Истории, которых никогда не было

- Настя, или как там тебя… - Вероника! -…послушай, Вероника, я редкий ублюдок и скот, тебе снова не везёт, на тебя только одни козлы и клеятся, да и вообще ты так личную жизнь себе никогда не устроишь. Так что выметайся отсюда. - Козёл! Парень захлопнул за девушкой дверь, хмыкнул и пошёл на кухню. Вчера он опять напился в зюзю и подцепил какую-то бабу. Хотя баба, вроде, ничего. Ночью им было хорошо. Наверное. Он не помнил. Нет, варианты “на одну ночь” его вовсе не устраивали. И, тем не менее, уже несколько лет в его жизни не было других. Его невозможно было терпеть дольше. Да и сам он плохо справлялся. Нет, не плохо. Просто ужасно. Он смотрел на девушек, и видел не тех, кем они являются – но тех, кем они не стали. Кем, возможно, могли бы, но не стали. И он не мог пережить этого. Он смотрел на девушек и видел упущенные ими возможности. Просто невыносимо, когда упущенные возможности готовят тебе завтрак, гладят твои рубашки и штопают носки. Поэтому он всех их выгонял. Из своей квартиры. Из своей жизни. Но искал он вовсе не ту, которая не упустила ни одной возможности и получила от жизни всё, что могла. Он верил, что где-то такая есть, но ему она не нужна. В девушках он искал самого себя. Он всю жизнь был зеркалом, становясь отражением людей, его окружающих. Он понимал их лучше, чем самого себя, но с годами всё лучше понимал, что все они ему неинтересны. Ему был интересен он сам. Но он был просто зеркалом. Само себя зеркало отразить не может. Разве что в другом зеркале. Он искал в девушках себя. Свои привычки, свои движения, свои собственные упущенные возможности. Он искал девушку, которая бы взглянула в него, и в которую мог взглянуть бы он – два зеркала, отражающие друг друга снова и снова бессчётное число раз. Он искал ту, которая, отвечая на любой вопрос, будет отвечать о нём, а не о себе. Назовёт его возраст. Его имя. Даром что весь мир будет слышать совсем другое. Другие цифры, другие буквы. Просто набор условных переменных, выдуманных людьми для классификации и систематизации. Он сам этого никогда не слушал. Поэтому никогда не помнил их имён, адресов, телефонов. Он слушал их, а не их данные. И он искал девушку, которая говорила бы о нём и только о нём. Часами. Которая бы жила и дышала им. Которая дала бы ответы на все его вопросы. А все его вопросы были только о нём самом. Но он понятия не имел, с какого бока подступиться и где её такую искать. Его кузен встретил свою жену в кафе, а с большинством предыдущих девушек его знакомили друзья. Но это его кузен. Ему самому друзья не помогли найти кого-нибудь хоть сколько-нибудь подходящего, и он плюнул на это. В кафе сидели сплошные упущенные возможности. Одинаковые, потерянные. В клубах было то же самое. И в парках. И на работе. Даже его начальница была сплошь из упущенных возможностей. А ещё она была матовой. Абсолютно. В ней не отражалось вообще ничего. Что бы ни происходило, она была спокойна, со всеми равно вежлива и терпелива. И говорила всегда только о себе и, кажется, будто бы самой себе, вовсе не нуждаясь в окружающих людях. А он нуждался. Что есть зеркало, в которое никто не смотрит? Он боялся, что однажды в него перестанут смотреть и накроют красным бархатом, навсегда отказываясь от возможности отразится в нём. По правде говоря, ничего другого он не боялся. Все другие страхи – он знал – были не его, а людей, которые в нём отражались. Он боялся, а потому продолжал ходить в клубы, кафе, парки – туда, где он никогда не найдёт то, что ищет, но зато где всегда есть люди, любые люди, готовые взглянуть в него. Такие всегда находятся. Он был отличным зеркалом. Зеркала ничего не требуют, кроме того, чтобы в них смотрели. А кто пройдёт мимо чистого, гладкого, сияющего и украшенного по его вкусу зеркала?