Я Тебя Запятнал

Я проснулась с криком. Грудь рвано вздымалась. Одеяло валялось на полу, волосы прилипли к вискам. В комнате было пусто. Но воздух… Пах как пепел после грозы. Тяжело. Горько. Слишком нечеловечески. Села на кровать, дрожа, прижав руки к груди. Ладони всё ещё ощущали прикосновение – холодное, липкое, будто затянутое чужой кожей. Сердце колотилось, как птица в клетке. Я знала, это был не просто сон. Он снова был здесь. Метнула взгляд по комнате. Всё выглядело как всегда – книги, шторы, тетради на столе. Только воздух – он будто хранил в себе чужое присутствие. Я подошла к зеркалу и замерла. На шее – тонкая, едва заметная красная полоска. Её не было вчера. Пальцы коснулись её. Жжение. Реальность. Он прикасался ко мне. Сквозь сон. Сквозь барьер. Он нашёл трещину. Телефон завибрировал. Один пропущенный. Сообщение от Ти: "Ты тоже видела его сегодня? Мне плохо. Очень плохо." *** Спустя пару часов, мы с Ти гуляли по лагерю. Я взяла себя в руки, насколько могла, и мы просто бродили – между деревьями, мимо спортплощадки, к лавочкам. День был на удивление тёплым, и воздух напоминал о лете, которое будто бы осталось где-то в другой жизни. Мы говорили обо всём: о глупостях, о фильмах, о странных ребятах из соседних комнат. На мгновение всё казалось почти нормальным. – Слушай… – вдруг сказала Ти, облизав ложечку от мороженого. – А ты с Лукасом… Что между вами? Я едва не поперхнулась. – В каком смысле? – Ну, он на тебя смотрит так, будто бы тебя боится потерять. А ты на него – будто не хочешь в этом признаваться. Это что, просто совпадение? Я покраснела и уставилась на камешки под ногами. – Он просто... рядом. И мне с ним легче дышать. Это всё. Ти кивнула. Слишком понимающе. – Это не "всё", Ася. Но ладно. Просто будь осторожна, выбирая между ангелом и демоном. На мгновение ее глаза блеснули алым светом. Показалось? Или это Даниэль говорит ее устами… Ти ничего не заметила, и, кажется, даже не поняла, что сказала. Сделаю вид, что этого не было. *** Мы пошли на тренировку – сегодня в программе лёгкая разминка, дыхательные практики, растяжка. Тело оживало, сердце стучало в ритме движения. Было ощущение, что я возвращаюсь в себя – после бесконечных ночей, страхов, бега по чужим теням. Занятие прошло легко и приятно. Никто не говорил о демонах и о способах защиты от них. Остаток дня мы решили провести в комнате за обычными делами. Однако, этот по началу обыденный день, не мог и кончится обыкновенно. Уже вечером, когда солнце растекалось по небу мягким золотом, Ти вдруг остановилась у окна и повернулась ко мне: – А давай попробуем войти в сон. Осознанно. – Что? – я замерла с чашкой чая в руках. – Вместе. Сознательно. Чтобы понять, как он туда попадает. Может быть, мы найдём способ встретить его на наших условиях. Я чувствовала, как поднимается волна тревоги. И вместе с ней – странная, острая решимость. – Ты уверена? – Я не сплю нормально уже трое суток. Я боюсь закрывать глаза. Наступает молчание. В нём – слишком много боли для двух девушек. *** Мы готовимся. Выключаем свет, зашториваем окна. Ставим две свечи по сторонам комнаты – реальный якорь. Между нами – старое зеркало. На столе – чашки с ромашкой и валерьянкой. Для погружения. Я кладу рядом блокнот – если кто проснётся, сразу запишет всё. Мы лежим на моей кровати рядом. Пальцы сплетены. – Если почувствуешь, что застряла – считай до десяти, вспоминай запах свечей, звук часов. Или кричи. Я найду тебя. Ти кивает. – А если мы окажемся в разных снах?.. – робко. – Мы всё равно найдём друг друга. Ложимся на кровати – параллельно. Закрываем глаза. Мысленно проговариваю установки: Я сплю. Я знаю, что сплю. Я увижу Ти. Мы вместе. Я контролирую сон. Дыхание замедляется. Мир начинает исчезать. Тишина становится вязкой. Свет гаснет даже под веками ...и я открываю глаза. Но Ти рядом нет.   9 ГЛАВА Тьма. Не просто отсутствие света – злая, тяжёлая тьма, дышащая мне в затылок. Я стою на границе коридора. Передо мной – забытая часть школы, где стены покрыты сыростью, трещинами и отпечатками ладоней, будто кто-то изнутри выцарапывал себе выход. На потолке висят оборванные гирлянды – как обвисшие вены. Под ногами – линолеум, весь потрескавшийся. Каждый шаг отзывается в пустоте громким хрустом. Пахнет ржавчиной, затхлым деревом… и чем-то сладким, почти медовым, но с привкусом гнили. Я во сне. И он чужой. Но я осознаю – это даёт силу. Пока. Я иду. Медленно, стараясь не оглядываться. Слишком тихо. Как будто сам воздух боится шевелиться. Он где-то здесь. И она тоже. Я поворачиваю за угол – вижу лестницу, ведущую вниз. Ступени кривые, будто подплывшие. Стену покрывает детский рисунок – искажённые фигуры, будто дети рисовали лица, которых боялись. Проходя мимо, замечаю разбитое зеркало. В нём я – расплывчатая, как в воде. Почти прозрачная. Сзади – тень. Я разворачиваюсь, но там никого. – Ти, держись, – прошептала я, сжимая кулаки. – Я иду. Кажется, я иду уже вечность. Сон растягивает пространство. Он тянет, заманивает, как паутина. Каждый шаг – будто по липкой поверхности. Ноги вязнут. И вот, наконец, дверь. Тяжёлая. Почерневшая. Я толкаю – она скрипит, открывается неохотно. И я вижу зал. Старая сцена, заваленная мусором и остатками декораций. Пыль висит столбом. С потолка свисают оборванные канаты. В углу – прожектор, мигающий, как больное сердце. А на сцене – Ти. Она лежит, израненная. Кровь пропитала одежду, стекая по дереву. Глаза полураскрыты. Она смотрит в потолок, губы шевелятся. Без звука. Рядом с ней – он. Даниэль. Демон стоит, как скульптура, освещённая тусклым светом. Одет всё так же небрежно – рубашка расстегнула, рукава закатаны, кожа светится, как фарфор. А рядом – лезвие. В его руке. На полу – кровь Ти. Он проводит лезвием по её руке, медленно, методично. Почти ласково. Как будто вырезает музыку из её тела. – Нет! – крик вырывается из груди. Он не вздрагивает. Только улыбается – спокойно, будто ждал. – Ася. Как… вовремя. Я останавливаюсь. Он не двигается. Стоит всё так же у Ти. – Я думала, ты окажешься передо мной, – выдыхаю. Он склонился ближе к Ти, почти касаясь её волос. – И оставить её? Бросить на полпути? Рискнёшь? Я замираю. Гляжу на Ти. Она жива. Но чуть. Её дыхание поверхностное. Мир дрожит – искажается, как вода под сильным ветром. Я должна. Я делаю шаг вперёд. И ещё. Дан молча наблюдает. И вдруг – оказывается прямо передо мной. Как будто пространство сжалось. – Прямо в мои руки. – Он говорит это, как комплимент. Руки обвивают меня резко – одним движением. Тело прижимается к его. Я чувствую холод его кожи. Тонкий запах лаванды, переплетённый с кровью. – Я скучал, – шепчет. – Твоё упрямство, твой вкус… такая смесь. Я замираю – дыхание перехватывает, сердце барабанит в ушах. Его голос – как яд в меду, тянет, обволакивает, пугает до дрожи. – Отпусти, – говорю тихо, но твёрдо, – ты не имеешь права. Он улыбается краем губ. Улыбка не достигает глаз. – Но ты пришла сама. Во сне. Куда нельзя без желания. Прикусываю губу, пытаясь вернуть себе контроль. Осознанность. Это мой сон. Моя реальность. – Я пришла, чтобы понять, как остановить тебя. Его пальцы сжимаются сильнее, словно пробуя, как далеко можно зайти. – Ты лжёшь, Ася. Ты думаешь обо мне чаще, чем хочешь признать. А теперь – ты здесь. В моих руках. Я собираю всю волю в кулак и смотрю ему в глаза. – Если ты здесь – я сожгу тебя изнутри. Хмыкает. И медленно отстраняется. Его глаза темнеют, в них появляется нечто древнее, хищное. Из воздуха – как будто из самой ткани сна –вытягивает узкое, серебристое лезвие. Оно блестит, будто живое, тонкое, как игла, и пугающе острое. – Слова, слова, – произносит с ленивой усмешкой. – Ты хочешь играть в силу, Ася? Давай сыграем. Но не забывай: у меня – свои правила. Он проводит лезвием по собственному запястью. Тонкая красная линия, слишком красная для сна, появляется на его коже. Ни вздрогнул, ни моргнул. – Чувствуешь? – Он протягивает руку ближе к моему лицу. Кровь капает. – Здесь всё настоящее. Даже боль. Особенно боль. Я делаю шаг назад, но ноги будто вязнут. Внутри всё сжимается – от страха, от отвращения, от ярости. – Зачем ты это делаешь? – шепчу. Он склоняет голову к плечу, наблюдая за мной, как за интересным явлением. – Потому что ты должна понять. Пока ты считаешь это игрой – ты проигрываешь. Пока ты надеешься, что кто-то спасёт – ты уязвима. Поднимает лезвие – теперь ближе к моей щеке. Не касаясь. Просто угрожающе близко. – Но ты не боишься, да? – почти восхищённо. – Вот за это я и скучаю. Он смотрит на меня пристально. Глубже, чем просто взгляд – как будто читает мысли. И вдруг – всё слишком быстро. Одним движением – почти ласковым – проводит лезвием по моей коже. Острый, холодный укол. Резкий вдох вырывается из груди. На шее – тонкий разрез, почти невидимый, но из него сразу проступает кровь. Горячая. Живая. Я вскрикиваю, от удивления и боли, но он уже рядом. Его губы касаются раны – осторожно. Чувствую, как он слизывает кровь, как будто пробует что-то запретное, давно желанное. – Такая тёплая, – шепчет, почти дрожа. – Такая живая. Моя. Он припадает губами к месту пореза, и в следующую секунду – лёгкий укус. Не до крови, нет – как метка. Как прикосновение, от которого не избавиться. Как клеймо. Я застываю – смесь боли, ужаса и чего-то непонятного разрывает внутри. Он смотрит на меня снизу вверх, его лицо почти нежное, а руки гладят по спине. – Ты не представляешь, как долго я ждал этого вкуса. Мои пальцы сжимаются в кулаки. Внутри бурлит. Отвращение, страх – и гнев. Гнев, за то, что он снова делает меня бессильной. Но я не такая. Уже нет. – Ты дрожишь, – шепчет, чувствуя, как моё тело вибрирует от ужаса и от чего-то ещё, чему я не хочу давать имени. – Я чувствую, как ты сопротивляешься. Это делает вкус острее. Ты думаешь, ты борешься, а на самом деле – ты уже здесь. Со мной. Внутри моей тени. Он снова кусает. Не глубоко, но больно. Оставляет рваную метку, как след от когтей. Я всхлипываю. Воздух будто вязнет в горле. Голова откидывается назад, и на миг – страшная пустота. Как будто он тянет из меня суть, не кровь, не эмоции – а саму меня. Ты не имеешь права, – мысленно шепчу. Но голос внутри слишком слаб. В этот момент его рука проникает под разорванную ткань. Пальцы касаются кожи ниже ребер – медленно, лениво, почти ласково. Но каждая точка его прикосновения жжёт, как капля кислоты. – Ты принадлежишь мне. Здесь нет морали. Нет границ. Есть только правда между нами: я и ты. Поднимает мою голову и заставляет смотреть на него. Его глаза – чёрные с изумрудными прожилками, как омуты, готовые утопить. Демон снова в опасной близости, и в этот миг… я вижу в зеркале на стене – себя. И её. Ту, которую он не может сломать. Внутри что-то вспыхивает. Словно жгут рвётся, и энергия, рвущаяся изнутри, проходит по венам, как пламя. Я не знаю, что это. Это не магия. Это не воля. Это отказ быть меньше, чем я есть. – Нет, – выдыхаю и поднимаю руку – изнутри, из самой глубины сна, чувствую, как начинает просыпаться нечто. Моё. И тогда – удар. Из груди вырывается волна – не света, не звука, а чего-то яростного. Как электрический выброс, как пульс живого огня. Ноги дрожат, тело ватное. Но я жива. Я не его. Вспышка. Как удар в небо. Лукас. Он входит в зал, словно прорываясь сквозь завесу огня, весь в ярком свете. Ветер поднимается – не физический, но ощущаемый кожей. Он несёт с собой силу, защиту, жизнь. – Отойди от неё, ублюдок, – выдыхает он. В его голосе – ярость и боль. – Тронешь её ещё раз – я сожгу всё, что у тебя есть. Даниэль встаёт. Медленно, как будто наслаждаясь каждым движением. С распахнутой рубашкой, с каплями крови на губах. Его взгляд метался между мной и Лукасом – в нём то же ледяное спокойствие, вперемешку с яростью и оскорблённой властью. – Ты испортила момент, Ася, – прошипел он, вытирая кровь с губ. – Он был почти совершенным. Мы были почти… настоящими. Лукас встал между нами. Его плечи напряжены, кулаки сжаты. Он словно излучал свет – и в этом свете тьма отступала, скатывалась по углам. Воздух вокруг него дрожал, будто сам сон боялся соприкосновения с его присутствием. – Как же вы драматичны, – усмехается демон. – Я почти поверил в ваше спасение. Даниэль смеётся. Глухо. Низко. Смех с хрипотцой, от которого кожа покрывается мурашками. Он раздаётся, как раскат грома в закрытом помещении – глухой, бесконечно близкий. – О, я давно хотел посмотреть, на что ты способен, Хранитель, – говорит он, сделав медленный шаг вперёд. – Сколько света в тебе… и как быстро он может погаснуть. Он прищуривается, склонив голову чуть набок. – Помнишь, в больнице? Ты стоял, весь на адреналине, готовый броситься. А я… – он делает короткое движение рукой, будто встряхивает что-то с плеча. – Просто потрепал тебя по щеке. Как щенка. И ты отступил. Потому что знал, кто сильнее. Он замирает – и в следующий миг срывается с места. Бой начинается. Мир дрожит, словно на грани разлома между сном и реальностью. Тени взрываются вокруг, как чернильные волны, закручиваясь вихрями. Каждый всплеск света из-под руки Лукаса – как удар клинка по стеклу. Звук – резкий, хрустящий, будто трещат зеркала во всех углах сна одновременно. Лукас двигается быстро – отбивается, скользит, уклоняется. Его свет – живой, пульсирующий, плотный, как жар. Он отбрасывает энергию, как щит, рассеивает мрак. Но Даниэль – быстрее. Гибкий, как змея, резкий, как хищник. Он разрывает ткань пространства – появляется прямо перед Лукасом и резко бьёт локтем в грудь. Удар – как взрыв. Хранитель летит, падает на спину, скользит по полу, срывая с собой части сна. Пыль поднимается волнами, воздух звенит от напряжения. Кровь струится по щеке. Взгляд – пылает. Он поднимает руки, и свет вокруг него сжимается, сгущается, как перед бурей. Бросается в бой снова, будто каждая секунда – последний шанс. Мир вокруг них дышит судорогами. Потолок трещит. Пространство пульсирует. Ветхий сон дрожит, как стеклянный шар в ладонях двух равных по силе, но совершенно разных стихий. Лукас едва держится на ногах. Его рубашка порвана, дыхание рваное, лицо залито потом. Есть несколько царапин. Но он стоит. А Даниэль тяжело дышит. Его волосы спутаны, пальцы подрагивают, и всё же он улыбается. Улыбка – кривая, опасная, как лезвие. – Ты держишься… хорошо. Даже достойно, – произносит он, с ленцой сделав шаг вперёд. – Но если бы я был здесь в полном виде… ты бы уже лежал в пыли. Молча. Взгляд становится стеклянным, демон замирает, и вдруг резко делает шаг назад. Грудь ходит ходуном, будто форма, в которой он существует, вот-вот развалится. – Жаль, – шепчет. – Мне пора. Эту оболочку больше не удержать. Не в этом сне. Не с твоим светом. Дан отворачивается, словно уходит – но только на мгновение. Я не успеваю среагировать. Он появляется передо мной, выныривает из воздуха, как змея из травы. Рука демона обвивает моё запястье. Холодная. Как лёд из другого мира. Его пальцы сжимаются – и в ту же секунду в моём теле разрывается крик. Но это не просто боль. Не телесная. Это… глубже. Будто под кожу вбивают гвоздь из чёрного металла, раскалённого и отравленного. Будто что-то врастает в кость, проникает в саму суть, переписывает имя на невидимом языке. Я кричу, зажмуриваясь, но боль не уходит – она расползается. По венам. По разуму. По снам. Когда я открываю глаза, на запястье уже горит знак – тонкая чёрная линия, изломанная, как молния. Узор – кольцеобразный, вязь из символов, тьмы и воли. Чужой вкраплённый код в мою душу. Метка. Его. Даниэль смотрит на меня с выражением почти… умиротворённым. Будто всё, что он делал до этого – просто прелюдия. А вот это – главное. Истинное. – Теперь ты со мной, Ася. Даже здесь. Даже вне. Даже если сбежишь – часть тебя останется. Держа меня в своих жестоких объятиях, он наклоняется, прикасается губами к щеке – так легко, будто целует ребёнка на ночь. – Я ещё приду. Я ведь обещал. – И исчезает. Мир вокруг замирает. Лукас срывается с места. Он бросается ко мне, а я, падая на колени, сжимаю запястье. Метка пульсирует. Словно дышит. – Что он сделал? – Лукас хватается за мои плечи. – Что он СДЕЛАЛ?! Я не могу говорить. Горло сжато, глаза горят. Я просто поднимаю руку. Видит. Замирает. Его лицо меняется – страх, гнев, бессилие. Парень разворачивается, смотрит на сцену. – Ти. Мы бросаемся к ней. Она лежит на полу, бледная, губы подрагивают, веки дрожат. Но она жива. Сознание возвращается. Слабо, как после долгого забытья. Лукас берёт её на руки. А я хватаюсь за его рубашку, прижимаясь лбом к его плечу. Дрожу. Метка всё ещё пылает. Не физически. Глубже. Я чувствую её в мыслях, в позвоночнике, в тени под кожей.