Из-за тебя

Есть моменты, чей исход предначертан судьбой, у которых нет доброжелательного выхода или хотя бы такого, чтобы сердцу спокойно было. Тэхен, переезжая через границу, знал, чем чревата эта затея брата, прекрасно представлял, что с ним станется после ловли одного единственного сутенера, какой позорной будет ситуация в будущем и что именно она будет служить бесповоротным вредом бизнесу Чона. Но все случилось слишком быстро: Чонгук вцепился в Тэхена всеми руками, ногами, не желая ничего слушать против, насильно потащил старшего брата в аэропорт и вот уже как с час катает в пределах Нью-Йорка. — К чему эта морока? И зачем все так быстро? Я даже Чимину не успел сообщить о своем уезде, — дулся в салоне дорогого авто Тэхен, не желая смотреть в сторону младшего брата, скорей всего боясь увидеть в них никому не нужное тепло и заботу, а после и вовсе прочитать в них то затаенное «тебя спасаю, дурачок». — А он должен знать? — не оборачиваясь на брата, поинтересовался Чонгук, явно испытывая странную и непривычную ревность, которая все эти пять лет спала беспробудно и не думала просыпаться. — Слышал, Чон, сообщи Пак Чимину о нынешнем местонахождение Тэхена и скажи, чтобы тот не волновался, — уже обращаясь к водителю, по совместительству который и секретарь Юнги, приказным тоном попросил брюнет, доставая телефон из внутреннего кармана пиджака. Для Тэхена в новье и город, и страна, и люди, но большую дикость оказывал молодой человек — водитель — тихий, спокойный, одетый с иголочки, как и Чонгук, на вид казался даже умным, воспитанным. Но больше всего рыжеволосый удивился тому, что после просьбы брата, которая больше всего была похожа на приказ, этот незнакомый Тэхену человек лишь кивнул в знак согласия и ответил краткое «Хорошо, господин». — Господин хуев! — воскликнул вслух старший брат и поежился от всей этой картины, для него неприятной и мутной, дикость! Чонгуку ничего не оставалось делать, как усмехнуться на столь зверские повадки старшего и ответить чем-то вроде немой улыбкой. — Это — Чон Хосок, личный секретарь нашей семьи, так что привыкай к нему, хён. — А мне-то он на кой-сдался? — в ответ фыркнул старший, не отводя взгляда от того самого Хосока, пристально изучая его. Можно даже назвать это проснувшимся интересом, как к новой игрушке, которой в детстве, к сожалению, не было. — Юнги на какое-то время останется в Сеуле, а Хосок поможет тебе освоиться на новом месте, — не обращая внимания на уже впритык глядящего на него брата, Чонгук проверял свои рабочие дела по телефону, немного уходя из реальности в кипу цифр и неотложных дел. Тэхену в новье, повтор. И даже Чон Чонгук уже кажется не тем мальчиком, каким его когда-то знал сам Тэхен, теперь он изменился, стал более мужественнее внешне, умнее внутренне, и сказать, что это плохо, нельзя, ведь каждый должен понимать, что к этому и нужно было стремиться. Рыжеволосому возможно стыдно за то, что не стал добрым и подобающим примером для своего брата, что вырос никем и плавает в луже болота, а ведь понимает Тэ, что мог стать лучше, но не смог, не захотел. — А ты… — решаясь, но не до конца, Тэхен все же заикнулся, но прикусил язык и отвернулся от брата, предпочитая разглядывать незнакомые ему места и удивляться их величием и красотой. Рыжеволосому неприятна та мысль, что притащив сюда, в неизведанность, Чонгук может с легкой душой его покинуть. Он только нашел его и вот так уже вскоре отказывается. Но старший молчит, и будет делать это вплоть до того, как не поймет сам: осталась ли в Чонгуке та братская привязанность, что была в детстве? Но если даже как-то мельком рыжеволосый почует, что все утрачено, то и захлебнуться в грязи будет не так страшно, но больно, бесспорно. — Тэхен, я, как только закончу с работой, приеду, обещаю, — поняв к чему клонит старший, Чонгук начал оправдываться и слишком смазливо, неправдоподобно, что Тэхену аж тошно стало и брезгливо от собственного брата. — Да пошел ты, — обиделся старший. Но разве может Чонгук украденную принцессу и по совместительству родного брата оставить горевать из-за пустяка? Брюнет хоть и понимает, что может для него это и пустяк, но ведь быть может для Тэхена оно что-то значит. Младшему пришлось оставить телефон на сиденье и обратить все свое внимание на брата, который, к слову, обиделся настолько, что даже не смотрел в окно, а лишь закрыл глаза и откинулся на спинку кожаного салона. Интерес ко многому пропал, как и настроение в целом. — Хён, — не своим голосом протянул Чонгук, двигаясь к брату ближе. — Нуу, хё-ё-ё-н! Ноль реакции. Тэхен чувствовал, как тяжелая рука накрывает его бедро, как щипаются те настырные пальчики и в голове возникает не образ Чонгука с желанием поиграться или просто развеселить его, в голову начали стучаться картины недавнего прошлого, с мужиками и озабоченными руками, как они точно так же трогали его, но желали уж точно не развеселить, а раздвинуть ножки и действовать. От грязных мыслей Тэхен покраснел, подпрыгивая на месте и больно ударяясь затылком о крышу машины. Тэхен выглядел напуганным, что даже не заметил, как в порыве эмоций ударил машинально по лицу Чонгука, оставляя на щеке брата красное пятно. Зажав руками рот от произошедшего, Тэ думал о том, как бы не заплакать, ведь испугался собственного брата, испугался по сути того, чего не должно было быть никак, но старшему страшно, даже сейчас. Чонгук в шоке схватился за щеку и немедля повернулся к Тэхену, не зная, как и реагировать. Все, что он видел перед собой — маленький напуганный комочек несчастья, внутри которого накапливается целый океан слез, но лопать его Чону не хотелось бы, так же как и узнавать ответы на свои вопросы по типу «почему ты меня ударил?» и «что такое, Тэхен?» Чонгук счел правильным смягчить свое выражение лица и, подняв руки вверх словно сдавшийся преступник, отодвинуться обратно на свое место. — В детстве ты меня не бил, когда я тебя щекотал, — наигранно надул губки Чонгук и выжидал какого-то успокоения со стороны Тэхена, которое все никак не приходило. — Хосок, останови у какой-нибудь кафешки. — Хорошо, — кивнул водитель и продолжил путь и глазом не моргнув на происходящий ужас сзади. — Не трогай меня больше, — после долгого молчания подал голос Тэхен и, дабы добавить ясность в свои слова, уточнил: — там… На что Чонгук лишь сглотнул и закрыл глаза. Кажется, с этими словами он получил ответы на свои вопросы и они не просто пугали, они изводили откуда-то изнутри. Но отвечать, слава богу, не пришлось и вздохнули с облегчением оба, когда Хосок остановился около кафе-пекарни со вкусностями. Но даже если бы и пришлось говорить что-то в ответ, Чонгук бы не смог и вымолвил бы чушь несусветную, которую так или иначе Тэхен бы понял и смутился. Уже в кафе Тэхен понял, что Чонгук подобные заведения навещает не часто, а если можно сказать, то вообще не ходит в кафе. Это сдало его неумение делать заказы, выбирать самое вкусное из предложенного и толком излагать свои мысли перед прибывшей официанткой, но так или иначе выбор сделал за двоих — заказал два шоколадных пирожных и две порции латте. Тэхен лишь молчал и усмехался потерянности в глазах младшего и его выбору. Годы летят, а значится, что и память подводит, старушка. — Шоколадные кексы? — озадачился Тэхен. — Я ведь не ем шоколадные кексы. — Ты только попробуй, таких в Сеуле нет, поверь, — на радость, что уже с первых минут Чонгук может заманить и очаровать вкусностями Америки, ответил брюнет и растянул губы в улыбке, когда заказ незамедлительно принесли. — Ты ведь побудешь сегодня с Хосоком на пару часов? Я только отправлю Юнги все необходимые документы и вернусь. — Лучше бы оставил меня в Сеуле, там бы хотя бы не так скучно, — рассердился старший брат, получая в ответ настороженный взгляд Чонгука, в котором читались уйма недовольства и немое «молчи лучше!», на что пришлось закрыть рот на эту тему. — Ты правда хочешь, чтобы я это съел? Не отрывая прямого взгляда от принесенного пирожного, Тэхен пытался не раздувать из мухи слона, не показывать свои искренние чувства по этому поводу и ждал верного ответа. Но он не последовал, и это убивало максимум, а как минимум -разочаровывало. — Sure! — в ответ улыбнулся Чонгук, отпивая свой любимый кофе. — Когда мы были маленькие, — откусывая небольшой кусочек пирожного начал Тэхен, — мама всегда покупала шоколадный торт, потому что ты его безумно любил. — Рыжеволосый, закрыв глаза, стал делать большие укусы, пока не запихал всю вкусность себе в рот и не начал пережевывать ее. — Но ты ругал ее… — Чонгук смотрел на Тэхена и не припоминал подобного из его жизни да и волновало в данный момент не нахлынувшие воспоминания старшего, а его тяжелое дыхание и покрасневшие глаза, которые постепенно наполнялись слезами. — … ты говорил «зачем ты покупаешь то, чего Тэхен не сможет поесть?» Закончил шепотом старший и закашлял. Чонгук не понимал ничего, но поведение брата пугало и заставляло действовать бессознательно. Парень подорвался с места, огибая стол и становясь перед старшим на колени. — Тэхен, что с тобой? — взволнованным тоном прокричал Чонгук чувствуя как тело старшего забилось в легких судорогах, а тот непроизвольно стал хвататься за горло. — Боже, Тэхен-и! Вспомнил. И как Чонгук мог такое забыть, ведь все свое детство, находясь рядом со старшим, он огораживал того от шоколада, прекрасно понимая, чем чревато это все. Но сейчас винить себя и тратить время на бессмысленные оправдания нет возможности, нужно как можно быстрее доставить рыжеволосого в больницу. Долго не думая, Чонгук открыл Тэхену рот, достал остатки шоколадного пирожного оттуда, после чего уверенно и твердо схватил уже теряющего сознания брата на руки. — Тэхен, подожди еще немного, — бежав к машине, Чонгук смотрел, как задыхается в собственных руках брат, как он с мокрыми от слез глазами молит о кислороде, говорит безмолвно о том, что тяжело, что вот-вот отключится. Но Чонгук рычит: — Идиот, только попробуй отключиться! Но когда в последний раз Тэхен слушался. Отключился, последнее видя перед собой чистое голубое небо и слыша сбитое обеспокоенное дыхание брата… Тэхен по пробуждении, еще не открыв глаза, чувствовал, что одинок. Скорей всего, ему всегда было по жизни тяжко, ведь шел он в одну ногу с младшим братом, а на деле оказывается, что всегда был один. В палате было слишком прохладно, а если учесть, что парень не переносит открытых окон, не важно в какое время года: лето или зима, — то Тэхен очнулся лишь потому, что кончики пальцев начали холодеть так же, как и нос с ногами. Тэхен открыл глаза и перед собой увидел лишь обеспокоенную медсестру, цвет кожи которой был черный. Парень не просто вскрикнул, он и от ужаса закрыл глаза, зовя на помощь брата. Для него увидеть афроамериканца — непостижимое, и эту встречу можно считать единственной в его жизни. Девушка хоть и была оскорблена поведением пациента, но виду не подала, ведь это ее работа: улыбаться и помогать больным. Когда девушка удостоверилась, что все показатели в норме и убрала капельницу, в палату вошел Хосок. Тэхен смотрел на знакомое лицо и выжидал, что через некоторое время войдет и Чонгук тоже, но желаемое не исполнилось и это послужило мелким шажком к истине, которую так не хотелось принимать. Рыжеволосый хочет верить, что его жизнь изменится с приходом Чонгука, но на деле ничего не меняется. И слез нет плакать, и сил искать оправдания брату. Такова судьба, пора смириться. Медсестра, закончив процедуры с Тэхеном, начала с улыбкой говорить о чем-то Хосоку, то, что Тэхен хоть и слышал, но понимал мало чего. Как только разговор приобрел заключающую точку, девушка вышла, напоследок улыбнувшись Тэ, а секретарь Чон велел одеваться. — Я надеялся, что умру, — сквозь фальшивую улыбку прошептал Тэхен, думая, что он не будет услышан и хоть как-то прокомментирован. — Опасность миновала, Чонгук вовремя доставил тебя в больницу, — без эмоций на лице сухо ответил Чон и продолжил стоять подле койки, выжидая, когда Тэхен закончит с переодеваниями. А рыжеволосый и не торопился. Медленно избавился от больничной одежды, при этом совсем не смущаясь своего обнаженного тела перед парнем. После чего столь же медленно натянул на себя нижнее белье и встал на ноги перед носом Хосока. — Если бы Чон Чонгук не заставил бы меня съесть то пирожное, то и никуда бы спешить не пришлось, — процедил Тэхен, попутно натягивая на стройные ноги джинсы. — Кстати, где он? — Чонгук на своем рабочем месте, — все так же сухо отвечал парень в черном костюме. — Он велел мне доставить тебя домой. Не мог бы ты поторопиться? Что и следовало доказать. Тэхен не удивляется ответу, соглашается со своими внутренними размышлениями на тему «никому не нужен» и уже начал жалеть, что смог очнуться сегодня после асфиксии. Но больше всего из себя выводил тот факт, что Чонгук — эгоистичный мудак, который думает только о себе. Полностью одевшись, Тэхен засунул руку в карман джинс в поиске ценного и важного, которое всегда сопровождало его по жизни. Но этой вещицы не оказалось на месте и уже было можно начинать паниковать и устраивать шумиху. — Мой кулон! — воскликнул Тэхен. — Где он?! Парень начал вертеться из стороны в сторону, оглядывая палату целиком, будто обронил ценность именно здесь. Но и тут не было. — Где мой кулон! — заистерил в голос Тэхен. Хосок не совсем понимал, о чем говорит парень, и ему было откровенно все равно, ведь главной задачей на сегодня — отвезти это недоразумение домой, а там и дело с концом. Но рыжеволосая бестия лишь только все усложняет. Пищит и рыпается, переворачивает палату вверх дном и пытается отыскать того, чего здесь точно нет. — Тэхен, поехали. Я прикажу, чтобы твой кулон нашли, — схватив парня за запястье, Хосок повел младшего на выход, уворачиваясь от его нелепых попыток ударить и колких слов-оскорблений. — Нет-нет! — не прекращал истерить Тэхен. — Это важно, блять, пусти! Но Хосок обучен всему и с легкостью выпроваживает рыжеволосого за пределы здания, заталкивая его в авто и увозя домой. Улыбнувшись своей работе, с которой он на отлично справился, Хосок в душе не чаял, какой кулон ему предстоит найти, но пообещал ведь. Чонгук явился домой как обычно, только поздним вечером, когда кухарка уже ложилась спать, работницы заканчивали свою работу и расходились по домам, а Юнги обычно подъезжал следом же за Чонгуком, отчего им никогда не было скучно, они и ужинали вместе в полночь. Сейчас же Юнги нет и, стоя на кухне, еще не успев раздеться, Чонгук чувствовал некую долю тоски. Но наводящие на грусть мысли развеял откуда не возьмись появившийся Тэхен. Рыжеволосый разгуливал по дому в одном нижнем белье и забавных тапочках, которые Чонгук еще не видел в доме, но оценил огромный рог единорога. — Я завтра же еду обратно! — выдвинул недовольства Тэхен, опуская всякого рода формальности. — Я просто не хочу, Чон Чонгук, проебать свою жизнь здесь. Чонгуку оставалось лишь закрыть глаза и, устало сняв пиджак, кинуть его куда придется и присесть за барную стойку. Хотелось выпить молока, но кажется придется заваривать какао, без него не обойтись. — Я не хотел оставлять тебя сегодня одного, прости. — Мне похуй. Без тебя даже легче было, — огрызнулся в ответ Тэхен. — Я не собираюсь здесь жить. — Тэхен! — повысил голос младший. — Зачем ты делаешь это? Чонгук жалостливо взглянул на брата, пытаясь найти хоть каплю того самого Тэхена, что он знает. Но от старшего тем прежним даже и не пахнет. — Делаю что? — переспросил старший. — Вновь бежишь от меня, — на выдохе пояснил Чонгук и добавил: — просто дай мне шанс все исправить, вернуть нашу связь. Тэхен не мог выслушивать бессмысленный бред из уст брата, смотреть на него никчемного тоже желания не было. Оставалось лишь прыскать ядом, убивать бездушным взглядом и бить, бить, бить, пока не сделает так же больно, как и ему сейчас. — Ты ее проебал сегодня, — усмехнулся Тэхен, разворачиваясь к Чонгуку спиной и направляясь к холодильнику. — Нужно было и твое пирожное съесть, чтобы сдохнуть, и заставить тебя страдать, надевая на тебя оковы… И так хотелось продолжить издеваться, но даже дверцу Тэхен не успел открыть, как младший брат припечатал рыжеволосого к холодильнику, заламывая руку за спину. — Ты не умрешь так быстро, хён, — рычал на ухо Чонгук, прибавляя острой и тугой боли, вдавливая брата в поверхность рефрижератора. Тэхен не ожидал подобного со стороны брата, казалось, прошлое остается в прошлом и нечего лезть в настоящее, но Чонгук применяет физическую силу, как и тогда. И от действий младшего по телу рыжеволосого проходит дрожь. Скорей всего, не страха, нет, — ностальгии. — И ты останешься со мной, даже если ты этого не хочешь. Ты останешься потому, что этого хочу я. Чонгук прочувствовал через ладонь, как кожа старшего покрылась мурашками и стало любопытно: от страха ль или от воспоминаний? Так или иначе, Тэхен не рыпается, не пытается сбежать и даже не пищит о том, что больно, хотя Чонгук держит его довольно-таки сильно. Тэхен закрыл глаза и представил те моменты его недавнего прошлого, когда от своих клиентов он требовал жестокости, молил и мурлыкал о том, чтобы тот или иной сделал больно. Это ничем не могло быть оправданно, но насилие всегда приносило большое и бурное возбуждение в теле Тэхена, точно так же, как и сейчас. Но стоит Чонгуку отпустить Тэхена, как вся правда будет открыта. И как же стыдно станет Тэ, когда Чон не просто увидит стояк, а именно стояк на собственного брата. Хотя по большей степени эрекция проявилась не из-за Чонгука, а из-за его махинаций. — Будь уверен, что никуда ты не уедешь, — продолжал рычать на ухо старшему Чонгук, параллельно попуская хватку. Но Тэхен остановил его, удерживая чужие руки на своем теле. — Подожди! — вскрикнул старший, попытался на ходу придумать весомое оправдание и как можно скорее избавиться от возбуждения. — Мне… Мне, бля, холодно. Но это глупо. Чонгук тут же отпустил Тэхена и развернул к себе лицом. Рыжеволосый мог только догадываться: заметил ли Чонгук его эрекции или же нет, потому как младший лишь холодно смотрит прямиком в глаза, не говоря ни слова. — Пусти! — не выдержав пронзительного взгляда Чонгука, старший начал думать, какой из способов, крутящихся в голове, самый надежный и результативный. Но кроме как бежать, пока есть шанс, Тэхен ничего не предпринял. — Ага, сейчас, — усмехнулся брюнет, ставя подножку старшему и наслаждаясь моментом его падения. — Мне вот интересно теперь стало, что тебя так возбудило? Почувствовав жгучую боль в груди и в коленях, Тэхен не спешил плакаться и завывать о колкостях в его теле, напротив, от всей ситуации он ловил кайф по максимуму и радовался, как ребенок леденцу, насилию брата. Чонгук медленно, но уверенно занял место на мягких ягодицах Тэхена, наклонился к уху поближе, чтобы его голос казался более властным и томным, после чего добавил: — Ты ведь мой братишка, так почему так реагируешь на меня? — Да пошел ты, — психанул Тэхен, пытаясь спихнуть с себя обнаглевшего брата и высвободиться от столь теплого и приятного плена, но Чонгук льнет ближе своим разгоряченным телом, ручками своими безбожно сжимает рыжие пакли и оттягивает голову на себя для большего удобства. — Где твои манеры… — Где твои манеры?! — в кухне раздался грубый голос Юнги-хёна, который узнал лишь Чонгук по его хриплым дефектам и специфической притягательности. Чонгук резко разжал руки, не задумываясь о том, что Тэхен поранится. А рыжеволосый ударился, так еще и сопровождалось это все глухим стуком челюсти о паркет и протяжным стоном. Больно. — О-о, хён, ты приехал, — мило улыбнулся Чонгук, как-будто здесь и сейчас ничего не происходит. Встав на ноги, Чон, не обращая внимания на обмякшего брата на полу, который всеми силами пытался подняться и исчезнуть, направился прямиком к только что приехавшему Юнги. — Я думал, ты останешься там на пару дней, — обняв хёна за шею, с легкостью выдохнул Чонгук. — Поэтому решил избить брата? — недоумевал Юнги, пытаясь казаться твердым и холодным, серьезным как никогда, но не мог, просто потому, что Чонгук жмется так по-щенячьи и тепло, ради чего Юнги и приехал так рано. Чонгук ничего не ответил на поставленный перед ним вопрос, считая, что данная ситуация касается только его и Тэхена, третьему нечего вмешиваться. Парень проводил взглядом удаляющегося Тэ с разбитой губой и похрамывающей ногой, улыбнулся своим мыслям в голове и пожелал Мину спокойной ночи. Но блондин был уверен полностью, что спокойной она для него не будет. Чонгук ушел, оставил его одного, и на душе осел осадок ревности к своему племяннику, ведь до этого Юнги был уверен, что кроме него у Чонгука никого нет, а теперь стал понимать, что появился Тэхен. Точнее, он всегда был рядом и его место в жизни брюнета намного ближе, чем Мина. Юнги оставил свою сумку на полу, туда же бросил пальто и на секунду закрыл глаза. — Я ведь ничего не знаю о Тэхене, — прошептал в пустоту блондин. — Достоин ли он моего Чонгука? Бред! Он же его брат! И мысли сами по себе стали одна за другой навещать своего обладателя, грузили его глупостями, простой несбыточностью и угнетали одним лишь «а ведь все могло быть не так», после чего «если бы ты не отдал то письмо». Юнги знал и верил, что в жизни все не просто так, не потому, что кому-то так захотелось. Все идет своим чередом и Тэхен в его жизни должен в обязательном порядке оставить свое пятнышко, каким бы оно не было.