Run, fox.

POV Вика.  — Саша? — Мэрилин смотрела своими (моими любимыми) испуганными глазами на бывшего парня, а я, злая, что нас прервали, да ещё и кто, взяла Мэри за руку, держа её позади себя и настроившись вообще не дружелюбно. Моя девочка не должна бояться всяких мимокрокодилов-мудаков.  — Зачем пришёл? — Голос, кажется, стал более злым, нежели должен был быть. Я готова была броситься грудью на амбразуру, избить этого мальчишку и бросить его оторванную голову в мусорное ведро. Мысли я закрывать не собиралась, чтоб знал, сука, с кем имеет дело. Шепс нахмурился и прошёл в квартиру, растянув губы в противной улыбке. Ух, так и вмазала бы, чтоб позвоночник в трусы ссыпался.  — Я? Пришёл забрать мою девушку и моего ребёнка от тебя подальше. — Он был спокоен и взглядом рассматривал те части Мэри, которые не преграждало моё тело. Я не понимала одного: в каком смысле — его ребёнка? Мэрилин не показала ему? Не хочет показывать? Что происходит? Мне не давало покоя его незнание, но отпускать моё счастье от себя даже на секунду я не собиралась. Её носик уткнулся мне в шею, а тёплые руки оказались на талии. Видимо, и она меня отпускать не намерена. Саша усмехнулся и взглянул на когда-то любимую девушку. В его глазах не читалось и капли былых чувств, сейчас там было только желание обладать, иметь и показывать всем Мэрилин, как трофей, будто она лапа медведя, коготь совы или что-то похожее. Как по мне, развлечение для больных ублюдков. Шепс скривился и, кажется, ему было мерзко. Хотя, кого волнует его мнение. — Маруся, неужели ты меня даже не обнимешь? Не дашь мне поцеловать нашего малютку в животике? — Все его слова были сладкими, как патока, но воняющие откровенным дерьмом. Я не верила ни единому. Лисичка, кажется, тоже. Её руки лишь крепче сжали мою талию, а я усмехнулась, прерывая поток многообещающих речей от медиума.  — Так, заткнулся и вышел отсюда, пока я тебе все зубы не выбила. Всё ясно? — Мужчина как-то недобро улыбнулся, кажется, напугав моё чудо, а я уложила свою руку на её, чтоб малышка не боялась. Я всегда рядом, Мэри, я же говорила. Я знаю, ты читаешь меня. Не бойся. Затылком ощутила кивок. Не боится. Моя умница. Лицо Шепса не предвещало ничего хорошего, но я точно знаю, что мы выстоим любой удар.  — Райдос, а ты рассказала Мэри, кто ты такая на самом деле? — Его голос не дрогнул, а я, кажется, перестала понимать что-либо вообще. Недоумение на моем лице вызвало его улыбку, а такая же недоумевающая Мэрилин переводила взгляд то на меня, то на Сашу, то на меня, то на Сашу. Медиум оскалился и схватил меня за руку, за что получил незамедлительную пощечину. — Не смей, сука ты такая, — Это я сука? Я как-то не ожидала такого порыва и от толчка впечаталась в стену. Шепс схватил перепуганную Мэри, а я не могла сфокусировать взгляд, сильно ударившись головой. Твою мать!  — Руки от неё убери, — я держалась за голову, пытаясь вернуть прежнее состояние своему сознанию, но ничего не вышло. Моя бедная Лисичка посылала знаки о тревоге, а я ничего не могла сделать. Беспомощность — это больно и ужасно, а самое главное — непонятно, почему я так долго не могу оклематься.  — Так вот, Мэри, — этот козел продолжил, крепко держа её в своих объятиях. Мне было больно: ревность, съедающая изнутри, страх за свою малышку и за нашего нерожденного ребёнка, гадкая злость и твёрдое желание размазать этого урода по стенке за каждое прикосновение к моей Лисе. — Знаешь ли ты, с кем связала свою жизнь? С кем планируешь воспитывать нашего, — вот придурок наивный! Уф, кажется, отпускает, — С тобой ребёнка? — Я всё ещё не понимала, к чему он клонит и каких скелетов из моего шкафа он достал. А главное — как? — Райдос, чего ты тупишь, а? — Его мерзкая ухмылка начала мне надоедать, а самое главное, я наконец-то стала приходить в себя, — Статья 228 УК РФ тебе ни о чем не говорит, да? — Я быстро посмотрела на всё ещё ничего не понимающую Мэри, которую явно смутило слово «статья», и сглотнула, поднимая полные шока глаза. Откуда он узнал? — Откуда? Неважно, откуда. Хочешь узнать, Марусь, что это такое? — Кажется, ей стало тошно от такого обращения, а я наконец-то перехватила её ручку, вырывав из лап медиума и прижав её к себе, пока тот готовился к распылению всякой дряни в уши его бывшей, моей настоящей девушки. Моё тело пробила дрожь. Мне стало страшно: как отреагирует Мэрилин? Уйдёт ли от меня? Или останется? А самое главное, что ей наплетет этот козел? — Так вот, малышка, это статья за распространение и изготовление наркотиков. — Кажется, моё бледное солнце стало ещё белее и крепко схватило меня за руку. Я прикрыла глаза, не желая видеть её пристального взгляда. Моя девочка, я сама потом всё объясню. Не слушай, умоляю, не слушай. — Слышь, а ты как, сама тоже ширялась, или только подросткам дурь впаривала? — Краем мысли я поняла, что Мэрилин не может уловить смысла сказанного Сашей и наконец-то нашла в себе силы оторвать от себя Мэри и схватить все ещё нагло улыбающегося медиума за шкирку.  — Выметайся отсюда. Сейчас же! — Последние слова сорвались на крик, а Шепс, видимо, сделав все, что он хотел, посмел подойти, шепнуть что-то моей девочке и только потом выйти. Эх, если бы не моя больная голова, он бы уже зубы собирал. Дверь захлопнулась, и сейчас передо мной стояла огромная и очень сложная задача: объяснить всё недоумевающей Мэрилин, до которой итак долго доходит, эстонка же.  — Мэри, присядь. — Я решила далеко не уходить и усадила её прямо на пуф в коридоре, не забыв погладить наше маленькое чудо, слава яйцам, все ещё сопящее в животике после всех этих разборок. — В моей жизни был очень сложный и плохой период. Не было денег, не было жилья, была только я, я и я. И отличные знания по химии. Не спрашивай меня ничего, — я увидела, что Мэри хочет задать вопрос, — Только слушай. В моей жизни появился человек, назовём его Степаном. Первое, что он сделал, это помог мне с жильём, и я вдолбила себе в голову, что теперь в долгу перед ним. Такое положение меня не устраивало, и я постоянно напоминала ему об этом, пытаясь отдать то деньгами, которые внезапно появлялись и так же внезапно исчезали, то своим собственным телом, хотя он не раз говорил, что ему нравятся длинноногие блондинки. И вот, в один день он пришёл ко мне со словами, что нашёл, как я могу отдать долг. Поначалу я обрадовалась и, не вникая в условия труда, пообещала сделать всё, что он исполнит. Изучение химии в школе и дополнительная литература сделали из меня того, кем я была почти два года. Первый год был идеален: большие деньги, квартиры, машины, любовники и абсолютная безответственность в жизненных ситуациях. Потом начались проблемы. Один за другим наши филиалы закрывали, а продавцов и изготовителей прятали за решётку. Я жила с мыслью, что это скоро дойдёт до меня. И не ошиблась. Когда я попала в следственный изолятор, то впервые попробовала «свою продукцию». Помнишь, я говорила, что способности у меня от Духов Рода? Нет. Они у меня от первого прихода, — я усмехнулась и тяжело вздохнула, — Это эффект после наркотиков. Знаешь, тогда, если бы не адвокат и помощь Степана, сидела бы я в тюрьме и радостно гадала там охранникам по руке. Ну, вот как-то так. — Я старалась сохранять спокойствие и иногда глядеть на Мэрилин, чтоб она там в обморок от такой чудной информации не упала. Сейчас хотелось молиться всем богам, чтобы моя девочка поняла и приняла. Я перевела на неё взгляд. Рыжик встал, подошёл ко мне и прижался, крепко обнимая.  — Я любить тебя. А прошлое — это прошлое. Ты запомнить? — Любимая жалась ко мне сильнее, а я чувствовала, как слезы, крупные и противно соленые, ползут по щекам. Мои руки крепко обняли Мэри, а она мило прошептала, — Не плачь, мы же не быть маленькие девочка. — И только сейчас я поняла, что и она плачет. Пришлось кивнуть и утереть слезы и себе, и ей. Мы сидели на кухне, пили чай и доедали вчерашнюю шарлотку. Её тонкие пальчики гладили меня по плечу, а мне оставалось только радоваться и наслаждаться той нежностью, что несут нам наши отношения.  — Ой, пнулся! — Воскликнула Мэри, обнимая животик и осторожно поглаживая ладошкой по животу. — Добрый йютро. Ты так поздно вставать, — я сглотнула, с удовольствием глядя на эту картину и тоже кладя свою руку на животик. Наше маленькое чудо и правда пиналось, показывая свою активность и радуя нас. Мой Рыжик восторженно водил пальчиками, будто щекоча крохотные ножки внутри. Раздался звонок в дверь. Я махнула рукой, оставив Мэри сидеть на стуле, чтоб она не подрывалась.  — Кто там? — Я взглянула в глазок и удивленно подняла бровь.  — Добрый вечер. Откройте, полиция…