Run, fox.

POV Мэрилин.  — Добрый вечер. Откройте, полиция… — Я услышала тех, кто стоял за дверью, даже сидя на кухне, и какое-то нехорошее предчувствие забралось в голову. Ладони похолодели, и я уже собиралась крикнуть Вике, чтоб та не открывала, но оказалось слишком поздно. Слишком. Раздался выстрел: я никогда ни с чем это не перепутаю, ведь папа в детстве любил пострелять по банкам. Однако, в этот раз попали явно не в стекло. Сердце сжалось, а руки машинально обняли живот.  — Ничего не бойся, счастье, мама рядом, — я выжидающе смотрела на дверной проем и ждала надвигающегося конца. Кажется, прошло больше минуты, прежде чем в помещение ворвались два человека в масках. Я даже крикнуть не успела, хотя очень хотелось. Последнее, что я помнила, это отвратительный резкий запах, веки, которые стали весить килограмм по пять, и чьи-то мерзкие руки, поднимающие меня с места. Сознанием я чувствовала, что меня вынесли из квартиры, уложили в машину и повезли куда-то. Но это меня не пугало. Если бы хотели убить, то убили бы, наверное. То, что действительно доводило меня до мандража — отсутствие родной и любимой энергетики рядом: Вика не лежала ни рядом, ни в багажнике. В машине её не было. Краем мозга я понимала, что выстрелы в коридоре — не игрушка и не муляж, но в это совершенно не хотелось верить. Моего здравого мозга хватило минут на пять дороги, дальше даже голова вырубилась, как и всё тело. Пустота… Свинец, залитый в голову, кажется, начал вытекать из ушей, потому что я стала приходить в себя. Медленно, но верно. Затёкшие руки и ноги приобретали способность к движению, а веки открылись. Сфокусировать взгляд было ещё одной проблемой, но, к сожалению, то, что я увидела в размытом виде не радовало меня. Сердце забилось в разы быстрее, было жутко страшно. Я ненавижу чувство страха, но тут без него не обошлось бы. Слезы неосознанно покатились по щекам, а я попыталась сама себя привести в себя. Наконец-то зрение пришло в норму, и я огляделась вокруг заново, но уже с полным осознанием и осязанием. Мои руки были свободны, и я обняла животик. Черт возьми, если мне будет страшно, он же почувствует всё… Я постаралась сохранить самообладание. Но не вышло, истерика, как настоящий ночной охотник, подбиралась незаметно и тихо, перебирая лапами с удивительной ловкостью. Серые стены, где только на одной из них красовался кусок обоев, таких засаленных и обшарпанных, явно не спасавших ситуацию. На потолке растянулась длинная паутина, а я почувствовала движение на ней. Паук! Сердце разогналось в разы быстрее. Сейчас нужно было в одну секунду перерасти все свои детские страхи и стать взрослой женщиной, способной защитить себя и своё дитя хоть от самого большого в мире паука. Я выдохнула и продолжила осматриваться. Света было невероятно мало, и темные углы помещения то и дело отзывались едва слышным шорохом. Я остановила свой взгляд на двери и заметила несколько капель крови, дальше тянущихся дорожкой в самый дальний угол. Пришлось настроиться и пройти туда. Я пыталась почувствовать хоть что-то, хотя бы одного живого человека. Но нет. Ноги с трудом двигали меня в таинственном направлении. Повсюду слышался противный шорох, а моя фобия, кажется, давала мне услышать, как каждая из восьми крохотных лапок каждого паука ступает на липкую паутину, перенося своего хозяина ближе и ближе к загнанной в ловушку мухе. Я сейчас совершенно четко ощущала себя этой самой мухой, мечущейся из угла в угол, но заведомо знающей, что выхода нет и не будет. Наконец-то кровавые следы закончились, и под моими ногами оказалось тело. Освещения катастрофически не хватало, но я, почувствовав плечи лежащего, развернула его на себя. Волна мощной и самой родной энергетики окатила меня с головой. Ноги подкосились, а я неосознанно упала на колени, сжимая ладонь моей Победы. Совсем холодную ладонь. Ничего живого… Я не могла поверить. Не хотела. Ком, застрявший в горле, давил с невероятной силой, а слезы текли рекой. Я не могла даже взвыть от бессилия. Боль миллионом иголок пронзала тело, заставляя меня дрожать. Ребёнок оживился, чувствуя, как волнуется его мать, и не упустил возможности пнуть меня, пытаясь привести в сознание. Как ни удивительно, но это подействовало отрезвляюще. Я попыталась сконцентрироваться и почувствовать хоть каплю жизни в своей любимой, но ничего. Ладонь сканировала её тело, а над животом меня обдало жаром. Я попыталась сфокусироваться и провела рукой уже по коже, чувствуя, как пальцы увязают в крови. Вика… Слезы подступили снова, и я приподняла бездыханное тело, обнимая её и целуя в макушку. Мои любимые волосы, мои любимые руки, мои любимые плечи, моя любимая Она… Однако, сидеть наедине со своей живой энергетикой мне пришлось недолго. Огромная железная дверь, которую я, разумеется, пыталась дёргать, открылась, и в комнату вошли три человека в белых халатах, а за ними ещё кто-то в маске и капюшоне, нарочито сильно натянутом на лоб. Врачи (хотелось бы верить, что это они), схватили меня и усадили на стул. Сопротивляться я смысла не видела, это было такой невероятной глупостью: как бы мне ни хотелось, одолеть четверых мужчин было нереально. Тот, который скрывался за маской, был определённо мне знаком, но моя слабость не давала мне почувствовать ничего, кроме мужской энергетики. Руки и ноги оказались привязанными к ручкам стула, и это делало моё положение крайне печальным. Малыш, до этого отчаянно отрезвляющий меня своими пинками, затих, видимо, так же, как и я, ожидая приговора. Один из врачей держал шприц в руках.  — У нас к тебе замечательное предложение, — вдруг заговорил он, практически шепча, а моё сердце забилось от этого голоса в разы быстрее, ничего хорошего мне не предвещает это предложение, — Сейчас мы вырежем тебе твоего паразита, а потом отпустим. Но только с одним условием: ты пойдёшь к своему Саше. Он все ещё ждёт и надеется. Поняла? — Мой мозг отказывался соображать, что мне сказали. Пришлось переварить информацию раза три.  — Мой малыш не быть паразит, — пересохшее горло дало о себе знать, и вместо моего обычного голоса раздался какой-то противный скрип. Доктор едва слышно усмехнулся и подошёл ближе, продолжая светить шприцем.  — Разве? А не ты ли мечтала сделать аборт? Не ты разбила своё сердце на куски тогда в клубе. Это ребёнок от насильника. От человека, который сломал тебя, — его слова обрушились на меня чаном с водой. Но откуда он знает? — Для кого ты хотела родить своего выблядка? Для Вики? Теперь твоей Вики нет! — Последняя фраза отразилась звоном в ушах, таким противным. Голова заболела, а в висок как будто воткнули раскалённый прут.  — Зачем вы её спрашиваете? — Донеслось из угла. Шёпот человека в капюшоне заставил меня ещё раз вздрогнуть, но сил посмотреть кто это по-прежнему не хватало. — Режьте. — Главный врач согласно кивнул и вплотную подошёл ко мне, и я почувствовала укол в шею.  — Нет! Нет! Нет! — Последнее, что выкрикнула я перед отключкой.  — Мэри! — Над ухом раздался взбудораженный и такой родной и любимый голос, нежный и переживающий. Только чей? Я с трудом открыла глаза и увидела мою Победу.  — Вика? Я что, быть мертвый? — Лицо Райдос вытянулось в непонятной гримасе, и та с шоком посмотрела на меня, взяв за плечо.  — Нет, малышка. Ты просто кричала во сне. Наверное, плохой сон, — её тёплые руки вновь прижали меня к себе. Я выдохнула, вновь ощущая такое нужное мне счастье, которое думала уже никогда не почувствовать. Мои руки неосознанно стали щупать живот. Оттуда мне прилетел недовольный пинок, а я, кажется, впервые поняла радость от этих постоянных внутренних боёв. — Что, тоже проснулся? Конечно, с такой взбалмошной мамашей. — Вика рассмеялась и погладила меня по голове. Все бы отдала, лишь бы она никогда никуда от меня не отходила. — Так, Керро, поднимай зад, пошли есть, а то у всех нормальных людей телосложение, а у тебя — теловычитание какое-то. — Я громко рассмеялась и с нескрываемым удовольствием пошла за ней. Вся еда, заботливо запихиваемая в меня Викой, сейчас казалась невероятно вкусной (она и так таковой была, только мне есть не хотелось вообще), и я даже не хотела прикидываться ветошью, чтобы избежать кормежки. Мои глаза аж светились от счастья. Райдос рядом, как всегда пичкает меня едой, довольный малыш периодически попинывает меня. Эйфория от идеальности ситуации приводила меня в восторг. Тёплые руки моей женщины обняли меня сзади, а я с удовольствием уложила голову на её плечо.  — Девочка, у нас будет девочка, — прошептала я, решив рассказать женщине то, что посмотрела давно, хоть мы и договорились не портить интригу.  — Я знаю, — так же мягко сказала она и чмокнула меня в щеку. Два жулика.