My sweet prince

Он незаметно клал свою руку на бедро Тэхёна на интервью, гладил острую коленку, ловил его в свои объятия на очередном концерте, обнимал за талию, проходя мимо, в машине садился рядом и прижимался ближе, что-то шептал ему в ухо, едва касаясь пухлыми губами мочки. Намджун настойчив, но деликатен. Между своими очевидными заигрываниями он делал паузы, временно просто наблюдая издалека, прикрыв ладонью задумчивую улыбку. Он играл в джентльмена, терпеливо пытаясь добиться предмета своих воздыханий. Возможно, именно из-за его чрезмерных стараний Тэхён этой очевидности не видел. Зато видел Чонгук. Он прекрасно замечал, как взгляд лидера то и дело метался в сторону Кима, а уже потом проходился по всем остальным. Как он пропускал его вперед себя, проверял, хорошо ли Тэхён поел, как уделял внимание его одежде, поправляя воротник рубашки, чтобы лишний раз коснуться шеи. Намджун давал ему читать тесты своих незаконченных песен, помогал писать собственные, склоняясь вместе с ним над исписанной тетрадью. Вот только серьезный, сосредоточенный Тэхён не замечал, что лидер смотрит только на его красивый профиль, а не на текст. Чонгук отвернулся, заметив, как Намджун аккуратно взял стоящего рядом Тэхёна за указательный палец прямо в разгар интервью на очередном музыкальном фестивале. Тот вопросительно посмотрел на него, но получил только нежную улыбку. Неуверенно улыбнулся в ответ, но руку не отнял. Все-таки он совершенно ничего не понимает. А Чонгук понимал, и от этого его пронизывало холодом с ног до головы. Он едва удержался, чтобы не скривиться. Казалось, он был единственным, кто смог разглядеть в действиях Намджуна такой подтекст. Чонгук думал, что это его больная фантазия или ревность, в конце концов, ведь сам Чон давно и очень болезненно признал, что ему нравится этот взбалмошный парень со смешной квадратной улыбкой. Однако ему и в голову не могло прийти, что у них с Намджуном настолько похожие вкусы. Поначалу казалось, что это бред. Не было ничего удивительного в том, что лидер заботится о ребятах, в том числе и о Чонгуке. Но Намджун никогда не обнимал его за талию, не делал восхищенных комплементов и никогда в жизни не целовал. Как, например, Тэхёна, что умудрился заболеть из-за резко обрушившихся на Сеул морозов. Слабому Киму от перенапряжения стало плохо прямо во время репетиции, а первым заметил это, конечно же, Намджун. Он опередил Чонгука всего лишь на пару секунд, подлетел к сползающему по стенке парню и моментально поднял на руки. Чимин подбежал к ним с водой, но лидер мягко оттолкнул его и попросил подождать, пока он отнесет Тэхёна в комнату и оставит на попечение его менеджеру. Застыв на месте от шока, Чонгук смотрел, как лидер, не сдержавшись, трепетно прижался губами к чужому влажному виску. Для Чонгука все стало ясно в тот секундный момент. Вся картинка сложилась в голове, как пазл, все догадки стали реальностью. Хуже всего было то, что Намджун, в отличие от самого Чонгука, совершенно не переживал по поводу того, что влюбился в парня, более того — в своего одногруппника. В то время как Чон мучился с этим чувством несколько долгих месяцев, пытаясь избегать, не смотреть, не касаться, задушить в себе всю нежность, которую так хотелось свалить на бедную тэхёнову голову, лидер спокойно начал ухаживать за Тэ, будто это правильно — вот так взять и подставить под удар их репутацию. Чонгук же боялся иной раз даже стоять рядом с младшим Кимом, чтобы, не дай бог, не сорваться, чтобы потом не представлять его под собой, надрывно стонущего, и дрочить в ванной, до боли кусая собственные пальцы. Впрочем, Чонгука несколько успокаивал тот факт, что лидер не спешил признаваться в своих чувствах, а Тэхён их, очевидно, не разделял, принимая подобную нежность за обычные отношения между почти что братьями. Большинство его друзей, не считая одногруппников и Чонгука, были старше, так что он давно привык к роли милого младшего братишки. Весь оставшийся фестиваль Чон не мог расслабиться, едва удерживая себя от того, чтобы не следить за каждым шагом лидера. По дороге домой в голове возникла совершенно сумасшедшая картинка: Тэхён, прижатый крепким телом Намджуна к стене в полумраке их общежития, его широкие ладони на чужих плечах, красные от поцелуев губы… Чонгук вздрогнул и огляделся. Его вымотанные хены успели уснуть, пока он пилил своим мрачным взглядом тонированное окно машины. На плече его мирно посапывал Ким Тэхён, чей телефон выпал из рук и упал точно между раздвинутых ног. Чон зажмурился, краснея от стыда за свои далеко не невинные мысли, и отвернулся. Но тем не менее он был рад хоть какому-то контакту со старшим (не зря он сегодня ходил за Тэ по пятам и успел сесть рядом). Чон был уверен, что Ким заснет, чтобы можно было разглядывать его, пока никто не видит, вдыхать природный запах, смешанный с запахами лака для волос и легкого парфюма, касаться руки и многочисленных колец на ней. Когда они подъехали к дому, на ум Чонгуку резко пришла идея. Если Намджун не боится показывать свою симпатию, то почему Чонгук должен это делать? Почему он решил, что у него вообще нет шанса быть рядом с Тэхёном? Точно! Машина остановилась, зажегшийся в салоне свет разбудил парней. Подгоняемые менеджером, они стали медленно и неохотно выползать на улицу, только чтобы поскорее оказаться в теплой ванне или постели. — Тэхён-а, — Чонгук легонько потряс его за плечо. Парень с трудом разлепил глаза и поднял расфокусированный взгляд на источник звука. — Давай я понесу тебя? Ничего не соображающий парень просто кивнул, не заметив, как заблестели глаза напротив. Чонгук выпрыгнул из машины и присел перед ней на корточки, чтобы Тэ мог лениво забраться на его спину и снова задремать прямо на плече. Захлопнув дверцу, Чон быстро, насколько это было возможно, зашагал в сторону дома, пока его любимый хён не успел замерзнуть на ледяном ветре. Он нарочно не искал глазами Намджуна, и так прекрасно зная, что тот провожает их взглядом. И каких же усилий стоило не улыбнуться. Впрочем, лидер сейчас должен волновать парня меньше всего. — Чонгу-у-у-к, — лениво протянул Тэхён, когда Чонгуку все-таки удалось дотащить его до кровати и бесцеремонно кинуть на нее. — Раздень меня, пожалуйста, я в ду-у-уш хочу. В любой другой ситуации Чонгук отшутился бы, скрывая свое смущение, назвав Кима ленивой задницей, и пошел бы в собственный душ под потоки ледяной воды — чтобы остудить горящее от такого предложения тело, но не сейчас. Не сейчас, когда Тэ лежал перед ним такой милый, сонный, податливый. Не сейчас, когда в любую минуту мог зайти Намджун и проверить состояние своего тонсена, предложить ему свою помощь… О нет, ни за что! Чонгук улыбнулся и стянул с довольного хёна широкие штаны (ботинки он скинул еще в прихожей), затем медленно начал расстегивать большие пуговицы теплого кардигана. Ким лежал и наслаждался полубессознательным состоянием, думая про себя, что потом надо будет как-нибудь отблагодарить Чона за такую заботу. В то время парень добрался до его водолазки и стянул ее, растрепав идеально уложенные стилистами светлые волосы. Руки Чонгука замерли над нижним бельем на короткий миг, но после уверенно потянули его вниз. Здесь внезапно оживившийся Тэхён остановил их и приподнялся на локтях, с благодарностью посмотрел на Чона, решив больше не мучать его. — Спасибо, я дальше сам… как-нибудь… — Ким собирался встать, но чужая горячая ладонь толкнула его в грудь, заставляя упасть обратно. Нависший над ним растрепанный и стремительно краснеющий Чонгук тем не менее выглядел совершенно уверенным в том, что делает. — Ты чего? — А ничего, хён, — хрипло прошептал парень, резко прижавшись к полуобнаженному телу своим, заставляя задержать дыхание. — Ты меня с ума сведёшь скоро. Ничего не понимающий Тэхён уперся ладонями в крепкую грудь напротив и нахмурился: — Если ты так не хотел помогать любимому хёну, то мог бы просто сказать об этом, — он завозился, пытаясь вылезти из-под Чона. — Пусти! Но Чонгук не только не пустил его, схватив за бедро, он раздвинул коленями ноги Тэхёна и вжался в пах. Ким ахнул, выгнулся и пораженно уставился на тяжело дышащего ему прямо в губы парня. Чонгук скользил по его красивому лицу взглядом, чувствуя, как давно сдерживаемое желание коснуться рвет изнутри все его тормоза. Второй ладонью он сжал тэхёнову ляжку, прошелся выше по гладкой коже, кончиками пальцем сосчитал ребра и накрыл своей ладонью его ладонь, что до сих пор не пускала ближе. Чонгук видел разгорающееся негодование на лице Тэхёна, чувствовал его напряжение и еще больше напрягался сам. Он ведь не мог так с ним поступить, не мог заставить его чувствовать себя использованным, униженным. Не мог потерять тех отношений, что уже есть между ними, поэтому… — Хён, пожалуйста, послушай… — начал Чон, внимательно наблюдая за парнем. — Мне сложно сейчас объяснить тебе происходящее. Я чувствую к тебе… черт… Когда-нибудь я обязательно это сделаю, окей?.. Но сейчас я просто… прошу тебя довериться мне, хорошо? Если тебе станет неприятно, я сейчас же уйду. Тэхён молчал какое-то время, но после нерешительно убрал руки, опуская их вдоль тела. Привыкший доверять одногруппникам как собственной семье, частью которой они, по сути, и являлись, он верил Чонгуку. Тем более, когда тот смотрел так умоляюще и вместе с тем так жадно — завораживающе. Что бы там парень ни задумал, Тэ был уверен в нем. С самого начала Ким, как и остальные, чувствовал ответственность за самого младшего в команде. Именно он был с Чонгуком в минуты слабости, он учил его не стесняться своего тела, своих талантов, своего собственного мнения, своих эмоций. Тэ принимал с ним ванну, спал в одной кровати, ел с ним, рос с ним, в конце концов. Ким Тэхён не настолько глуп, чтобы не понять, что хочет попробовать с ним Чонгук. Но вместо ожидаемого отвращения к нему пришло любопытство и желание помочь парню разобраться в своих чувствах, пусть даже и таким способом. Не встретив сопротивления и убедившись, что Тэхён не собирается никуда сбегать, Чонгук попросил его закрыть глаза, чтобы не смущаться так очевидно. Тэ повиновался, а Чон начал с мягких поцелуев по длинной шее. Тэхёну понравилась его нежность, неспешность. Он и подумать не мог, что младший умеет быть таким трепетным и чувственным. Стоило горячим губам младшего коснуться уха, мурашки побежали по всему телу. Чонгук нашел одну из эрогенных зон хёна, а поняв это, начал вылизывать ее, срывая рваные вздохи с приоткрытых губ. Чонгук улыбнулся, понимая, что Тэхён наслаждается. Он не оттолкнул его, не побежал рассказывать всем парням, какой Чонгук насильник и извращенец. Он просто принял его. Почувствовав руку в своих волосах, Чон осмелел и спустился ниже. Он накрыл губами сосок Тэхёна, втянул, слегка прикусил. Второй больно зажал между пальцев, чувствуя, как волна дрожи прошлась по чужому телу. Она передалась и Чонгуку, заставляя сдавленно хрипеть имя хёна, хотеть его еще больше. Не сдержавшись, Чон сжал бедра Тэ и развел сильнее, больнее, чтобы проехаться своим возбуждение по чужому. Ким застонал, практически захныкал от накатившей волны удовольствия и инстинктивно вскинул бедра вверх, чтобы продлить его. — Чонгук-и, боже, — прохрипел, отрывая голову младшего от своей груди, чтобы посмотреть в его лицо. Щеки красные, губы влажные, дыхание совсем сбитое. Все это заставляло Тэ умиляться, вызывало сильное желание тискать, как любимого щеночка, и… целоваться с ним, пока губы не станут кровоточить. Что он и сделал, притягивая Чона за шею и обхватывая ногами его тонкую талию. Чонгук озверел моментально, принялся хаотично шарить ладонями по чужому телу в попытках успеть коснуться, где только можно и где нельзя. Его опечатки можно было снимать везде. Они горели как ожоги. Чон сжимал до синяков бедра, царапал ягодицы, гладил плечи и щеки. Они оба не запомнили, как младший снял черное худи вместе с футболкой, чтобы быть с хёном кожа к коже, чтобы ощущать ее тепло и мягкость, упругость мышц. Он тёрся об Тэхёна, целовал, чувствуя, как его широкий язык лижет ему губы, оставляя между ними тонкую нить слюны. Это было лучше всяких снов и фантазий, ведь здесь хён стонал намного громче, отзывался на ласку, смотрел прямо в глаза и беспорядочно шептал его имя своим низким сексуальным хрипом. Чонгук успел забыть и о лидере, и о своей ревности, и обо всем на свете, когда краем глаза заметил чей-то высокий силуэт в дверном проеме тэхёновой спальни. Не переставая целовать хёна, он слегка повернул голову набок, и этого хватило, чтобы суметь различить шокированные глаза замершего Намджуна. Напрягаясь всем телом, Чонгук обнял Тэхёна одной рукой, прижимая к себе так крепко, чтобы не оставить между ними и жалкого сантиметра. Ему хотелось закрыть хёна своим телом, вжать в себя намертво, чтобы никто не смог оторвать. Чтобы только он мог видеть, как дрожат его ресницы, как вздымается его обнаженная грудь, как пот стекает по мышцам напрягшегося живота и собирается во впалом пупке… Чонгук снова поцеловал Тэ, на этот раз агрессивнее, кусая губы и проглатывая его стоны. Темный силуэт исчез, будто его и не было, позволяя расслабиться и улыбнуться в ключицу хёна. Возможно, с завтрашнего дня Намджун больше не потревожит их. Не лишним было бы поговорить лично, ведь, как бы то ни было, Чон уважал и любил его, как родного брата, и хорошими отношениями с ним очень дорожил. Младший был уверен — они поймут друг друга. Задумавшись, Чонгук пропустил тот момент, когда возбуждённый Тэхён снова потянул его за волосы и жарко зашептал на ухо: — Чонгук, прикоснись ко мне, пожалуйста, — умолял он, поглаживая коленкой бок младшего. — Что? — Господи, Чонгук, ты что, серьезно… — Ким закатил глаза и, схватив его руку, прижал ее прямо к своему возбужденному члену. Чонгук инстинктивно сжал ладонь, а в ответ услышал такой громкий, такой возбуждающий стон, что застонал сам. Ткань под его пальцами была влажной. Он посмотрел на жадно дышащего Тэхёна и понял, что завел его до такой степени, что тот вряд ли сможет остановиться. Чона же остудили мысли о Намджуне, и только в эту секунду он понял, что его план по безобидным поцелуям с хёном далеко перешел свои границы. Чем больше Чонгук думал, тем больше терялся между жутким желанием взять Тэхёна здесь и сейчас и пониманием того, что оба они (больше, конечно же, Тэхён) могут пожалеть об этом потом. Так нельзя. — Чё-ё-ё-рт, Тэ, — захныкал Чонгук, уронив голову на грудь Кима. Как же трудно заставлять себя отрываться от такого горячего тела. Не дав хёну опомниться, он крепко прижался к его губам, поцеловав до того невинно, что, по сравнению с предыдущими поцелуями, это казалось смешным. — Прости меня, пожалуйста, но… давай завтра поговорим об этом? И, еще раз чмокнув его в щеку, Чонгук вылетел из комнаты. Тэхён же остался в шоке смотреть на свой высокий полоток со сбитым дыханием, с расцелованным, горящим изнутри телом и изнывающим внизу возбуждением. Ему потребовалось несколько минут, чтобы поостыть и осознать, чем они с младшим здесь только что занимались. Вспыхнув сильнее, чем самые яркие звезды на небе, он закрыл лицо руками и замотался в одеяло, чтобы в ту же секунду досадливо застонать. *** На следующее утро судьба опять свела их вместе в общей гостиной, куда Чонгук пришел уединиться и потратить свой выходной на то, чтобы придумать, чем же объяснить Тэхёну свое вчерашнее поведение. Но, когда тот зашел в комнату с его аккуратно сложенными вещами, которые они в пылу страсти разбросали, уже почти придуманное оправдание вылетело из головы. Зато его одежда прилетела ему прямо в лицо и упала на колени, а стремительно приближающийся Тэхён не выглядел таким же смущенным. Наоборот — он достаточно нетерпеливо и уверенно поднял младшего с дивана за воротник и приблизился так, чтобы их носы могли соприкасаться. — Если ты в следующий раз оставишь меня в таком состоянии одного, — прошипел он, — я тебя прибью. И, резко развернувшись, широкими шагами пошел на выход, чтобы Чон не успел заметить снова покрывающую его лицо краску. Впрочем, Чонгук все равно не заметил бы, занятый прокручиванием в голове этого самого «следующего раза». *** — Япона мать, наконец-то, — вздохнул Намджун, прислоняясь к стене рядом с приоткрытой дверью в общую гостиную, где только что состоялся весьма краткий диалог Чонгука и Тэхёна, который, тем не менее, поставил все точки над «i» в их отношениях. — Я думал, вечно придется притворяться влюбленным идиотом. Стоящий рядом Чимин — тот, кто придумал вытрясти из нерешительного и такого до жути очевидного Чон Чонгука ревность — радостно отбил ему пятюню.