Потерянный сочельник

Дверь скрипнула и приоткрылась. В комнату вошел Билл Каулитц. Красивый. Улыбающийся. Такой, каким может быть только он. В его махровом халате. Влажные волосы цвета воронова крыла, рассыпавшиеся по плечам, заметно контрастировали с белой тканью. Привычная для его университетского образа дерзкая косметика отсутствовала, из-за этого лицо его казалось совсем детским. Том, не зная что сказать, просто поднялся навстречу парню. Билл же увидав его, проснувшимся и одетым, быстро подошел и, нежно обняв за шею, затянул в глубокий долгий поцелуй. У Трюмпера начали подкашиваться ноги. Это не могло быть правдой. Он, наверное, все еще под действием наркотиков или, вообще, спит. Сейчас туман рассеется и Билл исчезнет… Но он отвечал на поцелуй. Он чувствовал язык брюнета у себя во рту. Игривый пирсинг не позволял иллюзии рассеяться. – Проснулся, малыш? – сказанные слова не казались галлюцинацией, – Уже оделся?.. Мы куда-то спешим?.. – Никуда… Н-наверное, – речевой аппарат плохо слушался Тома. – Тогда, может быть, снимешь одежду, – шаловливые пальцы парня начали щекотать ему кожу под майкой, – мы могли бы повторить… И тут тумблер окончательно переключился в голове у Трюмпера. Галлюцинация это или нет, уже не важно. Даже если потом окажется, что Том был наедине со своим безумием. Ему было плевать. Пусть будет безумие. Но это самое желанное безумие на свете. И если парню кто-нибудь дал бы выбор, он бы навсегда остался в плену такой галлюцинации. Ноги у него все-таки подкосились. Упав на колени перед Биллом, он распахнул ему халат, спеша насладится такой запретной и такой призрачной наготой. Каулитц тихо застонал, когда Том начал целовать ему живот, постепенно спускаясь к татуировке в виде звезды, наколотой там, где всегда начинаются фантазии. Сладко. Какой же он сладкий… Пах Билла был гладко выбрит, поэтому Том почти не заметил тот момент, когда его губы спустились ниже. Почему-то даже на мгновение парень не засомневался, когда брал в рот член Билла, уже хранящий в себе напряжение. К черту все страхи… Он хотел, чтобы Билл принадлежал ему, и если для этого нужно принадлежать Биллу, то он был к этому готов. Все его познания в технике минета ограничивались порно фильмами и некоторыми познавательными статьями на тематических сайтах. Но он старался, очень старался. Так, как будто это был его единственный шанс подарить Биллу наслаждение. Как будто это последний день его трусливой жизни. В какой-то момент он почувствовал, что Каулитц был близок к оргазму. Поймать это мгновение за хвост было не сложно. Дыхание брюнета стало тяжелее, мышцы живота напряглись. Еще чуть-чуть и он почувствует дрожь в его теле. Легким движением руки, Билл пытался отодвинуть Тома, чтобы сперма не попала ему в рот. Но Том крепко обхватил парня за ягодицы. Чуть солоноватая струя брызнула ему в горло. Том закашлялся, но твердо решил выпить Билла до последней капли. Выдохнув, Каулитц потянул его наверх и опять втянул в поцелуй. Дышать становилось все тяжелее. Признание давило Тому на сердце, слова рвались из груди… – Я… Я тебя люблю, Билл, – закрыл глаза, если все сейчас закончится, то он не хочет этого видеть. Не сейчас… Никогда… Вдруг его веки почувствовали тепло, руки брюнета легли на его глаза. – Я тоже люблю тебя, Том, не прячься от меня, я не выдержу еще полтора года твоей любви на расстоянии. – Что?!!! – Том резко открыл глаза, – Ты все знал?.. – Эмммм… Ну, я как бы не глухой… И не слепой… – В каком смысле, не глухой и не слепой?.. – Знаешь, сложно не заметить, когда с тебя глаз не сводят, – чуть заметный смешок мелькнул в интонации брюнета, – я уже думал, самому инициативу проявить… – А почему же не проявил? – Может быть, потому что ты сам не был готов к моей инициативе. – А сейчас?.. – А сейчас в моей инициативе, наверное, уже нет никакого смысла… Телам парней не было никакого дела до этого диалога. Руки Каулитца стягивали майку с партнера, будто случайно задевая пылающую кожу на груди и животе любовника. Каждое прикосновение, отзываясь пропущенным ударом сердца, давало Тому возможность заглянуть по ту сторону жизни и смерти. Картинка, увиденная им, как будто показалась ему знакомой. Он потянулся губами к шее любимого человека. От мысли, что теперь он имеет полное право называть так Билла, хотелось прыгать до потолка. Сколько же раз он ласкал эти родинки в своих, казалось бы, несбыточных мечтах?.. Тысячи? Десятки тысяч? Нет! Миллионы! Миллиарды! Триллионы. От чуть слышного стона брюнета сладко кружилась голова. Уже через мгновение они, полностью освобожденные от одежды, жадно целовали друг друга на постели. Откуда-то в руках у Билла появились презервативы и смазка, купленные Трюмпером еще месяц назад, по непонятно какому случаю. Сознание еле успело удивиться тому факту, что один презерватив из упаковки был уже использован. Наверное, не будь Том так пьян от нахлынувшего счастья, сделать выводы из множества маленьких фактиков, не составило бы труда. Надорвав упаковку, Каулитц обхватил рукой член Трюмпера, уже собираясь снабдить его защитным аксессуаром, но в этот момент у Тома что-то сработало на подсознательном уровне. Не так! Все не так! Пусть он будет принадлежать Биллу. Страха, как и сомнений не было. Если любимый парень должен сделать ему больно, то пусть сделает сейчас. И пусть это будет самая сильная боль, причиненная им. – Подожди… Давай, наоборот, – Том нежно перехватил руку Билла и многозначительно заглянул в его округлившиеся от удивления глаза, – ты сверху… – Эммм… Ты уверен? – казалось, что брюнет не мог поверить в то, что предложение Тома – не розыгрыш, – Если ты раньше этого никогда не делал, то сейчас тебе может быть больно… – Пожалуйста… Я хочу, чтобы ты… был во мне, – Том почувствовал как краснеет и увидел, что Каулитц заметил это. Скрыть смущение не было никакой возможности. – Ну… Хорошо. Давай… Только, если будет очень больно, сразу же мне скажи. Договорились?.. Том пробурчал в ответ что-то невразумительное, но что можно было бы с большой долей вероятности трактовать, как положительный ответ. Сегодня было нарушено столько его внутренних табу, что одним больше, одним меньше – существенно картина уже не менялась. И боль – последнее, что его волновало, в этой ситуации. Билл аккуратно облачил свое возбужденное естество в латексную защиту. Перевернув Тома на живот, он выдавил немного смазки себе на пальцы. Чувствуя напряжение и не до конца побежденный страх партнера, он, стараясь его успокоить, начал покрывать поцелуями его спину, медленно поднимаясь к шее. – Всё будет хорошо, малыш… Расслабься, – горячий шепот брюнета приятно щекотал ушную раковину, – я буду очень осторожен. Трюмпер выдохнул. Внезапно в голову пришла мысль, что парню за его спиной в данную секунду отпущен самый большой кредит доверия, какой только возможно. Додумать Том не успел, потому что отчетливо почувствовал пальцы Билла у себя внутри. Сначала один, потом еще один. Каулитц действовал аккуратно и уверенно. Почему-то от мысли, что он совершает это не первый раз, Тому стало неприятно, хотя рациональная часть его мозга подсказывала, что опыт Билла – это большой плюс. Даже не хотелось представлять себе, что было бы, если бы они оба оказались неискушенными в этом деле. Когда Билл вошел в него, Тома пронзила резкая боль, на мгновение вернулись все страхи и сомнения, но брюнет как будто почувствовал это. Одновременно с медленными и осторожными движениями, он начал шептать на ухо Тому разную ласковую чепуху. Слова любви и звуки вожделения смешались в причудливом коктейле. Чувствуя пульсирующие прикосновения рук и жар дыхания любимого парня, Том начал успокаиваться. Разгоряченная плоть, с каждым следующим натиском проникающая все глубже, приносила с собой наслаждение. Оно не давалось легко. Стена невыносимой агонии разрушалась медленно. Но сквозь отступающую боль, к вершинам затуманенного сознания потихоньку подступал экстаз. Движения Билла стали убыстряться. По опыту зная, что первый раз редко когда приносит удовольствие пассивному партнеру, он не хотел затягивать процесс. Сейчас самое главное было в том, чтобы Трюмпер расслабился и почувствовал, что ничего страшного с ним не происходит. А удовольствие он сможет доставить ему и другими способами. Благо опыт позволял ему быть уверенным в этом вопросе. Словно подслушав мысли Каулитца, Том начал слегка напрягать сфинктер в момент максимального проникновения. Возбуждение Билла шло по нарастающей. То, что при этом чувствовал Том, сложно было назвать физическим удовольствием. Несмотря на качественную растяжку и ювелирную аккуратность брюнета, боль была слишком сильной, чтобы перерасти в оргазм. Но ощущение принадлежности Биллу сводило с ума. Пытаясь регулировать его ускорение, Трюмпер пьянел от обжигающих поцелуев, нежных прикосновений, резких запахов. Казалось, еще чуть-чуть и они станут одним неделимым целым. Он упустил то мгновение, когда Каулитц резко сбросил темп и замер на секунду. Все было слишком быстро и мимолетно. Том вдруг почувствовал, как брюнет вжался в его тело, а плечо безошибочно определило несильный, но затяжной укус. Они застонали почти в унисон. Размеренная пульсация и нарастающее тепло дали понять, что всё закончилось. Тяжело дыша, Билл откатился в сторону. Он кончил, но удовлетворение было не полным. Резким движением он перевернул Тома на спину. Очевидно, последний еще не до конца осознал произошедшее, поэтому практически не сопротивлялся. Обхватив рукой его напряженный член, Каулитц был готов добиваться оргазма любимого человека ровно столько, сколько потребуется. Никто не должен остаться неудовлетворенным. Но в этот момент струя спермы неожиданно выстрелила и капли белой вязкой жидкости попали Биллу на живот и грудь. – Люблю тебя… Люблю, – задыхающийся шепот Тома пробивался сквозь десятки поцелуев, которыми его спонтанно осыпал Билл. Они лежали еще какое-то время в тишине и бездействии, словно накапливая силы для дальнейшего объяснения. В том, что они пережили с первого поцелуя на пустыре до настоящего момента, было слишком много иррационального и животного. Этого было недостаточно обоим. – И что теперь? – Билл нарушил тишину первым. Несмотря на признание Тома, именно у него долгое время был страх перед своей природой, поэтому брюнет справедливо посчитал, что и приоритет в постановке точек над “i” тоже остался за ним. – Как что?! Разве мы не будем вместе? – несмотря на естественную вялость, Том подался вперед, словно пытаясь предотвратить что-то неприятное, готовое вот-вот произойти. – Ты этого действительно хочешь?.. – Шутишь?.. Нет, конечно же, я этого не хочу, – Том позволил себе в течение нескольких секунд насладиться реакцией партнера, – я этого очень хочу! Жажду! Желаю! Я жить без тебя не могу! – А как же до этого жил?.. – А я и не жил. Я тосковал. Смотрел на тебя каждый день и тосковал. Думал, если увижу тебя с парнем, наверное, умру… – Даже так?.. Умрешь, но ко мне не подойдешь? – Билл прильнул губами к руке любовника. – А я подходил… Миллион раз подходил, – Том притянул к себе брюнета и осторожно поцеловал его в висок, – бывает, подойду, уже почти готов признаться, а в этот момент ты как зыркнешь на меня своими глазищами, так я и забуду зачем подходил… А ты давно это понял?.. – Что именно?.. – Ну… что я в тебя влюблен… – Не знаю… Наверное, месяцев шесть-семь назад… Да, точно, я еще помню, доклад по истории журналистики делал, ты на меня еще так выразительно смотрел… – Да?.. А как ты про полтора года понял?.. Или это для красного словца было сказано? – Не, не для красного… Это твой друг мне рассказал, – Каулитц находящийся в полуобморочном состоянии из-за того, что Том опять начал усиленно ласкать ему шею, не сразу понял, что только что заложил Тиля. Реакция Трюмпера не заставила себя ждать. – Что?!!! – Том резко отпрянул от Билла и принял сидячее положение, – Какой еще друг?.. Тиль?.. И когда он тебе это поведал?! Вот чёрт! Билл поморщился от мысли, что придется рассказать Тому про весь этот заговор мадридского двора. Но, очевидно, другого выхода не было. Оставалось надеяться, что Том и Тиль знают друг друга достаточно давно, чтобы прощать друг другу подобные вмешательства в личную жизнь. – Ээээммм… Дело в том, что твою влюбленность заметил не только я, но и твои замечательные друзья. Как и когда они это поняли, я тебе сказать не могу. Спроси у них сам. Но они подумали, что хватит тебе уже сохнуть по мне в холостую и решили подтолкнуть тебя к решительным действиям. Если я правильно понял, подразумевалось, что это будет рождественский подарок… – То есть… Всё, что сейчас между нами произошло… Это был… подарок на Рождество? – Билл безошибочно уловил изменение в интонации парня, который уже свесил ноги с кровати и начал глазами искать свою одежду, разбросанную поблизости. Появилась срочная потребность в разрешении назревающего конфликта на почве недосказанности. – Да, то есть нет… Не в том смысле, который ты сейчас в это вкладываешь, – Каулитц сел рядом с Томом, готовый, если потребуется, сдержать его руками. – И какой же смысл здесь еще возможен?.. Теперь понятен твой вопрос, про “что дальше”, – Трюмпер поднял с пола спортивные штаны и мгновенно их надел, проигнорировав белье, – Действительно, что дальше?.. Поимел влюбленного дурака и хватит. Зачем еще усложнять себе жизнь, правда?.. – Так! Сидеть!!! – Билл опрокинул Трюмпера на постель и встал перед ним вплотную, не позволяя развить ему тему побега из собственной квартиры, голос брюнета был предельно жесток, – Сейчас сидишь и слушаешь меня. Понятно?.. Том выглядел, как побитый щенок, загнанный в угол. Намеренно не поднимая глаза на Билла, он только и делал, что пытался напялить на себя оставшуюся одежду. Однако и отрицательно на вопрос Каулитца отвечать не стал, что было хорошим знаком. – То, что я тебе сказал, правда. Я тебя люблю, – брюнет сделал демонстративную паузу, давая партнеру его услышать, – ты мне сразу понравился, когда я только тебя увидел… Врать не буду, то, что я тебя люблю, я понял позже, чем заметил твой интерес к себе. Инициативу я не проявлял, потому что от тебя за километр несло мачо-натуралом… Знаешь, у меня был небольшой опыт общения с такими людьми, и я отлично понимаю, что ты можешь дрочить на меня каждый день, но никогда никому не признаешься в своей симпатии… Конечно, не может же настоящий пацан быть пидором… Билл горько усмехнулся и сел рядом с Томом. Последний немного успокоился, было заметно, что слова парня, в какой-то мере, до него дошли. Однако как-либо участвовать в диалоге он пока не стал. – Позавчера, после того, как вы с Эккертом договорились о стрелке, Тиль мне позвонил, мы встретились… Он вызвал меня на откровенный разговор, и сказал, что знает, что я тебе нравлюсь. Помимо этого, он спросил, как я отнесусь к вниманию с твоей стороны… Я сначала даже подумал, что это ты таким элегантным образом мосты наводишь, но он уверил меня, что ты не знаешь о нашем разговоре… Короче, если не вдаваться в подробности, он мне сказал, что на вечеринке ты мне признаешься. Он с пацанами как-то должен был это организовать… Как, не спрашивай. Не знаю… Судя по тому, что на вечеринке ты этого не сделал, что-то у них пошло не так. В результате, я пошел на стрелку. Остальное ты знаешь… И еще, прежде чем “поиметь влюбленного дурака”, если ты не забыл, я дал влюбленному дураку поиметь себя… Так что, на данный момент, мы в расчете. Судя по округлившимся глазам Тома, все услышанное, включая последнюю реплику Каулитца, было для него открытием. В этот момент зазвенел телефон. Как вовремя… На экране смартфона ухмылялась довольная рожа Тиля Остхоффа. Вот ведь легок на помине… – Привет, Томми, – в мембране раздался веселый голос друга, – С Рождеством тебя и Билла. Извини, что лишили тебя сочельника, амнезия не предполагалась. Это все Эрих – селекционер хренов, не мог дозу грибов нормально рассчитать, чтобы у тебя только чуть храбрости прибавилось… Надеюсь, ты на нас не злишься… Должны же вы были с Каулитцем свою личную жизнь устроить. А то ходите, как неприкаянные, только и делаете, что друг на друга глазеете. Ну, задолбали оба, в натуре… Те секунд тридцать, что Том молча прижимал смартфон к уху, Билл успел отметить на его лице целый спектр разных эмоций. Злость, досаду, удивление, понимание, постепенно увеличивающиеся в размере, облегчение и… Может быть, радость?.. – Дайте мне только до вас добраться… Сразу предупреждаю, ты за пиздюлями первый в очереди, – несмотря на прямую и явную угрозу, голос Тома был совсем не злой, – Молчать! Детали потом обсудим. Сейчас у меня нет времени, мне срочно нужно извиниться… Не перед тобой, не бойся. И да, спасибо вам, черти. С Рождеством вас, я вас всех очень сильно люблю. Отбросив ставшее вдруг ненужным средство связи, Том буквально схватил Билла в охапку и закружил с ним по комнате. Брюнет, все еще изображающий смертельную обиду, всеми конечностями безрезультатно пытался отбиться от сошедшего с ума парня. – Прости, прости, прости, прости… Люблю тебя больше жизни. Теперь тебя никуда и никогда не отпущу, так и знай… – Отпусти, дурак, уронишь… Я тебя тоже люблю, – в глазах Билла мелькнули игривые искорки, – Твое предложение быть вместе еще в силе? Или уже передумал?.. – Не передумал и никогда не передумаю, – Том аккуратно, словно фарфоровую статуэтку, поставил брюнета ногами на кровать и впился поцелуем ему в живот, – Всё! Ты – мой, а я – твой! Сейчас в душ, а потом у нас есть одно важное дело… – Это какое?.. – Будем встречать Рождество. Я, конечно, понимаю, что оно уже наступило, но, знаешь, у меня есть некоторый недостаток информации на этот счет. Не грех и повторить…