Из-за тебя

Чонгук уходил. Чонгук сомневался. Чонгук остался. Он бы все отдал, лишь бы не испытывать более этих терзающих чувств, того сомнения, что поселилось в нем после действий старшего, и после тех полных любви глаз. Как бы то ни было, уйти сейчас не позволяла может быть совесть, а может то непонятное и инородное, что отключило разум и приказало остаться ждать в гостиной, не ехать за Тэхёном, не унестись с ним в унисон, в счастливую жизнь или хотя бы пародию на нее, а остаться и ждать. Юнги же спустился быстрее, чем ожидалось. Он уже не выглядел столь помятым и мокрым, падшим и лишенным всего. Умывшись и одевшись с иголочки, он стал походить на себя прежнего, на человека при виде которого нельзя не удержать улыбки. — Ты чего еще здесь? — искренне удивился Мин. Увидеть своего племянника после всего произошедшего было не просто удивительно, это было на ровне с шоком и глупыми домыслами о том, что Юн просто выглядит жалким, вот все с ним и остаются. — Тебя Тэхён заждался. — Хосок ждет нас у ворот, — проигнорировал реплики старшего Чон, и, поправив рукава темного свитера, попытался расплыться в искренней улыбке без капли жалости в очах, которая, как бы того не хотелось, но присутствовала. Юнги не стал препираться и просить о том, что правильно, а не о том чего хотелось больше всего. Тэхён для Мина ровным счетом никто, не считая того, что он как бы такой же родственник, как и Чон. Для блондина же то существо, что звалось братом его сладкого мальчика, было тем самым простым существом, которое успело нагадить и не убрать. Больше всего Мина раздражают такие люди, хотя сам, признаться, относится к их числу. Нагадить и не убрать. Остаться эгоистом и довольствоваться тем, что наконец-то получил желаемое. Хоть и не в полной мере, но один факт, что Чонгук рядом и никуда не собирается убегать, тешил, так сильно, что Мин уже ближе к кабинету доктора задрожал и крепко схватился за плечо младшего. — Чего? Болит? Что? Голова? — напугался резкой смене настроения Мина Чонгук, и, схватив того под локоть, усадил на кушетку возле двери доктора Ли. — Немного осталось, давай войдем. — Нет, все нормально. Можешь идти. — Я отправил Чимину сообщение, — соврал младший, зная, что уйти сейчас он просто напросто не сможет. А чтобы все потом не всплыло на сушу, сообщение можно написать и позже. — Так что пошли. Но оповестить Чимина о своей невозможности забрать Тэхёна Чонгук так и не вспомнил. Прием у доктора оказался слишком долгим, а отпускать руку старшего не хотелось и под дулом пистолета. Хотелось поддерживать его так же, как в свое время умело поддерживал Мин. Хотелось полюбить так же, как сейчас с любовью в глазах и благодарностью любит его старший. Но голова забита не тем и место для Юнги… его просто нет. Тэхёна оказалось слишком много, и даже если есть местечко где-то в глубине сердца, то его однозначно недостаточно для такого человека, как Мин. Чонгук не хочет обманывать никого, и в первую очередь самого себя. Вселенная одна, так зачем надрываться и создавать что-то иное, похожее на нее. Пользы от подобного ноль, боль уничтожит все созданное.

***

Весь вечер Чимин то и дело скрыто, но умело поливал Чонгука грязью, да так, чтобы мотив понимал один лишь он, и Тэхён вновь не надел на себя маску обиженного. Да и к чему бы все это привело, когда обида на младшего брата возрастала с каждой секундой, а после звонка Хосока Юнги и вовсе достигла своего предела. Все оказалось намного проще, чем представлялось. — Чонгук вместе с Юнги, — оповестил ребят Хосок параллельно присаживаясь на свободное место за столом. — Они только приехали домой. Говорить о том, что в больнице они были не просто так да и к тому же вместе, Хосоку не позволяла конфиденциальность. Но смотреть на то, как поник русоволосый прямо на глазах, было невыносимо и все, что смог сказать в поддержку младшему это: — Тэхён, не стоит сердиться на Чонгука. Думаю, он вскоре тебе сам все расскажет. Но подобные слова ни разу не успокоили. Если только поселили интерес и никому ненужное любопытство. Тэхён после плохой новости больше не желал притрагиваться к еде, даже когда согрелся его любимый зеленый чай и к столу подали роскошную сладость. Лишь ночью, когда Хосок все же посчитал правильным оставить свою пассию вместе с Тэхёном и дать им возможность вновь вспомнить старые добрые ночи под одним теплым одеялом и не менее теплыми объятиями, Чон уехал, по его же словам, домой. Черноволосый не собирался спать, уж слишком сильно он соскучился по своему единственному и неповторимому другу, чьих объятий жизненно не хватало. Завалившись на кровать русоволосого, Пак без капли стеснения прокрался под единственное одеяло, под которым уже покоился Тэхён, и обвив руками худощавую талию, притянул к себе поближе. — М-м-м, я так скучал, — признался с улыбкой на лице Чимин, вдыхая уже забытые нотки младшего. — Чиминни, а у вас с Хосоком все серьезно? — неожиданно даже для самого себя спросил Тэхён, ожидая услышать что-то вроде «не знаю» и море смущения, как и бывало раньше. Ведь Чимин такой Чимин. Он за всю свою жизнь встречался пару раз и то только потому, что считал себя каким-то неправильным и дабы не выделяться, приходилось мучить себя и ограничиваться в своих желаниях. — Он мне нравится, Тэхён. — совсем не то, что ожидалось, ответил Чимин и, распустив объятия, улегся на спину. — Если можно влюбиться в музу, то тогда я по уши влюблен. Но, это не то. Мне сложно ответить на твой вопрос, к чему все это? — Ну с музой как бы и не трахаются, — успел поддеть старшего Тэхён, с дьявольской усмешкой на устах поворачиваясь к Паку. — Просто стало интересно, кто он для тебя. — Может быть, муза с которой я периодически трахаюсь и имитирую подростковую влюбленность? — рассмеялся черноволосый, поворачивая голову в сторону Кима и взглядывая в его темные очи. — Регулярно. — Что регулярно? — не понял того Пак. — Трахаешься с ним, — в ответ рассмеялся Тэхён, поддаваясь вперед и укладывая свою голову на грудь старшему. И сколько бы Тэхён не продолжал думать о своем брате, который вот так, бессердечно, бросил его одного в больнице и даже не соизволил позвонить, Чимин оказался надежной поддержкой и самой мягкой подушкой на ночь, параллельно предоставляя услуги горячего одеяла. Ким безгранично счастлив, и передать все то, что накопилось за все эти совместные годы, невозможно за одну ночь. Потребуется как минимум вечность, а ведь можно было упростить задачу и сказать одно теплое и важное «спасибо». — Спасибо, — так и сделал Тэхён, закидывая свою ногу на обнаженные бедра старшего. И пользуясь случаем обнял своего драгоценного друга еще крепче. — За что? — сонно пробормотал Пак, улыбаясь сквозь дрему. — За то, что просто есть. Так и заснули два лучших друга в теплой постели, с разными мыслями в голове и лишь одной общей целью — утонуть в горячих объятиях друг друга. Утро встретило Пака не только лучами яркого солнца, но и пустой половиной кровати, на которой совсем недавно лежал русоволосый и согревал Чимина целиком. Спрашивать почему тот сбежал и не разделил с Паком желания проваляться весь день в постели Чимин не стал, если только у самого себя, но ответить разумно не получилось, пока до его ушей не дошел хриплый шепот младшего из ванной. Ну конечно — Чонгук! Чимин даже и не сомневался, что Тэхён не удержится и позвонит первым. Пак даже не удивится, если прямо сейчас он останется один, потому что «Чиминни, так Чонгуку помощь нужна» или «Чиминни, Чонгук хочет извиниться и…». Чонгук, Чонгук, Чонгук. В реплике Кима обязательно проскользнет это имя. Выйдя из ванной, Ким наигранно натянул улыбку на лицо и, скинув с плеч махровый халат, пожелал Паку доброе утро. И не поймешь чем именно пожелал: словами или своим обнаженным телом. Тэхён никогда не стеснялся себя, не смущался, когда щеголяют и перед ним в обнаженке. Скорей всего такое явление можно наблюдать из-за грязного прошлого юноши, которое всегда будет идти с ним в ногу, но так же не исключается и тот факт, что Тэхён просто красив, и он это знает. — Омлет или яичница? Вот чего Чимин не ожидал, так именно этого. Парень был на сто процентов уверен, что Тэхён вновь приплетет к их диалогу Чонгука, вновь начнет рассказывать о нем и в конечном счете испарится. Но нет, Тэхён надевает домашние штаны на голое тело, поверх натягивает милую футболку с зайцами и не уходит, выжидая ответа от Пака. — Не одно и то же? — изогнул вопросительно бровь старший, высвобождаясь от кокона одеяла. — Ну, какой ты не интересный. Не мне тебе объяснять, чем яичница отличается от омлета, — прыснул в ответ Ким, направляясь к двери. — Значит омлет. — У нас нет молока, — из ванны кричал черноволосый, на ходу снимая одни лишь боксеры и залезая в душ. — Я попрошу Хосока привезти, — в ответ крикнул Ким, не зная точно: услышал ли его реплику Чимин или нет, но это было уже совсем неважно. Пак спустился на кухню к готовящему еду Киму и, обнаружив на столе свой телефон, слегка удивился, ведь помнит точно, что оставил его на тумбочки в своей комнате. Тэхён понял немой вопрос, как только Чимин подлетел к своему гаджету и с улыбкой на лице протянул: — Я звонил Хосоку, попросил по пути купить молока. Чимин откровенно удивился и не знал точно, что давило внутри: счастье или же ревность. И не поймешь: к Хосоку ли, либо к Тэхёну. Одно парень понял точно, что Хосок будет здесь с минуты на минуту, учитывая, что звонок был совершен десять минут назад. — Это как бы странно, — не зная, что ответить, Чимин выпалил первое, что было в голове, а, унюхав жаренные тосты, навеселе подпрыгнул с места и приблизился к Киму. — Ну я решил, что Хосок тебе жизненно необходим, — с улыбкой на устах пожал плечами Ким, разворачиваясь корпусом к другу и скрещивая на груди руки. — Ну я думаю, что я бы справился с завтраком и без него, — закатил глаза Пак. — Я не об этом. У тебя ночью колом стоял. Я уж думал помочь, но потом понял, что мне было бы неудобно перед Хосоком. Потому и позвонил. Хочешь, могу сгонять там в кино на пару часиков, а вы тут повеселитесь. Чимин еще никогда не ощущал на своем лице то, как с каждой секундой развивается пожар. И теперь ему уже не казалось милым спать вместе со своим другом вот так тесно и в обнимку, то ли потому, что порой во сне он может говорить и действовать, то ли потому, что он как бы до сих пор хочет взять своего же друга. И не силком, нет, скорей всего он жаждет сделать это по обоюдному согласию, но до секса дело не дойдет, ведь Пак даже толком и не признался в своих, уже заросших чувствах. Оставалось лишь стоять с пунцовыми щеками, ушами и, кажется, шеей тоже, глядеть куда-то сквозь своего друга и всеми силами вспоминать сон. В котором явно был не Хосок. — Воу, ты чего такой красный. Ни маленький уже, да и нечего стесняться. Против природы не попрёшь, хён, — Тэхён лишь взъерошил волосы Пака, лишь бы сбавить его пыл и унять внезапно проступившее смущение. Но стоило повернуться спиной к другу, как послышался хриплый и дрожащий голос Чимина, который так тихо сообщил о непонятном. — Помог бы. Тэхён не совсем понял, о чем говорит черноволосый. И вдаваться в подробности, ох как хотелось, но в дверь постучали, а в другую секунду на пороге уже оказался Хосок с пакетом полным продуктов. Чону скорей всего пришлось отпрашиваться с работы и подставлять своего босса, но уже за столом оказалось, что у него отпуск, который скоро подойдет к концу. И все за тем же столом отчего-то говорил один лишь Тэхён, он пытался завязать диалог с Чимином, но тот сидел словно в воду опущенный и Ким волей не волей стал винить в таком состоянии друга себя. Спрашивать откровенно за столом не хотелось, не то услышит, что все отлично «с чего бы?», что, конечно же, выведет из себя Кима, ведь он отчетливо видит, что что-то не так. То ли услышит продолжение того странного диалога перед приходом Хосока, потому как дважды два Тэхён сложить может, и Чиминово «помог бы» понял по приходу Чона. И сколько бы Тэхён не пытался обдумывать ситуацию разумно, подходить к ней со всех возможных сторон, все дороги так или иначе вели к одному, и это заводило в тупик. Русоволосый и раньше догадывался, что его черноволосый друг не ровно дышит в его сторону. Но Ким никогда не поднимал эту тему в настоящем, предпочитая вовсе не замечать ее и жить так, как живется. Но сейчас ситуация была куда более накаленной, ведь в ней появился Хосок, так почему Чимин не успокоится? После сытного завтрака Тэхён в спешке оделся, оставляя двоих на кухне. Но когда вернулся, уже одетый в уличную одежду, не обнаружил на кухне Хосока и его сумки. Неужто Чимин его выгнал? И ради чего? Ради Тэхёна? — Только не говори… — Юнги звонил, просил забрать из офиса какие-то бумаги, — опередил все нахлынувшие мысли на Тэхёна Чимин и как-то неуверенно улыбнулся. — Ну вот, у него же отпуск, — разочаровано выдохнул Тэхён, по пути снимая кожаную куртку и думая о том, как бы прозрачно намекнуть на то, что Тэхён вроде как понял и готов поговорить на тему их дружбы и чувств Чимина. Чимин уже как раз домывал посуду и не отказался от помощи Тэхёна, когда тот встал рядом и принялся вытирать мокрую посуду полотенцем. — Что тебе снилось сегодня? — начал первый диалог Тэхён, нервно покусывая щеку с внутренней ее стороны. Чимин же чувствовал себя куда более спокойнее Кима и без проблем повернул лицо к младшему, пытаясь встретиться с ним взглядом. — Только… честно, — попросил Тэхён, останавливая процесс мытья посуды вместе с Чимином. — Ничего, — усмехнулся Чимин, облокачиваясь ягодицами о раковину и все так же пронзая взглядом лицо младшего. — Правда. — В знак подтверждения добавил Чимин, замечая, как меж бровей младшего залегла мало заметная морщинка. Тэхён знал, что Чимин врет, ну или по крайней мере не договаривает. И сколько он еще собирается с ним играться? Сколько еще собирается скрывать и делать вид, что ничего не происходит, когда Тэхён готов поклясться, что их дружба для Чимина более чем. Ким уже было хотел возмутиться и допросить старшего, но этого делать не пришлось, так как Чимин скорей всего научился читать мысли младшего и за секунду до извержения вулкана со стороны Кима дрожащим голосом добавил: — Я проснулся потому что ты закинул ногу мне на член. И уж прости, он это делает каждый гребанный раз, когда ты спишь. Ты слишком… милый и… ну да, ты дрочный, Ким Тэхён, доволен? Чимин вновь смутился и весь покрылся алой краской. Ну вот, теперь все карты выложены на стол. Тузы в карманах не запрятаны, ни у одного, ни у второго. Паку говорить больше нечего, а у Тэхёна — непонятное и сомнительное чувство родилось внутри него. Неужто все догадки стали реальностью и Чимин и вправду… — Как давно? — прикусывая нижнюю губу, спросил младший. — Ну, я не любитель дат, да и вообще не понимаю, зачем отмечать годовщины. Но думаю, как только мой организм начал созревать, так сразу и встал. Ты был первый, Тэхён, на кого у меня встал, вот так, да, — рассмеялся в ответ Чимин и не от боли и безвыходности, а потому, что звучало все более тленно, чем предполагалось. А ведь подумать только, у Чимина и правда не было больше людей, с кем хотелось бы так же жарко и нежно одновременно, как с Тэхёном. И хоть у них ни разу не было секса, но Пак почему-то более, чем просто уверен, что Ким в постели нежный, гибкий и течный. На деле хотелось проверить все выше перечисленное, но Тэхён до сих пор является его другом и вряд ли сможет принять подобный удар от Пака. Так и было, Тэхён вошел в шок и не желал от туда уходить. Или точнее желал, но не мог. Сегодня день открытий, и если простая новость «в тебя влюблен твой лучший друг» немного шокировала, то тот факт, что уже пиздецки давно, просто убивал. — Только не делай такой вид, будто тебя сейчас вырвет, хорошо? — попросил Чимин отрывая свой зад от раковины. — Не говорил, потому что боялся поначалу, а потом стало поздно. Видишь, к чему приводит жизнь, когда оставляешь все на потом и в мыслях крутиться «вот завтра точно признаюсь». Чонгук успел раньше меня. И скрылся. Скрылся то ли из жизни навсегда, то ли просто на втором этаже. Тэхён из мыслей создал полный вакуум и находился в нем еще приличное количество времени, в плоть до того момента пока не осознал, что терять друга не намерен, пусть даже если у этого друга встает на Кима. На Тэхёна вставал у многих, надо признаться, так почему Чимин должен чем-то отличаться. Это хоть и глупо, но Ким решил, что оставит все так, как есть. Ни больше, ни меньше. Это казалось самым разумным вариантом из всех, что вертелись в голове. Но отдаться раз, это значит даровать надежду на несбыточность и отдаваться далее регулярно. С Чимином же хотелось засыпать, обниматься и обсуждать те или иные темы бытия. Секс все разрушит, даже если и будет дружеским. Из комнаты Чимин так и не вышел. Потому Тэхён решил взять ситуацию в свои руки и разрешить ее действиями. Без стука ворвавшись в комнату, Тэхён застал Чимина за просиживанием своей жизни в телефоне. И заметив неловкий взгляд на себе, улыбнулся, не получая взаимности в ответ. — Ты же не думал, что я сбегу? — приближаясь к Чимину, спросил Тэхён не опуская улыбку с лица, лишь бы не казаться дураком, коим представал перед черноволосым. — Думал, — признался в ответ Пак, откладывая телефон на тумбочку и занимая сидячее положение на кровати. — Тогда ты хреновый друг, Чимин, раз думаешь, что я совсем тебя не люблю. Тэхён идиот? — Возможно. Но отличать хорошее от не очень он перестал по приезду в Нью-Йорк, потому говорил все то, о чем думал, и не шибко-то обдумывал план спасения от Чиминовых слез. А Пак не собирался плакать и давить на жалость, это не в его стиле, да и к тому же отчего тут проливать слезы горечи? Вот только слова младшего резали похлеще свеже-отточенного ножа. Уж лучше секс без обязательств, нежели такие громкие слова как «люблю». Сделав шаг на встречу Чимину, Тэхён обязался перенять ровную половину всей той горечи и суматохи, что сводила с ума старшего. С еще одним шагом, Тэхён приговорил себя не бросать этот черный комочек плюшки, а с финальным шагом, который прижал Кима к черноволосому, говорил о том, что Тэхён не против, и с гордо поднятой головой берет всю ответственность на себя. Чимину не стоит повторять словесно, по действиям младшего и так все понятно что к чему, остается только решить самому: готов ли он к такому важному событию его жизни, готов ли улыбнуться свой мечте, которая решила снизойти до Чимина с небес. И Пак согласился, так же без слов — лишь действия. Прижался к Тэхёну и спрятал свое заплаканное личико в плече помощи. Сейчас это уже не были обычные дружеские объятия, хоть и не исключено, что кроме дружбы их ничего более не могло связывать. Умей читать по глазам, умей понимать жесты и тогда ты не просто станешь самым дорогим и ценным, ты станешь тем единственным и неповторимым, близким сердцу и душе.

***

Сказать, что Чонгук устал и хочет скорее заключить свою родную кроватку в объятия — ничего не сказать. Хотя бы потому, что Юнги устал не менее, но справиться один с лекарствами он не сможет, как бы упорно он не убеждал обоих в обратном. Хосока нет, прислуги — тоже. Дом пустой и потому оставлять своего уже взрослого дядюшку одного не шибко-то и хотелось, а если еще и учесть, что он болен и в любую минуту может произойти невесть что, то кажись и спать Чон будет под боком у старшего. Всю ночь Юнги ворочался то ли оттого, что сон к нему не шел, как бы тот его не звал, то ли потому, что спать вместе с племянником в новинку, и держаться молодцом не получалось. В конечном итоге ближе к утру, заметив как мирно посапывает на своей половине кровати Чонгук, Юнги смог расслабиться и перед тем, как все же провалиться в сон без сновидений, погладил младшего по щеке, зная, что не будет замечен. Так и оказалось. Чонгук и впрямь настолько устал за целый день от скитаний по больнице, что провалился в крепкий сон, как только голова коснулась подушки и проспал так же крепко вплоть до раннего утра. Юнги еще спал и будить его было бы глубочайшей ошибкой, которая привела бы с собой головные боли, возможную рвоту и все то, что обычно идет в комплекте с болезнью. Потому младший даже дыхание задержал, пока высвобождался из-под одеяла и на цыпочках выходил из комнаты. Если вчера свою боязнь перед звонком Тэхёну можно было оправдать усталостью, то сегодня особого выбора не было, да и к тому же как минимум стало бы стыдно. Набрав старшего, Чонгук спустился в кухню, посмотреть, что можно было бы приготовить на завтрак, подумывая о новом комплекте прислуги в дом. Без них, как без рук. — Тэхён, — услышав тихое «да» в ответ, Гуки автоматически улыбнулся. — Ты хорошо добрался до дома? — Нормально, Чонгук, — сухо промямлил в ответ старший, явно пытаясь сильно не шуметь. — Я знаю, что ты был в больнице с Юнги. Что-то случилось? — Эм, — замялся на месте младший, но все же решил не таить, хотя бы потому, что терять доверие своего брата таким способом не хотелось, да и поддержка моральная была как нельзя кстати. — Да, случилось, Тэхён. Только это не телефонный разговор. Не хочешь приехать к нам на ужин? Там и поговорим. После целой минуты молчания Тэхён все же подал признаки жизни и выдавил обидное: — Как скажешь. Думать о встрече с Мином не хотелось, это бы не привело к душевному ликованию точно. Если только треп нервов и ежеминутное «И что же делать?», «Как же быть?». — Я… мне жаль, что не забрал… — Мне тоже, — перебил младшего Тэхён. — Я должен был позвонить. — Должен был, — все так же тихо и уныло отвечал Тэхён, что, конечно, же смог прогадать младший и в полную меру ощутить вину за себя. — Извини, хён, — так же тихо ответил Чонгук, на что получил успокаивающее «извиняю». Конец. Тэхён отключился после такого не уверенного «Извиняю», но Чонгук не мог обижаться на обиду, потому что знает, что налажал и искупать вину он будет еще очень долго, даже учитывая тот факт, что прощение получил. Как оказался на кухне Юнги, Чонгук не заметил, но судя по выражению лица можно было предположить, что достаточно давно. И по идеи пересказывать весь диалог смысла не было, за исключением одного: — Тэхён прибудет на ужин.