Я Тебя Запятнал

После сбора я снова вышла на воздух. Лукас остался в зале. Сказал, что нужно кое–что обсудить с преподавателями или кто они там. На улице было почти пусто. Только лёгкий ветер шелестел в кронах деревьев. Я остановилась у скамейки, присела, сцепила пальцы. Руки дрожали. Мелко. Почти незаметно. – Ты выглядишь потерянной, – сказал голос сзади. Я резко обернулась. Парень. Светлые волосы, куртка цвета мха, в руках книга. Улыбка – лёгкая, беззлобная. – Я Лиан. Ты – Ася, да? Я кивнула. Говорить не хотелось. – Тебя уже предупредили, что здесь не всё просто? Я снова кивнула. – Тогда ты понимаешь, что за тобой могут наблюдать. Не все, конечно. Но он может. Мурашки пробежали по спине. – Ты его видел? – спросила я почти шёпотом. – Один раз. На границе. Очень давно. Мне тогда тоже было семнадцать, – он на секунду замолчал, задумался. – Или уже восемнадцать. Здесь со временем всё путается. – Он может проникнуть внутрь? – Не должен. Но если ты – связана с ним, как говорят... – он посмотрел мне в глаза. – Тогда он может быть ближе, чем тебе кажется. *** В тот же вечер я не смогла уснуть. Лежала на кровати, смотрела в потолок и вспоминала всё: встречу, голос в голове, взгляд, Лиана, Лукас... А потом я поняла: я снова слышу его. Не слова. Присутствие. Как будто чья–то тень села рядом и ждёт. – Не бойся. Я просто наблюдаю, – прошептал он где–то внутри меня. Я вскочила. Ледяной пот. Комната была пустой. Только за окном мелькнула тень. *** Утро наступило внезапно. Будто я даже не спала, а просто моргнула – и в окно уже пробивался серый свет. Сумрак, влажный воздух, пелена тумана над землёй – всё это придавало лагерю ощущение забытости, как будто мы были отрезаны от мира. Я всё ещё чувствовала, как будто кто–то наблюдает за мной. Не глазами – присутствием. Словно воздух рядом становился плотнее, тяжелее. Но никто не входил, не говорил. Просто... *был*. В дверь тихо постучали. Один раз. Потом ещё. – Входи, – сказала я хрипло. Это был Лиан. – Лукас хочет, чтобы ты пришла на тренировку. Сказал, ты должна учиться. И... не задавать вопросов. Он так и передал. – А ты тоже не задаёшь вопросов? – Я научился не все вопросы задавать вслух, – пожал он плечами. – Особенно тем, кто слышит шёпот, даже когда тишина. Я встала. Медленно. Голова кружилась. – Сколько ты здесь? – Два года. Почти три. Никто не считает точно. Сначала дни, потом недели, потом всё просто становится... одним большим временем. – А демон? Он приходит? Лиан остановился у выхода, не оборачиваясь. – Они не уходят, Ася. Они всегда где–то рядом. Просто иногда – ближе, чем обычно. *** Тренировка проходила в подвале – старом, бетонном, с арочными потолками, проржавевшими трубами и запахом сырости. Стены были выкрашены в тёмно–серый, кое–где облупившийся. Гул ламп под потолком усиливал ощущение замкнутости. Здесь было холодно, как в заброшенном бункере, и от этого даже дыхание казалось тяжелее. Я стояла в центре, у слегка расчерченного круга на полу. Лукас молчал, наблюдая. В стороне стояли двое – те же, кого я видела утром: один – крепкий, с суровым лицом, второй – худощавый, почти прозрачный на вид, как будто из света. – Ты должна научиться чувствовать, когда он рядом, – сказал Лукас. – Не только глазами. Не только слухом. – Он не может читать мои мысли, – ответила я. – Только... вбрасывает фразы. Как будто шепчет издалека. Иногда попадает в точку. – И этого достаточно, – кивнул Лукас. – Достаточно, чтобы сомнение начало расти. Он подошёл ближе и протянул мне длинную деревянную палку. – Сегодня не бой. Сегодня – контроль. Пойми, где ты заканчиваешься, и где начинается он. Я взяла палку. Она была лёгкой, почти игрушечной – но руки всё равно дрожали. Не от веса. От внутри сидящего напряжения. *** Сначала меня просто заставляли двигаться. Ходить по кругу. Следить за дыханием. Улавливать тени, которые падали на пол от ламп. Каждое движение – сдержанное, почти ритуальное. Мне нужно было реагировать на хлопок, на внезапную тень, на звук. Не драться. Осознавать. Быть *в моменте*. – Он будет пытаться вбросить мысли, – сказал Лукас. – Он не читает, не знает, что ты чувствуешь. Но он изучает. Ты – книга, которую он не может открыть, но может трясти. Чтобы странички начали перелистываться сами. В этот момент в голове – словно вспышка: "Тебе здесь не место. Эти люди не примут тебя. Даже Лукас боится тебя." Я сбилась с ритма. Палка дрогнула в руке, я остановилась. – Он уже пробует, – проговорил тот, что со шрамами. – Прямо сейчас? – Да, – кивнула я, – кидает... куски фраз. Чужие интонации. Но... не мои. Не мои мысли. – Это хорошо. Ты их узнаёшь. Значит, они – не ты, – сказал Лукас. – Держись за это. *** Через полчаса я устала не телом – головой. Каждый шаг, каждый взгляд, каждое слово внутри себя приходилось фильтровать. Тени от ламп начали казаться живыми. Каждое слово из–за спины – эхом. Но я не падала. Не убегала. Не срывалась. И именно в этом, наверное, и была суть тренировки. А он продолжал бросать фразочки. Я сжала зубы и медленно выдохнула. – Он снова говорит, – сообщила я вслух. – И что ты чувствуешь? – Лукас подошёл ближе. – Раздражение. Обиду. Его. За то, что я не с ним. Он удивлённо приподнял бровь. – Он хочет тобой овладеть. – У него ничего не выйдет. *** После тренировки я долго стояла в душе, позволяя воде стекать по коже. Она была ледяной, но мне это нравилось. Будто стирало всё – голоса, образы, страх. Когда я вернулась в комнату, окно было приоткрыто. Всё–таки, на улице такая приятная погода. Я узнала дату. 7 июня. Уже лето. 17 июня моей день рождения, осталось 10 дней, что же может произойти за это время?... *** Ночь прошла на удивление тихо. Без голосов. Без теней. Без шепота, растворённого в воздухе. Я даже позволила себе поверить, что усталость взяла верх, и, возможно, он отступил. Хотя бы на время. Но покой, как обычно, оказался обманчив. Резкий крик снизу вырвал меня из сна, будто кто–то резко рванул шторы моего сознания. Я подскочила, сердце тут же застучало в висках. Сначала не поняла, где нахожусь – потолок, свет, тишина... и снова крик. Протяжный, срывающийся на всхлипы, полный страха. Я подбежала к окну. Внизу, на заднем дворе, собралась небольшая группа ребят. Кто–то стоял в ступоре, кто–то говорил одновременно с другими. Двое держали девочку – ту самую, которая в день моего прибытия хотела подойти, но так и не решилась. Маленькая, с русыми косичками и зелёной майкой. Она кричала. Не от боли – от ужаса. Её тело дёргалось, будто она пыталась стряхнуть что–то с себя. А лицо... оно не выражало боли – оно выражало панику. Я сбежала вниз по лестнице, почти не касаясь ступеней. В голове звенело только одно: она что-то видела. Лукас уже был там. Серьёзный, собранный, как будто не спал вовсе. Он что-то быстро говорил взрослому мужчине – тому самому, что вчера был в тренировочном подвале. – Что случилось? – выдохнула я, подбегая. – Она проснулась в четыре утра в истерике и сбежала сюда. Говорит, что кто–то стоял над ней. Не человек, – тихо ответил Лукас, не отрывая взгляда от происходящего. – Он? – спросила я. Сердце ухало в пятки. – Возможно. Но это не подтверждено. Демоны обычно не появляются так. Или... не оставляют следов. – Она что–то видела. Что–то... важное. – Может быть, – его голос стал жёстче. – Но, Ася, слушай внимательно. Это не твоя вина. – Я не уверена, – прошептала я. Пока мы говорили, девочку унесли в здание. Она всё ещё сжимала одеяло, в которое была закутана, и повторяла что–то одними губами. Бледная. Почти прозрачная. Нашли её у южной части лагеря. Там, где я вижу его. Лукас провёл рукой по лицу. – Это начало. – Чего? – Цепной реакции. Он нашёл способ коснуться другого человека. Не напрямую. Не через тебя. Но рядом. Я смотрела на вход, в который её унесли, и чувствовала, как внутри всё начинает дрожать. Он отступил – лишь для того, чтобы зайти с другой стороны. И теперь уже никто не может быть уверен, кого он выберет следующим. Но я не могла просто стоять. Видеть, как кто-то ломается, – и молчать. Особенно после того, как увидела её взгляд: стеклянный, мёртвый, но в глубине – плескалась паника. Та, что цепляется за последнюю ниточку сознания, прежде чем сорваться в бездну. Когда девочку унесли в медблок, я сразу пошла за ней. Не спрашивая разрешения. Не интересуясь, можно ли. Просто пошла. Дверь в помещение была приоткрыта. Я толкнула её чуть сильнее – и вошла. Свет бил в глаза, резкий, больничный. На узкой кушетке, завернувшись в одеяло до подбородка, сидела она – та самая девочка, которая тогда, в день моего приезда, хотела подойти, но испугалась. Сейчас она казалась ещё меньше. И слабее. – Привет… – я прошептала, стараясь говорить мягко, как с испуганным котёнком. Она подняла взгляд. Глаза были заплаканные. Кожа – сероватая. Под глазами – тени, как будто она не спала месяц. – Ты… Ася, да? – Еле вымолвила та. – Да, – кивнула я. – Можно сесть? Она кивнула, не произнося ни слова. Я опустилась рядом. В комнате было так тихо, что я слышала, как у неё перехватывает дыхание. – Что случилось? Она не отвечала. Только дёрнулась, когда я осторожно коснулась её руки. – Послушай, я не заставляю. Но если ты скажешь,… может, это кому–то поможет. Может – мне. Девочка дрожала. – Я спала, – наконец начала она. Голос был тихим, как у уставшего ребёнка. – А потом… как будто проснулась, но не до конца. Всё было... чёрным. Искаженным. И холодным. Я слушала, не перебивая. – Он был рядом. Не просто как голос. Он стоял надо мной. Я не могла пошевелиться. Он был весь из чего–то тёмного, будто дым, но плотный. Только глаза – красные, горели. Наклонился ко мне и сказал: «Назови своё имя. Настоящее. Полное». Я... не хотела. Он продолжал: «Если не скажешь – я покажу тебе, что такое боль». – Что он сделал? – голос мой стал хриплым. Она всхлипнула. – Он взял... мою руку. Но не как человек. Я почувствовала, как кожа... разъезжается. Как будто он проходит под ней, как змея. Каждая кость… как будто треснула. Но это было не физически. Это было... в голове. Он показывал, что может сделать. И тогда я закричала. От всего этого ужаса. Он исчез, но я до сих пор чувствую, как он под кожей. Я невольно сжала её пальцы. – Ты помнишь, как оказалась на улице? – Нет, я просто там очнулась. Возможно, пока он мучил моё сознание, я неосознанно пошла к нему. – Откуда ты знаешь, что ты шла к "нему"? –Я просто знаю это, Ася. Мне стало немного жутко после её последней фразы. Но я не предала этому особого значения. – Как тебя зовут? Она посмотрела на меня – с недоверием, но и с мольбой. – Тинабэль. Я удивилась. – Это... твоё настоящее имя? – Да. Только никто здесь не знает. Все зовут Ти. Так проще. Я не думала, что это может быть важно. Но он знал. Он почти добрался. Я вздохнула и встала. – Ты молодец, Ти. Ты не сломалась. Он не получил то, что хотел. Никто не должен знать твоё имя. Твоё полное имя. Она кивнула, но в глазах всё ещё плескалась паника. – Ася… – позвала она, когда я была у двери. – Да? – Он искал тебя. Но он чувствует, кто не до конца закрыт. Кто сомневается. Кто хоть немного готов раскрыться. Я молча кивнула. А потом вышла. В голове всё ещё стоял её голос: «Он искал тебя». *** Весь день я провела в комнате. Не выходила ни на тренировки, ни на обед, ни на разговоры. Сидела, свернувшись в кресле у окна, глядя на двор, на забор, на тот угол, где он обычно появлялся. Он знал, что я смотрю. Я знала, что он ждёт. Словно между нами протянута нитка – натянутая, но ещё не порвавшаяся. Я пыталась придумать план. Что-то разумное, структурированное. Разложить по полочкам, как учил Лукас: угроза – реакция – защита. Но ничего не рождалось. Каждая мысль сводилась к одному: он уже рядом. Не физически, но как тень за спиной. Он бросает обрывки фраз в сознание других, проникает в сны, пугает ребят… А я просто сижу и наблюдаю? Нет. Я – не жертва. И если уж я оказалась в этой истории, значит, должна начать действовать. *** Солнце уже клонилось к закату, когда я тихо вышла из комнаты. Коридоры были почти пусты – только редкие шаги, приглушённые голоса из соседних помещений. Никто не обратил на меня внимания. Или не захотел. Лукас, видимо, решил дать мне пространство. Хорошо. Я вышла на улицу. Воздух был свежим, прохладным. Где–то вдалеке щёлкнул замок ворот, кто-то хлопнул дверью – всё казалось слишком обычным для того, что я собиралась сделать. Я подошла к тому самому месту – в угол у южной стороны здания, у старого клёна, чьи корни уже приподняли плитку дорожки. Именно здесь я видела его всегда. Здесь он стоял. Смотрел. Молчал. А теперь я смотрела в ту же точку за забором. Долго. Упрямо. Молчание не давило – оно злило. – Ну, давай, – выдохнула я в тишину. – Я здесь. Без охраны, без Лукаса. – Появись, если ты вообще здесь, а не трусливый дым за забором. Тишина. Только ветер шелестел листвой. – Что тебе нужно? – уже громче. – Кто ты такой? Почему ты преследуешь меня? Почему ты пугаешь ребят, подкрадываешься, прячешься, говоришь обрывками, как трус? И вот тогда… воздух сгустился. Не сразу. Постепенно. Сначала потемнела трава под ногами. Потом листья перестали шевелиться. Звук ушёл – будто всё вокруг выдохнуло и замерло. И из тени – как будто она сама стала плотью – вышел он. Без фанфар. Без парада. Просто появился. Высокий. Почти прозрачный на фоне заката. Но глаза… они всегда были реальными. Красные, глубокие, как раскалённый металл. Он стоял, чуть наклонив голову, будто изучая. – Ты говоришь громко для той, кто скрывает имя, – спокойно сказал он. Голос – как шелест ножа по стеклу. Мягкий, но царапающий. – Не приближайся, – сказала я, сделав шаг назад, хотя сама пришла. Я стояла под защитой этого места, но от чего–то мне всё равно было не по себе рядом с ним. Он усмехнулся. – Ты злишься, но… тебе страшно даже под крылом у этих детишек? Это любопытно. Моя Маслинка... – Я не боюсь – Я смотрела прямо на него. – Я не желаю быть игрушкой в этой игре. Если ты чего-то хочешь – скажи. Прямо. Без загадок. Пауза. Он будто взвешивал, говорить ли. Потом медленно прошёл вдоль забора, проводя рукой по холодному металлу. – Что я хочу? Ты не понимаешь? Я пришел сюда, я забрал Александру, я навредил сестре твоего охранника и ты не понимаешь? Мне нужна ты. Я нашёл себе очень занимательную игрушку, но у меня её отняли. Сначала эта наглая девка Алекс, теперь ангелок Лукас. Кстати, как там его сестрица? – расплылся в довольной ухмылке. – Ты мучил девочку. Ту, которая тебе ничего не сделала. Почему? – игнорирую всю его речь. – Потому что она слабачка. Не понимаю, как таких держат в силах сопротивления. В ней есть сомнения. Часть неё не хочет находиться в этом лагере, а часть чувствует , что обязана. Эта дилемма – отличный способ завладеть человеком. Но она не сломалась. – Он сделал шаг ближе к границе. – А ты – сломаешься? Он наклонил голову. Улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего человеческого. – Посмотрим. А потом исчез. Не резко. Просто растворился в вечернем воздухе. Как будто его и не было. Я осталась стоять одна. Сердце стучало в ушах. Руки дрожали. Но я стояла. И я знала – теперь игра изменилась.