Истории, которых никогда не было

В нашем городском музее есть одна очень интересная кинолента. Шоринофоном на неё был записан звук, предположительно, в конце сороковых. Она не в очень хорошем состоянии, и потому запись непосредственно с неё прослушать нельзя. Но можно взять наушники с крючка прямо над ней и послушать с диска. Перезаписали. Меня всегда тянуло к этой записи. Не знаю, почему. Запись короткая, не дольше трёх минут. Звучат только два голоса. Неизвестно, кем и зачем эта запись была сделана. Точно так же нельзя точно сказать, кому принадлежат эти голоса, хотя предположения высказывались не единожды. Кто-то говорил, что это голос Эли Гуженовой или её подружки Даны Мироновой, семнадцатилетних девочкек, по молодости и наивности своей осмелившихся открыто заявлять о своём недовольстве властью. Правда, голос Эли (нашли несколько записей с её участием) совершенно не похож на голос с этой плёнки. Как ни странно, помимо этих двух имён часто называлось имя Генриетты Левицкой, писательницы из Петербурга. Она была поймана в 1926 году в Сибири, спустя пять лет после расстрела участников заговора Таганцева. Её тоже считали причастной. Её расстреляли там же, где и чуть больше чем двадцать лет спустя Элю Гуженову, в сорока километрах от моего города. Единственное, что мешает этой теории – плёнка, на которую сделали запись. Шоринофон был изобретён спустя пять лет после смерти Левицкой. Да, возможно, кто-то перезаписал звук на плёнку, но нет никаких тому доказательств, и однозначно утверждать, что на плёнке голос Генриетты, невозможно. В первые несколько секунд записи отчётливо слышится пение птиц. Затем низкий мужской голос спрашивает: «Есть ли у Вас последнее желание?» Уставший, но громкий женский голос отвечает: «Да». Всё тот же мужской голос с насмешкой продолжает: «Только не просите пощады, а то зря потратите свои последние слова». То, что говорит дальше женщина, навсегда оставило отпечаток в моей душе. С тех пор, как я услышала эту запись двенадцать лет назад. «Пощады просят только глупцы или напуганные до смерти. Я не глупа и не боюсь. Я прошу справедливости. И ничего иного я просить не намерена». Затем она читает короткое стихотворение. Последнее её слово повисает в воздухе, дрожит, заставляя всех птиц умолкнуть, выходя все мысли из твоей головы, оставляя во всём мире место только этому слову, и ничему больше. Мир на записи и мир вокруг на мгновение застывает, взволнованный и потрясённый этим словом. Свобода. Выстрелы разбивают мир – тот и этот – на осколки. Всё тот же мужской голос, когда выстрелы стихают, спрашивает: «Мужики, у кого есть сигареты?» Где-то вдалеке поют птицы. Запись заканчивается.