядами. Когда пришло время шоу, нервы рассеялись, и все прошло идеально — сцена стала для нее вторым домом. Третий акт «Елены» был в самом разгаре. Эмилия стояла в центре сцены, исполняя свою последнюю, самую мощную арию. Ее платье было залито сценической кровью, из глаз текли горячие слезы, а голос, полный боли, пронзал зал, словно нож, который она сжимала в руке. Аста чувствовала нечто странное на протяжении всего спектакля. Сначала она думала, что это лишь ее воображение, но по мере того, как представление продолжалось, она поняла: здесь происходит что-то необычное. Ее сердце билось быстрее, горло сжималось, словно она была готова разрыдаться. Оглядевшись, она заметила, что все вокруг смотрели на сцену с завороженным вниманием, едва моргая, а многие открыто плакали. Даже Колдер, которого она не видела плачущим с детства, вытирал слезы. Да, постановка была мастерской, но реакция публики… она казалась почти неестественной. Аста снова посмотрела на Эмилию, когда та взяла последние, высокие ноты арии. Энергия в зале пульсировала, такая тонкая, что ее легко было пропустить, но такая знакомая. Осознание пришло к ней в тот момент, когда голос Эмилии, словно колокол, разнесся по залу, наконец вызвав слезы, которые Аста так долго сдерживала. «Действительно, дочь своего отца», — подумала она. После шоу, когда Эмилия привела себя в порядок, Аста и Колдер зашли в гримерку, чтобы поздравить ее с невероятным выступлением и предложить отпраздновать в таверне за пинтой. Аста тоже должна была выступать там, и Эмилия с нетерпением ждала услышать пение своей тети. Она предполагала, что унаследовала свой талант от нее, ведь ее мать пела, мягко говоря, ужасно. Как оказалось, Аста была талантливой певицей и музыкантом. Ее бархатистый меццо-голос лился по залу, словно теплое объятие. Он был чуть грубее и менее отточенным, чем у Эмилии, но это лишь добавляло ему очарования. Эмилия понимала, что, несмотря на свои способности, не смогла бы исполнить народные песни с такой подлинной душой, как Аста — ее голос оживлял каждую ноту. После пары пинт Эмилия наблюдала, как Аста завершила выступление песней о потерянной любви, от которой у нее на глаза навернулись слезы. Она уже решила попросить у тети несколько советов перед отъездом в Асгард через пару недель. Колдер прервал ее размышления вопросом: — Ты слышала о недавних восстаниях к югу от нас? Эмилия сделала глоток и кивнула: — Немного. Ничего конкретного, но я знаю, что многие отбросы общества устроили крупное восстание после событий в Мидгарде. На самом деле, Тор, Сиф и Три Воина уже давно отсутствуют в Асгарде, пытаясь восстановить равновесие. Колдер кивнул: — Да, именно об этом я и хотел поговорить. На прошлой неделе я ездил туда на пару дней, чтобы помочь старым товарищам уладить конфликты. Видел, как Тор и его отряд сражались с кроганом, похожим на зверя. Эмилия просияла: — Правда? Ты видел Тора? Прошло почти полгода с тех пор, как она видела своих друзей, и она была рада узнать, что с ними все в порядке. — Видел! — рассмеялся Колдер. — Трудно не заметить этот летающий молот и молнии. Правда, я наблюдал издалека, лично с ним не встречался. Эмилия ухмыльнулась, её глаза сверкнули озорством. — О, когда-нибудь ты это сделаешь! Я просто знаю, что вы двое поладите! Колдер ответил усмешкой, кивая в знак согласия. — Возможно, ты когда-нибудь нас познакомишь. Мне бы не терпелось послушать его рассказы о битвах! — Он допил свой напиток и продолжил: — Когда я его увидел, мне стало любопытно, не обращался ли он к тебе за помощью. Ведь он всего в дне пути, а с этим его летающим молотом, наверное, и вовсе в часе езды. Эмилия задумалась, её лицо на миг омрачилось. — О, ну… нет, он этого не сделал, — произнесла она, стряхивая с себя тень хмурости. — Но это нормально. Я и не ожидала ничего другого. «Принесение равновесия в королевства» звучит как крайне изматывающая работа. К тому же, я знаю, что он и Фэндрал не хотели бы, чтобы я ввязывалась во все эти неприятности, раз я так близко. Колдер приподнял бровь, покрытую шрамом, и с любопытством взглянул на неё. — Что? У тебя часто бывают неприятности на Асгарде? Лёгкий румянец проступил на щеках Эмилии. — Ну, у меня были свои моменты, — призналась она с лёгкой улыбкой. Прошло ещё несколько часов непринуждённой беседы и тёплого общения, пока не настало время расходиться спать. Колдер занялся тем, что помогал старому городскому пьянице добраться домой, не позволяя тому свалиться в ближайшую канаву. Аста же взяла на себя обязанность проводить Эмилию обратно в гостиницу. Именно во время этой прогулки их разговор плавно перешёл на тему оккультизма. Аста посмотрела на Эмилию с интересом. — Колдер упомянул, что ваша королева взяла на себя задачу обучать тебя магии? Эмилия кивнула, ощутив лёгкий укол тоски — она скучала по Фригге и искренне надеялась, что с ней всё в порядке. — Да, Локи и королева Фригга учили меня. Но я пока лишь на начальном уровне, ведь занимаюсь этим всего пару лет. Аста задумчиво кивнула. — Есть ли что-то, на чём ты уже решила специализироваться? Может, что-то особенно тебя привлекает? Эмилия ненадолго замолчала, обдумывая ответ. — Хм, ну, нет, пожалуй, ничего конкретного. Я экспериментировала с иллюзиями — правда, я не слишком хороша в этом, мне не хватает стабильности. Маленькие иллюзии получаются неплохо и вполне приемлемы для большинства, но с большими я часто ошибаюсь. У Локи они были безупречны. Ещё я немного занималась зельями. Это кажется мне чуть проще, хотя я всё ещё считаю себя новичком. Не уверена, нашла ли я свою истинную склонность в магии. А почему ты спрашиваешь? — добавила она с любопытством. Аста улыбнулась, её взгляд был полон понимания. — По моему опыту, всегда есть что-то, в чём человек преуспевает быстрее других. Конечно, встречаются редкие личности, которые становятся легендами благодаря своей разносторонности. Королева Фригга, например, овладела большинством магических искусств — от зелий до астральных проекций и иллюзий. Именно поэтому принц Локи стал таким мастером в иллюзионной магии и трюках. Но на более приземлённом уровне у большинства людей есть своя специализация. — Колдер, к примеру, особенно силён в практических заклинаниях: ремонте вещей, заточке оружия, сохранении и подпитке энергии для битвы. Я же больше склоняюсь к зельям и целительству, помогая горожанам… или, скажем, выращивая самый безупречный травяной сад в Ванахейме, — она усмехнулась, а затем продолжила: — Большинство ванов используют базовую магию в повседневной жизни, и это позволяет их талантам расцветать — именно это и выделяет их. — Я искренне верю, что у Элефира были все задатки и природный потенциал, чтобы стать почти таким же знаменитым, как Фригга. Но его неуёмная тяга к неприятностям и острым ощущениям увела его на другой путь. Эмилия удивлённо посмотрела на неё. — Правда? — спросила она, поражённая мыслью, что кто-то мог достичь уровня Фригги, да ещё и будучи её родственником. Ей самой учёба давалась с таким трудом, что было сложно поверить, будто она может быть потомком кого-то с подобными природными способностями. Аста кивнула, бросив на Эмилию многозначительный взгляд. — Его магия проявлялась совершенно уникальным образом — через голос. Именно этот дар позволил ему добиться таких успехов в торговле, как легальной, так и не совсем. Эмилия нахмурилась, её мысли забурлили. — Подожди… что ты имеешь в виду? — Её разум тут же ухватился за худший сценарий, и волна паники пробежала по спине. — Какой-то контроль над разумом? Аста поспешно покачала головой. — Нет! Нет, ничего столь серьёзного. Однако это было своего рода… принуждение. Он мог влиять на других, заставляя их испытывать определённые эмоции или склоняться к конкретным действиям. Эффект усиливался или ослабевал в зависимости от сложности разума того, на кого он воздействовал. Чем сложнее был разум, тем больше это ощущалось просто как искусное ведение переговоров. Эмилия молчала, не зная, что сказать. Она не была уверена, что это лучше, чем контроль разума, и просто продолжала внимательно слушать. Аста продолжила, её голос стал тише. — После смерти матери Колдера, как ты знаешь, Эйлейф пошёл по тёмному пути. Он использовал своё мастерство в личных интересах во время своих путешествий, добывая редкие, а порой и очень опасные артефакты и продавая их тому, кто больше заплатит. — Она замолчала на долгие мгновения, опустив взгляд на тропинку, пока не замедлила шаг и не остановилась у входа в гостиницу. Эмилия последовала её примеру. Аста подняла глаза, встретившись с ней взглядом. — Я чувствую в тебе тот же дар, моя дорогая. Глаза Эмилии расширились, сердце подпрыгнуло к горлу. — Ч-что? Что ты имеешь в виду? Аста протянула руку, успокаивающе положив её на плечо Эмилии. — Я вообще ничего не замечала, пока не увидела твоё выступление сегодня вечером. Тошнотворное чувство тревоги вспыхнуло в теле Эмилии. Её голос дрожал. — Но… как? Аста мягко продолжила. — Вы и все ваши друзья были потрясающими, не сомневайтесь в этом. Но в третьем акте я видела, как ты рыдала, и явно испытывала невероятно сильные эмоции. Как зритель, я бы посочувствовала тебе, но это было нечто большее. Я ощущала интенсивность эмоций, которые не были моими. Если бы я не была так близка с Эйлейфом, не знаю, заметила бы это вообще — просто списала бы на твои выдающиеся актёрские способности. Эмилия чувствовала, что её сейчас стошнит. Все эти тренировки, самоотдача, часы и часы изнурительных репетиций, чтобы стать лучшей из лучших… неужели всё это было ложью? Иллюзией? Неужели она всегда так делала? Использовала ли этот дар на прослушиваниях? Заслужила ли она свою роль или любую другую роль до этого? Неужели она просто убедила кастинг-директоров с помощью забытой богами магии, а не благодаря своему истинному таланту? Неужели вся её карьера была обманом? Аста, похоже, заметила её беспокойство, но не до конца осознавала глубину внутреннего кризиса Эмилии. — Но не волнуйся, моя дорогая, — сказала она, взяв её за руки. Однако разум Эмилии был где угодно, только не здесь. — Твой отец был слаб в своих эмоциях и злоупотреблял своей силой. У тебя есть эмоциональная и моральная стойкость, которой у него не было. Этот дар не является злым. Его можно использовать во благо и для защиты, но тебе нужно научиться его контролировать. Аста отпустила её руки, чтобы порыться в сумке, перекинутой через плечо. Она достала что-то, похожее на журнал в кожаном переплёте. — Это дневник твоего отца. В нём он записывал все свои исследования, связанные с этим даром. Я собиралась отдать его тебе в любом случае, чтобы ты могла лучше узнать его, но теперь это кажется ещё более важным. Надеюсь, он даст тебе ответы и поможет обрести покой. — Аста внимательно изучала лицо Эмилии, её взгляд метался между обеспокоенными чертами. — Я знаю, что принять это нелегко, но надеюсь, ты поймёшь, что это действительно замечательный и редкий дар. Я верю, что ты сделаешь с ним удивительные вещи. Эмилия взяла журнал, гладкая кожа скользнула по её пальцам. Она посмотрела на потёртый, старый переплёт. Её мысли мчались со скоростью света, но она держала себя в руках достаточно, чтобы тихо сказать: — Спасибо, Аста. Спасибо за твою откровенность. И спасибо, что проводила меня. Передай благодарность и Колдеру от меня. Увидимся через пару дней на ужине, да? Аста тепло улыбнулась. — Конечно, дорогая. Я с нетерпением жду этого. — Она крепко обняла её перед тем, как попрощаться. Эмилия направилась в свою комнату, её внешнее спокойствие испарилось. Глаза расширились, а разум погрузился в полную панику. Как только она заперла дверь, она прислонилась к стене, закрыв глаза, пытаясь осмыслить эту новую информацию. Неужели она неосознанно использовала этот дар всю свою жизнь? Был ли у неё вообще какой-то настоящий талант? Кровь застыла в жилах, когда в её разум пришла ужасающая мысль: а влюбился ли Локи в неё по-настоящему? Или это тоже было лишь её желанием? Вдруг бархатистый голос раздался с другого конца комнаты. — Пенни за твои мысли? Эмилия ахнула, её глаза распахнулись, и она увидела Локи, стоящего там с лёгкой любопытной улыбкой. О, боги. Она нерешительно посмотрела на него, впитывая его сверкающие зелёные глаза и любящий взгляд, и её силы иссякли. Слёзы хлынули из глаз, рыдание вырвалось из горла, и она беспомощно сползла на пол. Улыбка Локи мгновенно исчезла, сменившись беспокойством. — Эмилия? — позвал он, быстро подойдя и опустившись перед ней на колени. Она не ответила, лишь покачала головой, продолжая плакать. — Эмилия, малышка, что случилось? Она не могла смотреть на него. — Я… — её голос дрожал, — я мошенница. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина, а затем Локи тихо спросил: — Дорогая моя, что ты имеешь в виду? Она молчала. — Эмилия. Эмилия, посмотри на меня. Она не могла. — Малышка, пожалуйста. Посмотри на меня, — его голос был мягким, но настойчивым. Её сердце подпрыгнуло, словно застряло в горле. Она никогда не могла ему отказать. И, видимо, он тоже не мог отказать ей. Медленно она подняла взгляд, выглядывая из-за рук, которыми обхватила колени. Локи всё ещё стоял на коленях, его рука была вытянута, словно он хотел взять её за руку. Его глаза были полны беспокойства, когда он внимательно изучал её измученное лицо. — Эмилия, поговори со мной. В конце концов ей пришлось что-то сказать. Она попыталась взять себя в руки, сделав несколько глубоких вдохов, но безуспешно. Тем не менее, она начала рассказывать ему всё, что узнала. Она пересказала слова Асты — о её отце, о его уникальном магическом даре и о том, как Аста верила, что у неё тот же талант, ссылаясь на её выступление ранее этим вечером и на то, как она ощущала — была вынуждена ощущать — страдания Эмилии. Ещё больше её сбило с толку то, что Локи не выглядел ни обеспокоенным, ни удивлённым. Он просто пытался успокоить её тревогу. — Почему ты так спокоен, Локи? — огрызнулась она. — Знаешь, что это может значить? Если у меня действительно есть эта способность и я использую её неосознанно… я могла бы применять её, чтобы получать роли, продвигаться по карьерной лестнице, заводить друзей. Чёрт, я могла бы использовать её, чтобы заставить тебя заботиться обо мне! Что, если всё, чем я являюсь… всё, что мне дорого, — это ложь?! Локи мягко улыбнулся, но в его улыбке сквозила почти насмешка. — О, дорогая, это то, что тебя так беспокоит? Её глаза сверкнули раздражением. — Пожалуйста, скажи, что в этом забавного, Локи! Он быстро отступил, подняв руки в примирительном жесте. — Нет, нет, я не… — Он замолчал, глубоко вздохнул и начал снова. — Эмилия, дорогая, я пришёл к тебе по своей собственной воле, а не из-за какого-то магического принуждения. Так что выбрось эту глупую мысль из головы прямо сейчас. Честно говоря, ты думаешь, что я, будучи опытным магом, мог бы поддаться влиянию такой зарождающейся, едва развитой способности и не сопротивляться ей? Эмилия не знала. Она чувствовала, что больше ничего не знает. Её голова снова упала на руки. Локи вздохнул. — Я давно подозревал, что у тебя есть подобная способность… Её взгляд мгновенно метнулся к нему. — Извини, что? Ты знал об этом? — прошипела она. Он поднял руку, молча прося дать ему договорить. — У меня были подозрения, — повторил он, — но я никогда не знал достаточно, чтобы с уверенностью сказать тебе об этом. То ощущение, о котором говорит твоя тётя, я никогда не испытывал, пока не вернулся из Мидгарда. Когда Мать позволила мне увидеть твоё премьерное выступление, тогда мы оба впервые это почувствовали. С тех пор я лично больше этого не ощущал. Мы с Матерью обсуждали это позже, и пришли к выводу, что чем бы ни была эта способность, она проявляется только из… — он сглотнул, тень вины промелькнула на его лице, — глубокой эмоциональной травмы. Эмилия фыркнула. — То есть, ты хочешь сказать, что я… Его взгляд впился в её глаза, выражение лица было полным искренней привязанности. — Другими словами, ты — моя милая, великолепная, талантливая, сильная богиня — никогда не обманывала, чтобы достичь того уровня успеха, который у тебя есть. — Его рука потянулась к её волосам, словно он хотел заправить прядь за ухо, если бы мог. Он тепло улыбнулся. — Это всё благодаря твоей стойкости и решимости, и ничему иному, ты меня понимаешь? Эмилия смотрела на него водянистыми глазами, ища в его взгляде хоть малейший намёк на сомнение. Она ничего не нашла. — Ты уверен? — спросила она дрожащим голосом. — Ты действительно веришь, что я достигла всего сама, без влияния этой способности? Я так боюсь, что всё, что я построила — моя карьера, мои отношения, даже наша связь — может быть лишь результатом неосознанного принуждения. Как я могу быть уверена, что мои успехи — это действительно мои успехи? И если эта способность проявляется только в моменты сильных эмоций, как мне научиться её контролировать, чтобы не причинить вреда окружающим? Локи, я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня, даже случайно. Ты ведь поможешь мне разобраться с этим, правда? Я чувствую себя такой потерянной. Ты знал об этом подозрении, но не сказал мне раньше. Почему? Я понимаю, что ты не был уверен, но всё же… мне кажется, что я должна была знать. Это часть меня, и теперь я чувствую, что упустила время, чтобы понять себя. Давай разберёмся с этим вместе, шаг за шагом. Я хочу верить, что мой талант настоящий, но мне нужно убедиться в этом самой. Ты будешь рядом, чтобы поддерживать меня, пока я ищу ответы в дневнике отца и учусь управлять этим даром? Локи кивнул, его взгляд смягчился ещё больше, и он придвинулся ближе, насколько это было возможно в его астральной форме. — Эмилия, я абсолютно уверен в том, что твои успехи — это результат твоего труда, твоей страсти и твоей невероятной силы духа. Я видел, как ты работала, как отдавала всю себя каждому выступлению, каждой роли. Никакая магия не могла бы создать такую искренность и преданность. Что касается твоих страхов о неосознанном влиянии, да, эта способность может быть частью тебя, но она не определяет тебя. Ты не заставляла меня или кого-либо ещё заботиться о тебе — мои чувства к тебе настоящие, и я клянусь, что никакое принуждение не могло бы на них повлиять. Я слишком хорошо знаю магию, чтобы поддаться чему-то подобному, особенно на таком раннем этапе её развития у тебя. — По поводу того, почему я не сказал раньше… прости меня. Я не хотел обременять тебя подозрениями, которые не мог подтвердить. Мы с Матерью видели лишь проблеск чего-то необычного во время твоего премьерного выступления, и это было связано с глубокой эмоциональной болью, которую ты пережила. Я не хотел, чтобы ты начала сомневаться в себе без причины. Но теперь, когда Аста подтвердила это, я обещаю, что мы разберёмся во всём вместе. Я буду рядом с тобой на каждом шагу. Мы изучим дневник твоего отца, найдём способы понять и контролировать этот дар. Ты не причинишь никому вреда, я в этом уверен, потому что твоё сердце доброе, и ты стремишься к гармонии, а не к власти. — Мы начнём с малого. Я помогу тебе распознать моменты, когда эта способность может проявляться, и научу, как направлять её или сдерживать. Это не будет легко, но я знаю, что ты справишься. Ты уже доказала, насколько ты сильна. И да, я верю, что твой талант настоящий. Ты не просто актриса — ты вдохновляешь, ты трогаешь души, и это не магия, а твоя суть. Я буду поддерживать тебя, пока ты ищешь ответы, и даже после этого. Ты не одна, Эмилия. Мы пройдём через это вместе. Лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась губ Локи, когда он тихо произнёс: — Со всем тем, кто я есть. Несмотря на бурю паники и сомнений, раздирающих её изнутри, этот спокойный, умиротворяющий взгляд Локи смог вернуть Эмилию к хрупкому подобию разума. Её сердце колотилось от подавляющей тревоги, каждый вдох был тяжёлым, будто воздух стал густым и вязким. Но толика спокойствия, которую он ей подарил, словно разорвала тугую нить напряжения, и её тело обмякло, не выдержав груза. Она сделала первый глубокий вдох с тех пор, как Аста раскрыла ей правду, и из горла вырвался сдавленный рыдающий звук. Всё, что она узнала за столь короткое время, вся тяжесть этих открытий навалилась на неё с новой силой, окончательно оглушая. Энергия, которую она так долго сдерживала, хлынула наружу потоком слёз и надрывных всхлипов. Локи оставался рядом, молчаливый и неизменный, словно тень, которая не могла её коснуться, но всё же давала утешение. Он просто был там, пока она изливала всё, что накопилось в её душе — боль, страх, растерянность. В моменты, когда рыдания захлёстывали её с новой силой, Эмилия представляла, как его тонкая рука мягко скользит по её спине, успокаивая, как прохладные пальцы касаются её щеки, возвращая в реальность. Она знала, что это лишь иллюзия, но даже мысль о его близости была спасительной. Когда рыдания перешли в хриплые крики, а затем в тихие всхлипы, она наконец оторвала лицо от ладоней и взглянула на Локи, сидящего справа. Её глаза, затуманенные слезами, встретились с его взглядом, глубоким и непроницаемым. Едва слышимым шёпотом, словно боясь, что слова растворятся в воздухе, она произнесла: — Я бы хотела, чтобы ты был здесь. Его нежная улыбка, такая редкая и хрупкая, погасла. Пальцы Локи потянулись к пряди её волос, но, не сумев коснуться, замерли в пустоте. — Однажды я буду, — тихо ответил он, голос был твёрд, но в нём сквозила тень сомнения. Эмилия с трудом сглотнула, горло всё ещё сжималось от эмоций. — Но как? — спросила она, её голос дрожал, словно тонкий лёд под ногами. Локи лишь пожал плечами, взгляд его стал отстранённым. — Я… пока не знаю. Но я найду способ. Она посмотрела на него, пытаясь найти в его словах уверенность, которой не было. — Локи… пожизненное заключение — это не то, что оставляет простор для толкования. Его зелёные глаза потемнели, в них мелькнула сталь. Он повернулся к ней всем телом, словно хотел убедить не только её, но и себя. — Эмилия, я не собираюсь умирать здесь. Я найду способ. — Его взгляд опустился, а голос стал тише, почти шёпотом: — Я не могу… я не умру здесь. Она внимательно изучала его лицо. Локи мог строить из себя непоколебимого сколько угодно, но Эмилия знала правду. В глубине души она чувствовала, что он понятия не имеет, как вырваться из этой клетки судьбы. Как он мог? Запертый вдали от мира, без друзей, без ресурсов, без малейшей надежды на помощь. Единственной, кто мог бы вытащить его, была Фригга, но она никогда не осмелится пойти против Одина так открыто. По спине Эмилии пробежал холодный озноб, когда в её голове зародилась безумная идея. Её глаза расширились от ужаса и одновременно решимости. Нет, это не сработает. Это слишком рискованно, слишком безрассудно. Но даже если так… Время текло медленно, пока Эмилия пыталась приспособиться к новым открытиям, перевернувшим её жизнь. Когда она не была занята работой, большую часть времени она проводила с Колдером, Астой и своими маленькими кузенами. Эти моменты были её убежищем, тёплыми и полными смеха, но в одиночестве она погружалась в журнал Эйлейфр, пытаясь разгадать тайны своей новообретённой силы. Она планировала, разрабатывала стратегии, практиковалась, молясь, чтобы страх не заставил её отказаться от этой безумной затеи. Эмилия надеялась, что уроки Локи, мудрость Фригги и поддержка друзей дадут ей достаточно знаний и смелости, чтобы всё осуществить. Тем временем Локи становился всё более беспокойным. Когда он не мог провести время с Эмилией, его мысли возвращались к мрачной реальности. Их последний разговор посеял в его душе семя сомнения. Он был так уверен, что однажды сбежит, что нужно лишь дождаться подходящего момента. Но прошло почти два года, а этот момент всё не наступал. Случится ли он вообще? Сможет ли он вырваться из этой клетки? К тревоге добавилось странное ощущение — неуловимое изменение в воздухе. Энергия вокруг него стала иной, почти осязаемой, и это делало его параноидальным, напряжённым. Локи не был уверен, в каком именно году они находились, но знал, что Конвергенция, редкое событие, когда все Девять Миров выстраиваются в ряд, была близка. Раз в 5000 лет происходило нечто значимое, и последнее, чего он хотел, — оставаться запертым, когда неизбежное грядёт. Он ломал голову над планами побега, но в итоге понял, что единственная надежда — ждать и верить, что Конвергенция подарит ему шанс, которого он так отчаянно ждал. А если нет… он не знал, что будет делать. Единственным утешением для Локи были моменты с Эмилией. Он знал, что у неё мало времени из-за новой семьи в Ванахейме, и понимал, почему она так часто бывала у Асты. Но это не делало его одиночество менее тягостным. Он мог лишь наслаждаться её присутствием, когда она находила минутку, и позволять её историям на время смывать его тревоги. Эмилия, конечно, заметила его растущее беспокойство, хотя он и пытался это скрыть. Видя его таким, она лишь укреплялась в своей решимости. Втайне от него она продолжала строить планы, практиковаться и готовиться, зная, что от её действий может зависеть их будущее. Время пребывания Эмилии в Ванахейме подошло к концу. Последний дневной спектакль «Елены» завершился овациями, восторженными отзывами и приглашением вернуться с оперной труппой в будущем. Это было сложное, но исцеляющее путешествие для Эмилии. Она оставила на сцене каждый осколок своего разбитого сердца, и теперь, собрав их заново, была готова попрощаться с прошлым. Её взгляд был устремлён вперёд — в будущее, которое она должна была построить. Покинуть свою новообретённую семью Ваниров было тяжелее, чем отпустить «Елену». Аста научила её целебным рецептам, и они пели вместе по вечерам после ужина. Колдер постоянно смешил её, а ещё показал несколько новых приёмов с мечом. Его восторг, когда их клинки впервые скрестились, был заразительным — он увидел в ней потенциал и силу, о которых она сама не подозревала. А рассказы о приключениях Тора, Локи и Троицы Воинов для маленьких Бренны и Вали перед сном стали её любимым ритуалом. Дети заняли особое место в её сердце. Однажды ночью, когда они уснули — Бренна, прижавшись щекой к руке Асты, и Вали, развалившись на коленях Колдера, — Эмилия осознала горько-сладкую правду. Проводя время с этими малышами, она словно пережила то, что могло бы быть у неё с Локи. Мысль о несбывшемся разрывала сердце, но она всё равно была благодарна за этот краткий миг, позволивший ей увидеть возможное. Когда актёры собрались во дворе гостиницы, ожидая открытия моста в Асгард, Эмилии пришлось прощаться. Колдер первым сгрёб её в крепкие, почти сокрушительные объятия, подняв и закружив. Она рассмеялась, несмотря на слёзы, подступившие к глазам. — Тьфу, я буду скучать по тебе! — прохрипел он, сжимая её до последнего вздоха. Её ноги коснулись земли, и она ответила: — Я тоже буду скучать по вам всем! Пожалуйста, приезжайте ко мне в гости поскорее — я устрою вам настоящую королевскую экскурсию и приём! — Ты только позови, и мы будем там, — улыбнулась Аста, обнимая её крепко и тепло. Затем, наклонившись к её уху, тихо добавила: — Если тебе что-то понадобится, моя дорогая — что угодно — не стесняйся писать, хорошо? — То же самое касается и тебя, — ответила Эмилия, встретившись взглядом с её добрыми карими глазами. Её взгляд упал на двух малышей, стоящих рядом. Она опустилась на колени, чтобы быть с ними на одном уровне. Бренна тихо спросила: — Ты вернёшься, да? Эмилия улыбнулась им обоим, стараясь скрыть ком в горле. — Обязательно. Я вернусь в гости. Мне просто нужно уладить несколько дел в Асгарде, ладно? Они кивнули, а Эмилия с лёгкой усмешкой игриво коснулась носа Бренны. — Кроме того, я хочу, чтобы вы как-нибудь приехали ко мне. Я покажу вам весь замок… — глаза Бренны заблестели от восторга. — Покажу тренировочную арену… — рот Вали приоткрылся в изумлении. Она взяла их за руки, с энтузиазмом сжав маленькие ладошки. — А ещё я могу познакомить вас с Тором… Дети разразились восторженными визгами и бесконечными вопросами. Эмилия рассмеялась, умиляясь их радости. — Но это только если вы пообещаете быть добрыми к своей маме и кузену. Договорились? Их головки закивали так быстро, что казалось, они вот-вот оторвутся. — Обещаем, обещаем! Эмилия широко улыбнулась, взъерошив им волосы, прежде чем подняться. Она услышала призыв собраться. Ещё раз взглянув на этих четырёх дорогих ей людей, она пообещала себе вернуться. И, надеюсь, не одна. — Помните, — крикнула она, отходя, — я всего в одной поездке на Бифросте от вас! Она улыбнулась Асте и Колдеру, подмигнула Бренне и Вали, и в этот момент мост открылся. Сверкающий свет и бурлящая энергия поглотили её, унося обратно в Асгард. Эмилия сомневалась, что когда-нибудь привыкнет к Бифросту. Это было захватывающе, но, когда её ноги коснулись твёрдой земли, она вздохнула с облегчением, благодаря богов, что её не тошнит. Первым, кого она увидела, был Хеймдалль. Его глаза сияли золотом, а лицо оставалось спокойным, с едва заметной приветливой улыбкой. — Добро пожаловать обратно в Асгард, — прогремел его глубокий голос, сопровождая слова лёгким кивком. Её друзья и коллеги устремились к Радужному мосту, возбуждённо болтая, предвкушая встречу с семьями. Эмилия посмотрела вперёд и заметила два знакомых лица. Элида подпрыгивала на месте, махая рукой с широкой улыбкой, а рядом с ней стояла королева Фригга, излучающая элегантность и тепло. Сердце Эмилии согрелось. Она бросилась в объятия Элиды, и обе женщины сжали друг друга изо всех сил. — Так рада тебя видеть! — воскликнула Элида. — Никогда больше не оставляй меня в этом театре одну! Все лучшие люди были с «Еленой», а я застряла с кучей зазнаек! Эмилия рассмеялась, сочувствуя подруге. — В следующий раз я возьму тебя с собой. Затем она повернулась к Фригге, чьё струящееся фиолетовое платье переливалось в свете. Её лицо сияло, глаза мерцали теплом, а губы изогнулись в мягкой улыбке. Эмилия не могла не ответить тем же. — С возвращением, моя дорогая. Так приятно видеть тебя. Я скучала, — голос Фригги был словно тёплое объятие. Эмилия вошла в её раскрытые руки, вздохнув с облегчением. Она сомневалась, что полностью примирится с матерью, но присутствие Фригги в её жизни заполнило все пустоты, которые Эйр никогда не могла заполнить. Фригга была для неё настоящей матерью, больше, чем кто-либо другой. Эмилия с тяжелым сердцем покидала свою новообретенную отцовскую семью, но в глубине души она чувствовала себя неполноценной, будучи вдали от тех, кого любила больше всего на Асгарде. Возвращение домой наполнило ее радостью, и она искренне надеялась, что не испортит этот момент. Медленно осматривая свои покои, Эмилия отметила, что все осталось неизменным, словно ждало ее возвращения. Она не торопясь распаковывала вещи, погруженная в размышления. По пути во дворец Фригга сообщила ей, что вечером состоится празднование — Тор и Три Воина тоже вернулись домой. Конфликты в Ванахейме были полностью улажены, и это означало их возвращение. Конечно же, без вечеринки не обойтись, особенно если к этому приложил руку Фандрал. Эмилия с нетерпением ждала встречи с друзьями — прошло уже более шести месяцев с их последней встречи. Но перед началом праздника ей нужно было завершить одно важное дело. Пора было собраться с мыслями. Распаковав вещи, она глубоко вздохнула, еще раз оглядела комнату и приступила к своим планам. Когда наступил вечер, легкий снег начал падать, и его хлопья искрились в свете костров вокруг дворца. Зрелище было завораживающим, но Эмилия, привыкшая к теплому климату Ванахейма, ощущала легкий дискомфорт. Она выбрала облегающее бархатное платье с длинными рукавами и высоким воротом, глубокого темно-синего цвета, напоминающего полуночное небо. Платье прекрасно гармонировало с каштановыми оттенками ее длинной косы и меховой накидкой на плечах. Макияж она оставила естественным, лишь подчеркнув губы темно-красной помадой. Эмилия привыкла к более неформальной атмосфере ярмарок Ванахейма. Там было уютно, но она все же скучала по роскошным переодеваниям и особым мероприятиям Асгарда, какими бы чопорными они ни казались. Ей лишь хотелось, чтобы Локи был рядом, чтобы она могла держаться за его руку. Она была уверена, что ему бы понравилось это платье. К моменту ее прибытия вечеринка была в самом разгаре: горничные, дворецкие и королевские особы наслаждались пенящимися пинтами и кубками знаменитого крепкого асгардского вина. Свет был приглушен, а смех — громким. Эмилия направилась к источнику бурного хохота и вскоре услышала знакомый громогласный голос Вольштагга, развлекающего толпу очередной историей о приключениях Тора на Мидгарде. Пробравшись в центр толпы, она увидела Вольштагга с огромной кружкой пива в руке. — Еще один! — воскликнул он, и толпа разразилась новыми криками и смехом. Рядом с ним выделялась светлая шевелюра Фандрала. Эмилия невольно улыбнулась — она скучала по нему. Он был в разгаре громкого хохота, запрокинув голову назад, щеки его пылали от выпитого эля, а руки обнимали двух служанок. Эмилия усмехнулась, радуясь видеть его таким беззаботным и счастливым. Она надеялась, что эти шесть месяцев принесли ему то, в чем он нуждался. Подойдя ближе, она вдруг почувствовала неожиданную нервозность. Ей не хотелось, чтобы между ними возникла неловкость — она искренне желала ему только добра и надеялась сохранить дружбу. Они расстались в хороших отношениях, но время порой играет свои игры. Она не знала, чего ожидать. — Оставь немного эля и для остальных, ладно? — сказала она с легкой усмешкой. Фандрал нахмурил брови, явно озадаченный, и повернулся, чтобы найти источник голоса. Его взгляд остановился на ней, челюсть на миг отвисла, а затем он воскликнул: — Эмилия? Ее усмешка превратилась в широкую улыбку. — Привет, Фандрал. Фандрал осторожно поднялся со своего места вместе с двумя женщинами и крепко обнял Эмилию. — О, Эмилия, я так по тебе скучал! Если у Эмилии и были сомнения, что вокруг нее есть люди — хорошие люди, которые искренне ее любят, — то после этого дня они окончательно рассеялись. Она рассмеялась, обнимая его в ответ. — Я тоже скучала по тебе! Рада, что ты вернулся целым и невредимым. — Ты тоже, — сказал он, отстранившись, чтобы взглянуть на нее. — Если бы конфликты ванов продвинулись чуть дальше на север, нам, возможно, пришлось бы отправить твою труппу обратно в Асгард раньше времени. — Я рада, что до этого не дошло. — Я тоже, — вздохнул он, и его взгляд смягчился. — Ты прекрасно выглядишь, Эмилия. Прошло так много времени. Она улыбнулась ему. — Ты и сам неплохо выглядишь. — Она нежно положила руку ему на плечо. — Надеюсь, время вдали от дома дало тебе то, что нужно. Фандрал на миг сдержал улыбку, а затем кивнул. — Да, так и было. Спасибо. Надеюсь, тебе понравилась поездка в Ванахейм. — Да, — быстро ответила она. — Это был поучительный опыт, мягко говоря. Нам многое нужно наверстать. Он игриво указал на нее пальцем. — Именно этим мы и займемся! Но сначала! Давай нальем тебе выпить, а? Ты уже говорила с Сиф или Тором? — Я бы с удовольствием выпила! И нет, я их еще не видела. Они быстро нашли ближайший кубок и наполнили его столь необходимым вином. Эмилия начала медленно потягивать напиток, пока Фандрал вел ее сквозь толпу. Наконец до ее ушей донесся голос Сиф. — Существует девять Царств. Будущий король Асгарда должен сосредоточиться на более чем одном. Эмилия увидела их обоих: Сиф выглядела ослепительно, как всегда, в черном меху, таком же темном, как ее волосы. Тор повернулся к ней, его длинные светлые волосы сияли в свете огня. Оба выглядели серьезно, в глазах Сиф читалась необычная уязвимость, а на лице Тора застыла задумчивая меланхоличная улыбка. — Благодарю тебя за твой меч и совет, добрая леди Сиф, — произнес Тор глубоким голосом, не выдавая своих истинных чувств. На миг он напомнил Эмилии Локи. Всякий раз, когда тот чувствовал себя неуютно или настороженно, он использовал тот же нейтральный тон и непроницаемое выражение, которое она сейчас видела у Тора. Возможно, они были более похожи, чем казалось, или же Тор перенял это у Локи. Фандрал, похоже, не заметил, в какой разговор они вмешались. — Друзья! — проревел он, явно наслаждаясь теплом, которое подарил ему эль. — Сиф! Тор! Посмотрите, кто тоже вернулся в великие залы Асгарда! Их головы повернулись, и Фандрал небрежно махнул рукой в сторону Эмилии с глупой улыбкой на лице. В воздухе между ними произошла перемена. Сиф сдержала эмоции и улыбнулась. Глаза Тора на миг опустились, а затем поднялись, встретив ее взгляд с чуть большей теплотой. — Надеюсь, мы не помешали! — сказала Эмилия, прекрасно понимая, что они действительно мешают, но не в силах отступить. Сиф прочистила горло. — Нет! Нет, совсем нет. Эмилия, как твои путешествия? Ты выглядишь очень хорошо. Было почти облегчением, что Сиф не потянулась за объятиями, как все остальные до этого. Эмилия не хотела, чтобы все внимание ударило ей в голову. Их отношения с Сиф стали гораздо лучше, чем в начале, теперь между ними было взаимное уважение, но это вовсе не означало, что они стали подругами. Эмилия перевела взгляд на Тора, который улыбался ей, но улыбка не касалась его глаз. — Привет, Эмилия. Прошло слишком много времени. Тор все же подошел, чтобы обнять ее. Она, конечно, ответила взаимностью, и хотя было приятно снова его видеть, он казался чем-то сильно отвлеченным. Ему не хватало привычного энтузиазма. — Спасибо! Я в порядке. Рада видеть вас всех в добром здравии! Я слышала замечательные истории о ваших приключениях среди ванов от своего друга, пока была там. Кажется, вы были всего в дне езды от нас. Тор кивнул. — Да, к счастью, все утихло, и все чувствуют себя хорошо. Это… — он сделал паузу, — хорошо быть дома. Действительно ли это хорошо, Тор? Его тон не звучал убедительно. Они немного поболтали — ничего серьезного, но энергия, витавшая между ними четырьмя, вызвала у Эмилии странную социальную неловкость, которой она никогда раньше с ними не испытывала. Когда Фандрал ушел за добавкой, это чувство только усилилось. Что происходило? Это оставалось загадкой, но было крайне некомфортно. Вскоре Тор заговорил снова. — Прошу прощения, что прерываю нашу встречу, моя леди, но мне нужно уйти на вечер. Эмилия была рада избежать этой странной, невысказанной напряженности, но это не мешало ей беспокоиться за Тора. Она ожидала, что Сиф будет немного сдержанной, приветствуя ее, но никогда не думала, что Тор окажется таким отстраненным после столь долгой разлуки, особенно учитывая их последний эмоциональный и острый разговор. — Я понимаю, — сказала она, положив руку ему на плечо, надеясь, что он почувствует ее готовность поддержать или выслушать, если это нужно. Она нежно сжала его руку. — Не будь чужим, ладно? Может, встретимся как-нибудь в ближайшее время? Тор лишь на миг посмотрел на нее, а затем слегка кивнул. — Эмилия. — Он повернулся к Сиф. — Леди Сиф. Хорошего вам отдыха этой ночью. Затем он ушел. Сиф и Эмилия смотрели, как он исчез за выходной дверью. Эмилия сглотнула. — Тор… в порядке? Сиф вздохнула и скрестила руки на груди. — Он был таким в последнее время. Он в порядке, просто… рассеянный. Эмилия повернулась к черноволосой женщине. — Отвлечен чем? — Он смотрит на Мидгард. Только на Мидгард. Он потерял фокус, — разочарованно заявила Сиф, пытаясь сохранить зрительный контакт с Эмилией. Эмилия поняла, что Сиф нелегко об этом говорить. Мидгард был единственной подсказкой, которая ей требовалась, чтобы сложить картину. — Он не отпустил женщину из Мидгарда, — предположила она. Сиф коротко кивнула. — Она ослепила его и не дала увидеть свой путь. Он будущий король, но все, что он делает, когда не в гуще битвы, — это тоскует по ней. По человеку. Он знает, что это обречено на провал, но держится за нее так, будто она не состарится и не умрет раньше, чем у него появится хоть один седой волос. Мы все немного разочарованы в нем. Эмилия была удивлена откровенностью воина, но восприняла это как комплимент и знак доверия. — Ты сказала ему, что чувствуешь к нему? Сиф прочистила горло. — Нет… не словами, нет. Но он знает. Я знаю, что он знает. Не говоря уже о том, что Всеотец поженил бы нас до рассвета, если бы мог. Эмилия отпила глоток вина, радуясь, что у нее есть этот спутник, пока она пытается разобраться в такой напряженной и щекотливой теме. — Любовь… сложна. Не теряй надежды, но постарайся быть с ним терпеливой. Как ты сказала, он тоскует по человеку, зная, что это может закончиться только потерей. Думаю, это требует определенного уровня скорби и окончательного принятия. Это может занять время, но он двинется дальше, когда смирится с невозможностью отношений. Сиф разочарованно покачала головой. — Я в этом не уверена. Мужчина, которого ты любишь, приговорен к пожизненному заключению за геноцид человечества. Но ты так и не двинулась дальше. Шок отразился на лице Эмилии, когда она резко повернула голову и посмотрела на Сиф. — Простите? — тихо спросила она. Глаза Сиф расширились от суровости выражения лица Эмилии, и она поморщилась, словно не желая, чтобы ее слова прозвучали именно так. — Мне жаль… это было неуместно. Я искренне извиняюсь, — напряженно сказала она. Сиф была взволнована, чувствовала себя отвергнутой и вымещала свое разочарование на Эмилии, но это не означало, что та собиралась просто стоять и терпеть, когда она лишь пыталась выслушать. — Если тебе не нужен совет, пожалуйста, в следующий раз просто скажи об этом. Думаю, я тоже уйду на этот вечер. Спокойной ночи, леди Сиф. Сиф смотрела, как Эмилия повернулась и ушла, мысленно ругая себя за столь бестактный комментарий, когда знала, что та лишь пыталась помочь. Эмилия надеялась, что Фандрал поймет, когда вернется, но это был явный сигнал, что пора заканчивать вечер. К тому же ночь была еще молодой, и у нее было много дел впереди. Она покинула празднество с решимостью, внутри кипел гнев. Неуместные слова Сиф разожгли в ней достаточно огня, чтобы приступить к своему плану. Локи начал беспокоиться. Накануне Эмилия предупредила его, что сможет навестить его только поздно ночью, и попросила подождать, не связываясь с ней первым. Это была разумная просьба. Она возвращалась в Асгард после долгого отсутствия и, несомненно, была занята приветствиями и обустройством в своих покоях. Ей не нужно, чтобы он вторгался в ее мысли со своими бесконечными замечаниями — будь они ехидными, язвительными, саркастичными или игривыми. Но время уже перевалило за полночь — гораздо позже, чем она намекала. Его и без того беспокойный разум начал метаться. Неужели ее путешествие было нарушено? Что-то случилось? И самое главное, с ней все в порядке? Он никогда бы в этом не признался, но, по сути, весь день ждал ее. Как и большую часть своего существования теперь, ограниченного одной проклятой камерой. Он много читал, чтобы скоротать время, несколько раз дремал. Он ожидал, что она прибудет около заката или сразу после, но время приближалось к ведьминскому часу, а от нее не было вестей. Это было необычно. Последние пару часов Локи сидел за столом в углу камеры, напряженно уставившись в книгу, которую перечитывал тысячу раз. В его тюремном блоке царила мертвая тишина — даже шаги охранников не нарушали покой. Большинство соседних камер пустовали, а остальные заключенные давно спали. Он сжал ручку между пальцами, заставляя себя перечитывать аннотации полувековой давности в попытке отвлечься. Это почти сработало. Почти. Прошло еще немного времени, и он с тревогой взглянул на кристалл, стоявший на столе. Пока он размышлял, не связаться ли с ней вопреки ее просьбе, легкая дрожь пробежала по его затылку, когда он наконец ощутил ее красноречивое присутствие прямо за собой. — Привет, моя любовь, — прошептала она. Ее бархатистый голос мгновенно расслабил его напряженные плечи. Он вздохнул, сердце наконец успокоилось, зная, что она в безопасности. Локи разгладил черты лица, не желая выдать ни капли своей прежней тревоги. Локи замер, словно время остановилось. Кровь в его жилах превратилась в лёд, дыхание перехватило, а сердце сжалось от внезапного, почти болезненного предчувствия. Тёплая рука мягко коснулась его правого плеча. Лёгкое давление, но такое явное, что его невозможно было спутать с иллюзией. Сквозь тонкую ткань рубашки он ощутил тепло — живое, реальное тепло. Это было невозможно, но оно было. Тело Локи отказывалось повиноваться. Его глаза не могли увидеть источник прикосновения, мышцы окаменели, не позволяя повернуться. Он не мог, не смел поверить в то, что подсказывало ему сердце. Это просто не могло быть правдой. Его левая рука, дрожа, медленно поднялась вверх. Страх сковал его разум. А что, если это лишь плод его воображения? Что, если он окончательно потерял рассудок? Может, это сон, жестокая насмешка его измученного сознания? Но вот его холодные пальцы коснулись чего-то мягкого. Тёплого. Живого. Это тепло придало ему сил. Он крепко сжал нежную руку, лежащую на его плече. Знакомая, до боли родная ладонь переплелась с его пальцами и сжала их в ответ. Время замерло. Локи медленно повернул голову, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он никогда не был из тех, кто молится. Но в этот момент он молился всем богам, чтобы это не оказалось очередной иллюзией. Его затуманенный взгляд наконец сфокусировался. И вот она. Эмилия стояла перед ним, укутанная в знакомый тяжёлый плащ, капюшон всё ещё скрывал её лицо. Но её большие, блестящие карие глаза, полные эмоций, пронзили его насквозь, захватив самую глубину его души. Громкий стук его сердца эхом отдавался в ушах. Локи жадно впитывал её образ — её глаза, нос, полные губы, мягкие волосы, каждую черту её лица, — пытаясь убедить себя, что она действительно здесь, что это не мираж. Его рот открылся, но слова застряли в горле. Лишь слабый, дрожащий шёпот сорвался с губ: — Ты здесь… Блеснувшая слеза скатилась по её розовой щеке. Тихий всхлип вырвался из её горла, но она улыбнулась, и эта улыбка осветила его тёмный мир: — Я здесь. Локи, словно в трансе, поднялся из-за стола и повернулся к ней. Их руки всё ещё были переплетены. Его свободная ладонь скользнула по её руке, ощущая мягкость и тепло её кожи. Это было первое настоящее прикосновение за почти два года. Как такое вообще возможно? Его зелёные глаза, затуманенные неверием, метались между её взглядом и реальностью её присутствия. Наконец он выдавил: — Как?.. Лицо Эмилии было мокрым от слёз, но её улыбка сияла, ослепляя его. Она тихо, с дрожью в голосе, усмехнулась: — Это долгая история, честно говоря. Скажем так, несколько охранников решили вздремнуть… надолго. У нас есть хотя бы несколько минут. Сердце Локи бешено колотилось, готовое разорваться от радости. Он рассмеялся, его губы растянулись в широкой улыбке, отражая её свет. Слеза скатилась по его щеке, но он не стал её вытирать. Сейчас не время думать, как она оказалась здесь. Это можно обсудить позже. Его свободная рука дрожала, поднимаясь по её руке. Прохладные кончики пальцев оставляли за собой дорожку мурашек. Они скользнули по её шее, пока не коснулись гладкой, тёплой щеки. Эмилия шмыгнула носом, схватила его руку и прижала её ещё сильнее к своему лицу, закрыв глаза на мгновение. Его большой палец нежно стёр случайную слезу. Её глаза снова распахнулись, и Локи почувствовал, как его душа застыла под её водянистым взглядом, обрамлённым блестящими ресницами. Казалось, он простоял так целую вечность, не двигаясь, почти не дыша, с сердцем, которое грозило разорвать грудную клетку. Его взгляд упал на её полные губы, окрашенные в ягодно-красный цвет, слегка приоткрытые. Он снова посмотрел в её глаза и заметил, что она тоже смотрит на его рот. Их взгляды встретились. По спине Локи пробежала электрическая дрожь. Эмилия наклонилась ближе, прижимаясь к нему. Он оставил руку на её щеке, а другой обхватил её талию, притягивая к себе. Его большая ладонь легла на её поясницу, крепко удерживая. Её свободная рука коснулась его челюсти, и кожа Локи загорелась от этого прикосновения. Боги, он хотел раствориться в ней. Он не мог быть достаточно близко. Он наклонился, их губы почти соприкоснулись. Локи наслаждался её близостью, купался в этом потустороннем чувстве, желая запечатлеть его в сердце навсегда. Эмилия мягко потянула его к себе. Их губы встретились — сначала нежно, словно пёрышко, исследуя, смакуя. Кожа Локи вспыхнула жаром. Её прикосновение было электрическим, и ему нужно было больше. Их робкий поцелуй перерос во что-то всепоглощающее. Они сжали друг друга в самых крепких объятиях, какие только могли. Их губы двигались быстрее, первоначальный шок сменился отчаянием — потребностью, столь сильной, что она лишала рассудка. Локи сжал её бедро, отводя её назад, пока её пятки не коснулись стены камеры. Он прижал её к холодной поверхности, навалившись всем весом, его бёдра прижались к её. Она ахнула, её пальцы вцепились в его волосы. Низкий стон зарокотал в его груди. Его губы яростно двигались против её губ, и она отвечала с той же страстью, движение за движением. Их синхронность в этот момент поражала — словно они читали мысли друг друга. Что бы ни было нужно одному, другой делал это мгновенно. Прикосновение её языка к его губам подожгло его тело. Локи зарычал, углубляя поцелуй, и повернул бёдра, усиливая давление. Его длинные пальцы скользнули вниз, цепляясь за кожаные штаны под её плащом. Он грубо потянул её ногу вверх, обхватывая своё бедро. Хриплый стон сорвался с её губ, ударив ему прямо в ухо. Локи вздрогнул. Её нога, обвившая его, притянула его ещё ближе, усиливая контакт. Он прижимал её к себе так сильно, как только мог, их бёдра двигались в унисон, ища этого восхитительного трения, жадно желая его. Рот Локи оторвался от её губ, чтобы вцепиться в её шею, оставляя поцелуи с открытым ртом на каждом доступном участке кожи. Она отчаянно вцепилась в его волосы, и на долю секунды Локи вновь усомнился, реально ли это. Это не могло быть правдой. Но это было. Эмилия пришла к нему. Она отбросила всякую осторожность и пришла. Его губы скользнули вверх по её шее, чтобы снова поцеловать её с неистовой страстью. С сердцем в горле и кожей, пылающей огнём, он выдохнул: — Я люблю тебя. Люблю всем, что у меня есть. Глаза Эмилии блестели в тусклом свете факела неподалёку. Она издала бездыханный смех и посмотрела на него с таким обожанием, что Локи боялся утонуть в нём: — Я тоже люблю тебя, Локи. Так сильно. Она схватила его за щеку и притянула для ещё одного поцелуя, её губы прижались к его с новой силой. Несмотря на мрачное окружение, Локи подумал, что мог бы остаться в этой камере с Эмилией до конца своих дней и быть абсолютно счастливым. Но, как и всему в жизни, этому пришёл конец. Внезапно тюремный блок озарился резким светом прожекторов, ослепляющим и безжалостным. Оглушительный сигнал тревоги разнёсся по коридору, разрывая тишину. Локи и Эмилия отпрянули друг от друга, оглядываясь в замешательстве, а затем встретились паническими взглядами. Локи тихо прошептал: — Разве ты не вывела из игры всех охранников? Эмилия, с широко раскрытыми от страха глазами, ответила: — Да, их было немного с самого начала. Я обезвредила всех троих в этом крыле. Убедилась, что больше никого нет, прежде чем войти. — Куда ты их спрятала? — В подсобку неподалёку. Локи прорычал, осознание накрыло его: — Проклятые уборщики. Должно быть, они начали поздно. Они никогда не приходят в такое время. Эмилия побледнела, её голос дрогнул: — Если только… если только им не дали разрешение уйти на празднование возвращения Тора. Оно, вероятно, закончилось всего несколько минут назад. Характерный звук шагов охранников начал раздаваться по тюрьме, неумолимо приближаясь. Сердце Локи сжалось от страха, а в груди загорелся гнев. Он простонал: — Чёрт! Он посмотрел на Эмилию, в её глазах читалось чувство вины, словно её план был недостаточно продуман. Локи поспешно сказал: — Послушай меня. Это не твоя вина. Просто молчи и делай всё, что я скажу, ясно? Она быстро кивнула. Локи натянул капюшон обратно на её голову: — Мне нужно, чтобы ты спряталась под моей койкой. Я укрою тебя, но ты должна быть абсолютно неподвижна и тиха, поняла? Даже не дыши, если не нужно. Эмилия кивнула ещё раз и бросилась выполнять его указания. Пока она скользнула под койку, Локи пытался собраться: зачёсывал волосы назад, разглаживал складки на одежде, контролировал дыхание. Он бросил взгляд на Эмилию — она затаилась, прижимая ткань плаща как можно ближе к телу. Шаги в броне были опасно близко. Локи наложил иллюзию на всю камеру, скрывая лицо Эмилии. Он всегда держал в камере маскировочное заклинание для своей приватности, но теперь добавил ещё одно, специально для неё, надеясь, что это сработает, если охранники войдут. «Только бы они не смотрели слишком пристально,» — подумал он, закрывая глаза и делая глубокий вдох, чтобы лицо стало непроницаемым. В их крыло вошли двое охранников. Они начали допрашивать первых заключённых в блоке. Наконец они добрались до камеры Локи. В его глазах загорелся озорной огонёк, и он хищно ухмыльнулся, когда охранники приблизились: — О, у меня гости? Чем я заслужил такое удовольствие? Главный охранник, которого Локи уже видел не раз, не терпел его сарказма: — Заключённый, ты будешь говорить только тогда, когда к тебе обращаются, понял? Локи сжал челюсти, его взгляд был острым, как лезвие: — Понял. Итак, что я могу сделать для вас, джентльмены, в этот поздний час? — У нас есть сообщения о взломе и нападении на трёх охранников. Предположительно, это произошло около пятнадцати минут назад. Локи насмешливо изобразил удивление: — Правда? Как захватывающе. Уверен, вы все в восторге от того, что у вас наконец-то появилось что-то, чтобы скрасить ваше жалкое существование. Охранник бросил на него злобный взгляд, явно не удивлённый его язвительностью: — Заметил ли ты какую-либо подозрительную активность за последний час? Странные звуки или кого-то, кто не из охраны или уборщиков? Локи вздохнул с притворной скукой: — К сожалению, нет. В этом тюремном блоке сегодня так же невыносимо тоскливо, как и всегда. Главный охранник посмотрел мимо Локи в его камеру. Локи молился, чтобы его заклинание маскировки сработало. Второй охранник тоже обвёл взглядом пространство сквозь энергетическое поле. В этот момент вбежал третий, более молодой охранник: — Простите, сэр, мы наняли специалиста для анализа состояния бессознательных охранников. Похоже, их сон вызван магией. Пока деталей нет, это всё, что нам известно. Главный охранник нахмурился: — Магия? Вот как? Он бросил подозрительный взгляд на Локи, затем повернулся к напарнику: — Сколько у нас магов в этом блоке? Напарник взглянул на карту в руках: — В этом тюремном блоке? Всего один. Все трое стражников уставились на Локи. Его сердце заколотилось, но лицо оставалось холодным и невозмутимым. Он указал на себя с притворным удивлением: — Кто, я? Сердце Локи упало, когда главный охранник отдал приказ: — Ты, обыщи его камеру. Ты, следи за ним как ястреб. Младший охранник кивнул и направил копьё на Локи. Главный снова обратился к нему: — А ты даже не думай пошевелиться, или мы тебя прикончим. Напарник отключил энергетический барьер и шагнул внутрь. Локи охватило отчаяние. — Серьёзно? Это действительно необходимо? Да ладно, не будьте идиотами. То, что я единственный маг в этой дыре, не значит, что я вырубил ваших охранников. Я здесь почти два года — думаете, если бы я мог что-то сделать за пределами этих барьеров, я бы уже не сделал? Полный идиотизм. Охранники вошли в камеру. Локи поднял руки и отступил, пока один из них перелез через стол и начал рыться в его вещах. Страж двигался к койке. Он отбросил одеяло, явно не зная, что ищет, но явно пытаясь найти что-то необычное. Локи затаил дыхание, наблюдая, как мужчина подошёл пугающе близко к укрытию Эмилии. Затем охранник опустился на колени и заглянул под кровать, но увидел лишь пустой пол. Локи чувствовал, как время растянулось в вечность. «Ради богов, Эмилия, не моргай, не дыши» — мысленно умолял он. Страж выпрямился, бросил подозрительный взгляд на Локи, но затем замер. Его глаза потемнели от раздумий. Локи молчал. Охранник снова посмотрел на него, а затем медленно наклонился к полу. Его рука в перчатке скользнула по поверхности и потянулась под кровать. Локи почувствовал, как капля пота стекает по шее. Рука приближалась всё ближе. Вдруг раздался тихий выдох. «Чёрт» — подумал Локи. Охранник ахнул и бросился вперёд, прежде чем Локи успел среагировать. Он швырнул койку в угол камеры и схватил воздух в направлении Эмилии. Плащ упал, и вот она — Эмилия, прижатая к задней стене, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Их взгляды на долю секунды болезненно встретились. Всё превратилось в хаос. Страж схватил Эмилию за ногу. Локи закричал: — Нет! Он бросился к ней, но главный охранник удержал его, а младший направил копьё прямо в горло. Локи отпрянул, напрягая шею, чтобы избежать контакта с остриём. Стражник рявкнул: — Оставайся на месте! Локи кипел от ярости, наблюдая, как Эмилия борется с охранником. По коридору послышались быстрые шаги — подмога приближалась. Эмилия закричала, пытаясь вырваться, но охранник прижал её. Локи рванулся вперёд, но ещё один удар копья к горлу остановил его. Охранник схватил её левое запястье, когда она вскочила на ноги. Локи видел, как она ахнула, отвела руку назад и нанесла точный удар кулаком прямо в нос стража. Хруст хряща разнёсся по камере. Охранник рухнул, ошеломлённый, кровь хлынула из сломанного носа. Не медля, Эмилия пнула его в лицо, окончательно вырубив. Локи был поражён и впечатлён. Он бы гордился ею, если бы не был так разъярён. Главный страж крикнул младшему: — Помоги ему! Сдержи её! Копьё отодвинулось от горла Локи, когда мужчина направил его на Эмилию. Это был его шанс. Локи с лёгкостью вырвал хватку охранника, развернул его и выбил центр тяжести. Жестокий удар по внутренней стороне колена разорвал что-то внутри — страж закричал от боли, прежде чем обмяк от удара по затылку. Как только он рухнул, Локи уклонился от неуклюжего удара копья. Он увидел страх в глазах молодого стража, схватил рукоять, дёрнул её назад, заставив мужчину шагнуть к нему. Копьё упало. Локи развернул его, пока тот терял равновесие, и сжал в тисках, угрожающе надавив на горло одной рукой, а другой схватив за голову. Прибывшие стражники достигли камеры. Прежде чем они успели что-то сделать, Локи прорычал: — Стоять! Не делайте ни шага, или, клянусь Одином, я сломаю ему шею, как ветку! Он слегка сдавил горло для эффекта, хрустнув шеей стража. Тот задохнулся, когда Локи приподнял его так, что невысокий мужчина едва касался пола пальцами ног. Эмилия, тяжело дыша, позвала его сзади: — Локи… Он не повернулся. Она повторила, её голос дрожал: — Локи. Она шагнула ближе, её рука коснулась его сжатой руки. Её шёпот был полон тревоги: — Локи, всё в порядке. Отойди. Я не могу позволить тебе ломать шеи охранникам ради меня. Сердце Локи подпрыгнуло к горлу: — Они заберут тебя, Эмилия. Я не могу этого допустить. Она повернулась к нему лицом. Локи взглянул на неё, но его горящий взгляд остался прикован к стражникам у выхода. Её голос дрожал от страха, но был полон решимости: — Локи, это был мой план. Я знала о риске быть пойманной, когда решилась на это. Я думала, что всё продумала, но, видимо, ошиблась. Ты уже здесь на пожизненном. Я не позволю тебе убивать ради меня — это будет смертный приговор. Отпусти его. Со мной всё будет в порядке. Возможно, Фригга сможет помочь. «Да, возможно, Мать пришлёт ей несколько жалких книг для компании на вечность, как мне» — с горечью подумал Локи. Его глаза защипало. Один из лучших моментов его жизни обернулся кошмаром: — Я… я не могу отпустить тебя, малышка. Не могу. Она тоже плакала, её голос надломился: — Локи, мне нужно, чтобы ты доверился мне. Пожалуйста. Ради меня. Отпусти его. Сдайся. Рука Локи напряглась, он был готов рискнуть, пробиться сквозь стражников. Он мог это сделать. Они были хорошо обучены, но не ровня ему. Он мог уничтожить их всех и сбежать с Эмилией в своё убежище у источников. Никто бы их не нашёл. Но… нет. Они никогда не доберутся туда, даже с его магией. Асгард слишком хорошо укреплён, особенно теперь, когда Тор всего в одном ударе молнии. Он только подвергнет Эмилию ещё большей опасности. Её слова эхом звучали в голове: «Мне нужно, чтобы ты доверился мне.» Локи стиснул зубы. С яростным криком он отпустил стража, вытолкнув его из камеры. Тот рухнул на пол, кашляя и задыхаясь. Эмилия подняла руки в знак капитуляции и медленно пошла к стражникам. Двое лежащих без сознания были быстро вытащены, а новые копья направились на Локи, оттесняя его вглубь камеры. Он вздрогнул, услышав лязг оков, сковывающих запястья Эмилии. Когда он отступил достаточно далеко, энергетическое поле вновь включилось. Локи мог лишь беспомощно смотреть, как Эмилия беззвучно шепнула: «Я люблю тебя», прежде чем её увели. Шаги удалялись, пока не затихли за лязгом тяжёлой двери. Затем — тишина. Жестокая, горькая тишина. Он снова был один.