День гнева

Юри не успел испугаться, прикрыл лицо руками, почувствовав боль. Осколки вонзились в кожу, и по рукам побежали небольшие струйки крови. Конечно, такой грохот не мог не привлечь внимания всех остальных, тут же на втором этаже послышались удивленные возгласы и торопливые шаги. - Юри! - пока Кацуки удивленно таращился на ранки, отступив от эпицентра падения, Виктор сбежал со второго этажа вместе со всеми, кроме Георгия. Должно быть, успокоительное подействовало, и теперь Поповича не разбудил даже этот шум. Никифоров прижал Юри к себе, облегченно выдохнув. Убедился, что живой. - Мы уж думали - очередное убийство, - сказал Эмиль, спускаясь вместе с Крисом. - Могло быть убийство. Юри, ты как? - Пхичит уставился на остатки того, что еще минуту назад было вазой, стоящей в коридоре второго этажа. - Если бы по голове, то убило бы… - Юри успокоился, вывернулся из рук Виктора, мол, все нормально, я справлюсь. - Тебя ранило! - Осколками задело, ничего страшного… - несколько царапин по сравнению с пробитой головой вообще не стоили внимания, но Виктор все равно потащил Юри в ванную, чтобы промыть раны, мол, вдруг там остались мелкие осколки. Странно, раньше для Кацуки угроза была будто ненастоящей. Просто сторонний участник событий, зритель, которого подобный кошмар уж точно не может коснуться. Такая защитная реакция на все, что происходило здесь. Джей-Джей, Мила, Сара, Микки… Будто когда все закончится, они встанут с улыбками и скажут «хорошо поиграли, правда?» Но теперь все эта хрупкая иллюзия разлетелась на осколки подобно вазе. Под угрозой они все. И неважно, что Юри никто не приглашал, что его не было в списке. Их будут убивать всех по одному. - Зачем ты вышел из комнаты, знал же, что это опасно! - Виктор, отошедший от шока, включил режим тренера и принялся отчитывать Юри как школьника. Действительно перепугался. - Прости, Виктор, - прикосновение мокрой ткани к кровоточащей царапине заставило Кацуки шипеть. - Я хотел пить, спустился за водой. - Возьмем с кухни себе несколько бутылок. Ночью уж точно мы не должны никуда ходить, слишком опасно. - Как будто день несет спасение… - ведь и Леруа и Микки умерли днем. - Да и запертая комната никого не спасет… - Юри! - Виктор встряхнул жениха за плечи, и в ледяных глазах Кацуки увидел упрямые искорки. - Не превращайся в Жору, мы не должны вот так опускать руки. Утром еще раз осмотрим остров! Все вместе. - Но ты ведь понимаешь, да? - Юри невесело усмехнулся. Конечно, приятно, когда хоть кто-то сохраняет присутствие духа, но… - Тут вряд ли есть кто-то еще. Убийца — один из нас. «Убийца — один из нас!» - был твердо уверен Сынгиль. И он не мог выгнать из своей головы самую очевидную теорию — это Кацуки. А покушение на свою жизнь подставил специально, чтобы отвести от себя подозрения. Кореец повернул ключ в замочной скважине. Нет, этой ночью он спать не будет. Если этот ублюдок придет к нему — что же, он готов его встретить. Самые большие осколки собрали, чтобы случайно не наступить. Больше делать было нечего, поэтому решили разойтись по комнатам. Снаружи бушевала буря, ветер так и норовил разбить стекла окон. «Вот бы к утру утихло» - подумал Пхичит, ставя на зарядку бесполезный пока телефон. Возможно, на электростанции поставили заглушку сети или просто надо залезть повыше. Помощь просто необходимо вызвать! Даже если вертолет не сможет сесть, то пусть скинет лестницу. Они должны выбраться отсюда. Но вот все ли? «Кто же ты, и зачем решил играть в эту игру?» Перед тем, как уйти к себе и закрыть дверь, Чуланонт заглянул в гостиную и проверил фигурки. Пока все были на месте. Покушение на Юри не засчитали, он же жив… Да, но ведь статуэток всего десять… Что будет, когда счет закончится? Крис знал, что теперь вряд ли заснет. Вот уж Кацуки, страха не знающий, пошел и подставился. Но повезло. Ни Джей-Джею, ни остальным так не повезло. Но расслабляться нельзя. Одно покушение — не значит, что ничего больше не будет. Готовым нужно быть ко всему. Георгий проснулся от настойчивого голоса, зовущего его. Любимого голоса, который невозможно перепутать ни с одним другим. - Аня, зачем ты здесь? - вставать с постели совершенно не хотелось, провалиться бы опять в забытье, не осознавая реальности. Но ведь он нужен Ане, своей Ане! Она все поняла и теперь решила вернуться. Сделав над собой усилие, Попович отбросил от себя одеяло и поднялся. Дверь была открыта, но он ведь и не запирал ее, верно? Или же это сделал Юри, когда уходил от него? Кацуки… да, он принес ему воды и таблетки, которые помогли успокоиться. Кто еще был? Мила? Нет, Мила умерла, она не могла зайти. Коридор почему-то немного шатался, неужели их корабль так качает? Ну да, буря же… А если натолкнутся на айсберг, то потонут как на Титанике. Они бы с Аней хорошо смотрелись на Титанике. - Жора, я же жду, почему ты так долго? - да, точно. Аня его зовет, нужно выйти наружу. Она ведь должна была понять, что это делалось лишь из любви к ней. Тот человек был недостоин. Поэтому Георгий просто хотел показать любимой, что всегда будет рядом, никогда не бросит. Он не хотел пугать, не хотел следить и посылать эти фотографии. Но это были очень красивые фотографии, живые, потому что она не позировала. Аня сбежала в другой город, но он все равно нашел ее… - Ну и дурак ты, Жора, - покачал головой Яков, останавливаясь рядом, - ну головой-то надо думать, всю психику девушке сломал. Не увидишь больше ее — в клинику положили. Глаза б мои на тебя не смотрели. Почему она поет? Красиво поет, Для любви не названа цена. Лишь только жизнь одна, Жизнь одна, жизнь одна. Где-то он слышал эту песню, известная песня… Но почему так грустно и протяжно? - Не плачь, Аня, я иду к тебе, - просто нужно идти на голос, найти любимую, прижать к себе, утешить. Что ты наделал, милый разбойник? Выстрел раздался вдруг. Красный от крови – красный шиповник Выпал из мёртвых рук.* Ноги заплетаются, на соленый ветер чуть не сбивает с ног. - Ну и что ты делаешь, Жора? - Мила взмахнула своими яркими волосами. Показалось, или они красные, будто в чем-то испачканы? Девушка улыбнулась, как делала перед тем, как собиралась пошутить. - Я спрашиваю, куда ты идешь? Кого ты ищешь? Нет здесь никого, Жора. Я и Сара здесь, но ты же не за нами пришел? - и точно, за спиной Бабичевой стояла Криспино, и как он сразу ее не заметил? - Говорят, что сова была раньше дочкой пекаря. Вот и знай после этого, что нас ожидает. Благослови бог вашу трапезу!** - засмеялась Криспино сверкнув своими невероятными глазами. - Мне надо идти, - потер взмокший лоб Попович. Мила снова тряхнула волосами, и теперь Жора отчетливо понял, что ему не показалось — волосы Бабичевой были испачканы кровью. Сара провела по щеке девушки ладонью и оставила мокрый красный цвет на ней… Говорили, Аня не могла спать от кошмаров, она просыпалась с криком. Она пыталась скрыться, сменила прическу, перекрасилась. И все равно неумолимо звала к себе, Жоре же не мог показаться этот зов. Поэтому он находил ее, куда бы она не убегала. Но в итоге их разлучили, отправив его прекрасную возлюбленную в реабилитационный центр. - Что же делать с вами, дураками? В мое время как-то мозгов в головах побольше имелось, - снова Яков. - Я помогу, конечно же… Эх, ну что один, что второй… да и Милка… не дружите вы с головой, а разгребать кто будет? Юрка бы в вас не пошел, может, еще чего из него и получится. - Прости, Яков… - пробормотал Попович, обходя тренера. Почему голоса в голове не умолкают? Почему Аня уже не поет, а кричит? Почему вдруг так страшно? Он же с самого начала понял, что тут его путь и окончится. Будто знак свыше. Как там говорилось? День гнева? Dies Irae! Что тогда скажу я, несчастный, кого попрошу в защитники, когда даже праведник не будет в безопасности? Голос Ани стал жестоким и торжественным, а потом она хрипло рассмеялась. - Виктор, почему она так? Ужасные звуки, - Никифоров стоял у спуска в подвал, прислонившись спиной к стене. - Какие звуки, Жора? Это ветер шумит, буря же. - Ты такой придурок, Попович, - сплюнул на землю Плисецкий, отвлекая внимание на себя. - И что пялишься? Меня-то здесь вообще нет. - Виктор! - обернулся Георгий, чтобы спросить у Никифорова дорогу, но у стены уже никого не было. Да и был ли кто-то? Плачевен тот день, когда восстанет из праха для суда грешный человек. Шаги в подвале? Значит, там кто-то есть? - Аня? - Попович начал спускаться по лестнице, игнорируя хлюпанье под ногами. Что-то вязкое и соленое. Морская вода? Нет, не вода. Вот полки с запасами продуктов, консервы… Тело Жан-Жака Леруа. Да, он ведь умер. Перешагнуть, это сейчас не важно. И все равно страшно. Страх обволакивал сердце вязкой пленкой, замедляя его ритм. Оно будто бы переставало качать кровь. - Аня? - взору его открылось лицо. Синие губы, застывший взгляд. Такие родные и далекие одновременно. Такие мертвые… Наводящие ужас. Ужас. Вот подходящее слово для всего этого. - Аня!! - она же мертвая. Юри открыл глаза и потянулся, чтобы разбудить Виктора, но Никифорова не было рядом. Надев очки, Кацуки вышел из комнаты, которая была уже открыта, в коридор. Они вчера собирались всю ночь стоять на посту в комнате, Виктор беспокоился по поводу повторной попытки убийства. Но, кажется, они не выдержали и уснули. - Виктор? Пхичит? - позвал Юри, проходя по коридору. - Ты проснулся! - Чуланонт схватил его за руку и потащил вниз. - Мы не можем найти Георгия, его нет в своей комнате, а он ведь принял успокоительное и спал там! Все комнаты уже обыскали, на улицу вышли. Где может быть тело? - Тело? - уже заранее похоронили Поповича? Может, он поднялся вверх по серпантину на каток или к электростанции? - Сам посмотри, - махнул рукой друг в сторону гостиной. Статуэтки стояли на той же каминной полке. Раз. Два. Три. Четыре. - Пять, - прошептал Юри. Значит, сегодня ночью все же умер человек. Они с Пхичитом сбегали к катку, обыскали там все и вернулись обратно, попутно заглядывая за камни, вдруг не заметили. - Он уже пытался броситься в море, думаешь, ночью осуществил свою задумку? - Пхичит был сосредоточен и хмурился, о чем-то задумавшись. - Самое страшное, что ничего нельзя предугадать… - а Юри думал, может ли он доверять своему другу? Пхичит сам первый предложил попытаться разобраться со всем вместе, но… - Думаешь, это Сынгиль? Он кажется собраннее всех, будто постоянно что-то рассчитывает. И ему так хочется во всем обвинить тебя, подставляя. - Я пока не знаю, чему верить… - будто игра в мафию, когда можно опираться лишь на выражения лиц. Но люди могут быть прекрасными актерами. Тем более на своей сцене — этом острове. Тогда остается надеяться только на свою удачу. И сколько у каждого из них удачи? Наступает ночь, мафия просыпается, мирные жители умирают. Из них всех про подвал вспомнил Эмиль. - Там, где Джей-Джей… - Но зачем Поповичу туда идти? - Крис отнесся скептически, но пошел проверить вместе с Никола. Консервы, припасы, банки. Запасы на случай бури? Тело Джей-Джея, здесь хоть прохладно, но разложение началось, запах стоял отвратительный. И в самой глубине они действительно обнаружили Георгия. Он не дышал. Тело успело остыть.

На лице его застыла маска ужаса.