Истории, которых никогда не было

На улицах Рима было шумно и жарко. Оранжевый пиджак чуть ниже ягодиц, цветастый платок на шее, рюкзак с гремящими брелками, собранные в “хвостик” короткие красные волосы, три сережки в левом ухе. Мягкие белые кисти – если работаешь с маслом, руки приходится мыть постоянно, ни один загар не выдержит. Все вещи уже в отеле. Можно спокойно осмотреть город. Взглянуть на Колизей. Но ей – не туда. Из рюкзака выглядывает серый тубус, испачканный чем-то зелёным. Университет Сапиенца не выпускает из своих стен вольных художников. Вольным художником она уже не будет. Пора бы ей уже стать серьёзней. Архитектура должна выбить из неё всю дурь. Её жених был архитектором и невыносимо серьёзным человеком. Она по привычке запустила руку в карман. Телефона там не было и быть не могло. Неделю назад она выбросила его в Москву-реку. Она не смогла ненавидеть себя за то, что совершила. Её поступок называли предательством, и, в общем-то, с какой-то стороны это было справедливо. Но в своём решении она была честна и не могла ненавидеть себя за честность. И единственное, о чём она жалела – это о долгих днях и ночах, в течение которых она лгала сама себе. Лгала, когда отвечала, что хочет сходить в кино или поужинать в ресторане. Лгала, когда на «люблю тебя» отвечала «тоже». Лгала, когда сказала, что будет счастлива выйти за него. Но у алтаря солгать так и не смогла. Родители звонили, сказали: «Какой позор!». Он звонил. Катя выбросила телефон в реку. А теперь – Рим. И к лучшему. Нельзя сказать, что Катя мечтала об этом. Потому что не смела. Не могла уехать, не могла бросить всё даже в мыслях. А теперь ей и бросать-то было нечего. Деньги были. Она уехала. Ей было ещё не так много лет. Ошибок, требовавших исправления, не осталось. А новые она решила постараться свести к минимуму. Она не имела никаких планов на будущее. Она просто несла свои работы в Римский университет Сапиенца в надежде поступить на архитектурное направление. Хотя, конечно, в глубине души она боялась того, что её возьмут. Это создаст очередной якорь. А ей так понравилось быть свободной. Ехать, куда хочется, делать, что хочется. Путешествовать. Жить. Но искусство тоже было её жизнью, и она никак не могла определиться. Нет, пожалуй, игра всё же стоит свеч. Она толкнула парадную дверь и вошла внутрь университета.