Истории, которых никогда не было

Когда Дарлин услышала крики, она поняла, что это только её ответственность и рассчитывать решительно не на кого. В ту пору она жила в доме, разделенном на коммунальные квартиры. В доме было пять этажей, и отсутствовал лифт. Дарлин жила на самом последнем. И, когда начался пожар, ей нужно было пробежать больше всего лестничных пролётов. Позже, вспоминая об этом дне, она поняла, что перекрывшая проход горящая балка, свалившаяся прямо перед ней, спасла в тот день две человеческих жизни. Но тогда, в момент, когда балка отрезала её от убегающих соседей, она не на шутку испугалась. Она даже не поняла, в какой момент начала плакать – наверное, ещё до того, как перед ней упала балка. Она не знала, что делать. В голове бешено стучала одна-единственная мысль: «Я скоро умру». А потом раздался этот крик. Дарлин поняла, что все уже внизу, скорее всего уже даже на улице, и этот крик теперь – её забота. Странно, но мотивация спасти чужую жизнь оказалась сильнее, чем мотивация спасти собственную. И тогда Дарлин глубоко вдохнула через мокрую тряпочку, быстрым движением засунула её в карман, подошла к перилам и перешагнула их. На секунду в голове промелькнула нелепая мысль, что все увидят её нижнее белье – Дарлин выбежала в ночнушке свободного кроя, в которой привыкла спать. Это помогло ей отвлечься от безумия, которое она делала. Когда ноги в неудобных сандалиях на плоской подошве коснулись перил следующего лестничного пролёта, Дарлин разжала руки. Её накренило вправо, так, что она неминуемо упала бы метров с трёх, отделявших её от следующей твёрдой точки, но чудом Дарлин удалось вернуть равновесие. С удивительным, никак не вяжущимся с ситуацией изяществом она соскользнула на лестницу. Так ей удалось обойти балку. Она побежала вниз по лестнице, и крик становился громче. Наивысшей громкости он достиг на третьем этаже. Она пробежала мимо, не успев это понять, и пришлось возвращаться. Она снова прижимала тряпочку ко рту. И это отнимало драгоценные секунды. Дарлин толкнула единственную имеющуюся на этаже дверь и влетела внутрь квартиры. Дарлин быстро пробежалась между дверьми, чтобы найти источник крика. Дверь, из-за которой доносился плач, оказалась заперта. Дарлин ощутила внезапный приступ злости, страха и бессилия. Эта мешанина чувств и эмоций мешала думать. Без сомнения, за дверью был ребенок. И она никак не могла ему помочь. У неё не было сил, чтобы выбить дверь, по крайней мере, так ей тогда показалось… Позже, вспоминая это, она совершенно не могла понять, где она взяла топор. Но этот топор помог прорубить ей дверь и спасти маленького Артёма. Когда она, запыхавшись, ворвалась в комнату, маленький ребенок со светлыми волосами глядел на неё из своей кроватки. Его светлые глаза были очень умными, и пока он смотрел на Дарлин, новых слёз не было. Окно было открыто. Позже Дарлин узнает, что мать этого ребенка выпала из окна по неизвестным причинам. Дарлин помнила, что на полу было много стеклянных бутылок – минеральная вода, лекарства. Артём тогда был болен. Она помнит хруст стекла под своими ногами. Но тогда она лишь ощутила удивительной силы ярость, и в сердцах бросила: «Будь проклята его мать». Впоследствии она не раз пожалела об этих словах и не раз извинилась перед могилой. Но тогда она просто схватила ребенка, накрыла его рот своей тряпочкой и побежала прочь. Ей удалось благополучно добраться до первого этажа, и когда она толкнула подъездную дверь, она почувствовала эйфорию: всё закончилось, она жива, она справилась, она спасла чьего-то ребенка. Позже она думала об этом моменте именно такими словами, но в тот момент в её теле не было слов. Лишь эйфория и вселенская усталость, подкашивающая ноги. Дарлин выбежала из подъезда, и её окружили взволнованные соседи. Она подняла голову, и все увидели светловолосого мальчика у неё на руках.