Я Тебя Запятнал

Мы шли молча. Лукас – уверенным шагом вперёд, я – немного сзади, всё ещё переваривая происходящее. Он не сказал, куда ведёт меня, но ни на секунду не выглядел растерянным. Наоборот – слишком спокойный, как будто точно знает, что Дан за нами не пойдёт. – Почему мы не прячемся? – спрашиваю я, наконец. – Он не видит нас. Пока что. – Коротко бросает Лукас. Тон холодный. Никаких подробностей. Я не продолжаю разговор. Внутри клубится тысяча мыслей. Огонь вопросов давит в груди. Через некоторое время… – Что всё это значит? Почему ты молчал? Почему я вообще оказалась в центре какой-то демонической пьесы? – голос срывается. – Мы ведь были друзьями! А потом – появляется этот Даниэль. Приходит в студию почти в самом конце года, пристаёт ко мне, как будто знает. И ты… – Ты тоже был там. В больнице. Помнишь?! Почему ты ничего не сделал, когда он меня нашёл?! Он останавливается. Разворачивается ко мне. Его лицо впервые становится по-настоящему серьёзным. – Ася… – выдыхает он. – Ты сама всё видела. Дан – не просто демон. Он охотник. Он питается волей. Узнаёт полные имена – и подчиняет. Александра уже однажды проиграла ему, и теперь она навсегда в его власти. Она не может стареть и уж тем более умереть, пока сам Демон не убьет её. Но как и любая игрушка, эта девчонка ему тоже надоест и тогда её дни будут сочтены. Не допускай той же ошибки. Никогда не называй ему своё полное имя. Даже я его не знаю. Ты скрываешь его от всех. И это, возможно, твоё единственное спасение. – Подожди… – я сжимаю кулаки. – Ты был моим другом. А теперь оказывается, что всё это – спектакль?! Ты подружился со мной ради какой-то миссии?! И что значит – «ее дни будут сочтены»… Он отвёл взгляд. – Да. Сначала – это была работа. Защита. Но потом… – он снова посмотрел мне в глаза. – Ты оказалась другой. Доброй. Живой. И мне захотелось просто быть рядом. По-настоящему. А про твою подругу – да, он убьёт её рано или поздно. Я молчу. Не знаю, чему верить. – С Даниэлем у нас давняя история, – продолжает Лукас. – Он сразу понял, кто я, как только увидел меня в театре. Он играл. Мы оба играли. Только ты не знала, что всё это – спектакль. – И больница?.. Молча кивнул. – Он не должен был пойти в атаку тогда. Это было нарушением. Но он сделал ход. Пока ты говорила с Александрой, он загнал меня в угол. Он хотел показать – я не должен вмешиваться. Он был уверен, что я проиграю. Его голос срывается. И вдруг в нём появляется боль. – Я почти проиграл. Не из-за себя – из-за сестры. Он… он нашёл её. Мою младшую сестру. Подкараулил. Прямо перед тем, как она должна была уйти на обучение в лагерь одарённых. Он чуть не убил её. Только из-за этого я и исчез тогда. Я должен был её защищать. Я был рядом, всё время. Ночь за ночью. Он замирает. Только сейчас я вижу, как сжаты его кулаки. И как дрожат пальцы. – Он сделал это специально. Чтобы показать, где моё место. Чтобы доказать, что я не имею права вмешиваться. Я не знаю, что сказать. Просто стою. Смотрю на него. И впервые понимаю – всё это началось задолго до меня. Я – не начало этой истории. Я – её продолжение. – В момент моего отчаяния, и твоего одиночества они начали действовать. Он обратил Алекс в безвольную куклу и приказал запугать тебя тогда в парке. Если ты думала, что она действительно пыталась спасти тебя, то это не так. Это всё чётко спланированный план, в котором ничему нельзя верить из того, что говорит или делает эта парочка. –Что–то я заболтался, мы почти на месте. Лагерь одаренных. Никто из людей, демонов и остальных не знают его местоположения. – подытожил Лукас. –Я...я не знаю, что сказать. Что делать...не имею представления. Боюсь только представить, что сделает Дан, если найдёт меня. *** Мы подошли к зданию, которое напоминало уютный, но немного заброшенный отель – с аккуратной придомовой территорией, выложенными плиткой дорожками и невысокой металлической оградой, обвитой вьющимся плющом. На вид оно было старым, однако держалось достойно: фасад поблек, кое–где облупилась штукатурка, но окна сияли чистотой. Здание было трёхэтажным, и, судя по тому, что я успела заметить, внутри располагались десятки одинаковых комнат, выстроенных по строгой геометрии. На втором этаже находилась просторная общая комната – единственная, выбивающаяся из ритма однотипных спален. Видимо, именно здесь собираются все, когда происходит что–то важное. Мы с Лукасом разместились именно в этой комнате: большой, светлой, с высокими потолками и окнами в пол, через которые пробивался мягкий свет утреннего солнца. Воздух пах деревом и чем–то едва уловимым – может, старой бумагой или пылью, скрытой под идеально вымытым полом. – Меня будут всем представлять? – вырываю себя из разглядывания зала. – Типа: «Это та самая девочка, из–за которой сестра Лукаса чуть не умерла»? – в голосе больше колкости, чем хотелось бы. Я злюсь. Сдержанно, но заметно. – Ася... – Лукас говорит спокойно, мягко, даже с какой–то теплотой. – Я понимаю твои чувства. Правда. Но, пожалуйста, не усугубляй. Тебя нужно представить, чтобы другие знали, кто ты, и могли помочь, если меня не будет рядом. – Не хочу никаких знакомств, – резко поднимаюсь с дивана и выхожу из комнаты. Ступени лестницы скрипят под ногами, и это раздражает. Хочется тишины, но даже здание будто не даёт мне уединиться. На улицу я вышла одна. Никто не пошёл за мной. Ни Лукаса, ни любопытных взглядов. Странное ощущение – быть одной и в безопасности. Или просто – в иллюзии безопасности? – Только за ворота не уходи, – услышала голос где–то сзади, прежде чем полностью покинула здание. Понятно. Магия или защита работает только внутри территории. Логично. Если бы я вообще верила в волшебство... *** Территория оказалась куда меньше, чем казалось с окна. Я обошла дом за пару минут – вдоль невысокого ограждения, мимо клумбы с немного уставшими цветами, под редкими деревьями, что больше отбрасывали тень, чем создавали уют. Здесь почти никого не было. Видимо, все пошли в общий зал – знакомиться со мной. Какая прелесть. Очередная странная традиция: выставлять всех на всеобщее обозрение, будто мы в цирке. – Чувствую твою злость за версту, Маслинка! – голос, идущий, будто изнутри моей головы, заставляет меня резко остановиться. Обернулась – и замерла. Он. Демон. Стоял за оградой, в тени деревьев. Красные глаза сверлили меня издали, как луч прожектора в темноте. Облик – расплывчатый, будто подёрнутый дымкой, но слишком настоящий, чтобы назвать это игрой воображения. Слова Лукаса всплыли в голове: «Это место невозможно найти». Как, он... Демон приложил палец к губам, жестом призывая к молчанию. Как тогда. В его квартире. Только там всё было хуже. Я – заперта, без сил. Он – полный хозяин положения. А сейчас… Я могу закричать. Закричать на всю улицу: «Здесь демон!» Будет ли кто–то верить? Или подумают, что сошла с ума? – Быстро я тебя нашёл, да? – широкая дьявольская улыбка. Я слишком устала. Всё это – словно длинная петля, из которой не вырваться. Я не чувствую времени. Не знаю, сколько прошло – день? неделя? Утро. Это я знаю. А дата? В июне мой день рождения. Будет 17. Может, и не будет... *** – Ася, тебя уже давно нет. Пойдём, нужно представить тебя ребятам, – голос Лукаса вернул меня в реальность. Находясь в своем мирке, я не заметила, как отошла от места встречи с моим главным страхом последних событий. – Лукас... – хотела я начать, но сама не знала с чего. – Да? – он остановился, посмотрел внимательно. В голове металась борьба. Сказать? Не сказать? Скажу – могут пострадать все. Промолчу – пострадают всё равно. Или я. *** – Никто из этих драгоценных детишек не пострадает, если ты не расскажешь своему охраннику, что видела, – голос, снова в голове. Он читает мысли?.. Если да – *Дан, ненавижу тебя!* Молчание. Я оглянулась. Он всё ещё был там. Не исчез. Проклятье, в ужастиках он бы уже испарился! – Лукас! – дёрнула его за руку. – Что случилось, Ася? – он сразу насторожился. – Я не знаю, читает он мысли или нет, но... сейчас я «споткнусь от усталости», ты посмотришь в мою сторону и увидишь демона за оградой. Скажешь, какая я неуклюжая, и мы спокойно зайдём в здание, – шепчу быстро. – Он не может читать мысли, только проецировать отрывки. Можешь не притворяться. Я понял. Мы продолжаем идти, как шли. Ты бурчишь на меня, я представляю тебя ребятам. А потом – я скажу специальные фразы, чтобы донести информацию всем – голос его был спокойным, но в глазах мелькнула тревога. Мы пошли дальше. Медленно. Будто в замедленной съёмке. Каждый шаг – как маленькая победа над страхом. *** Мы медленно вошли в здание. Воздух внутри казался чуть прохладнее, чем снаружи, будто стены защищали не только от внешних угроз, но и от самой реальности. Я чувствовала, как внутри всё сжимается – тревога, злость, страх, усталость. Всё вместе, спутанным клубком. – Улыбайся, – негромко сказал Лукас. – Паники не должно быть. Я кивнула. Слишком резко. Как кукла на шарнирах. В зале уже собрались ребята. Кто–то сидел на полу, кто–то стоял, прислонившись к стене. Они были такие разные – по возрасту, по выражению лиц, по манере держаться. Но у всех было что–то общее. Взгляд. Не испуганный, не злой. Скорее, настороженный. Те, кто давно живёт на пороховой бочке, умеют распознавать чужака. Я – чужак. – Ребята, – начал Лукас громко, чётко, не оставляя места сомнениям, – это Ася. Она теперь будет с нами. Если меня рядом не окажется, помогите ей. Это важно. Несколько человек кивнули. Кто–то сдержанно улыбнулся. Одна девочка, кажется, даже хотела подойти, но передумала. Я стояла рядом с Лукасом, чувствуя себя неживой. – Ася особенная, – продолжил он. – Некоторые из вас знают, что это значит. Пауза. – Не стоит задавать лишних вопросов. Всё узнаете со временем. Если кто–то заметит что–то странное в пределах территории – сразу сообщайте мне или охране. И помните: тишина – это безопасность. Вот она, первая фраза. Ключевая. «Тишина – это безопасность». Как позднее выяснится, те, кем завладевает демон, не могут просто жить дальше, он живёт в ИХ мыслях и не даёт спокойно существовать. Такие люди начинают активно спорить с собой, кричать и паниковать. Нужно очистить разум, отключить все слабости и стоять уверенно, тогда демон не найдёт лазейки для входа в сознание.