Истории, которых никогда не было

Казалось, что это серое небо капнуло ей на волосы, и окрасило их в точно такой же безжизненный серый. Она укрылась от дождя под козырьком подъезда, с трудом закрыв прохудившийся зонтик. На вид ей было около семидесяти. И каждый раз, когда люди видели её паспорт, они не просто удивлялись – они были шокированы. Не так-то легко быть двадцатилетней старухой. Она уже не ходила к врачам. Когда она поняла, что происходит, было уже слишком поздно. Она знала, что ничего уже не исправить. И знала, что сама виновата в том, что умирает. Когда она впервые поняла, на что способна, ей было тринадцать. И за семь лет она с успехом прожила семьдесят. Она могла останавливать время. Многие желают сто часов в сутках. А она в самом деле могла. Поначалу никаких изменений заметно не было – разве что она резко, всего за неделю, выросла на десять сантиметров. А когда кожа на руках стала как будто чужой, а на голове пробилась первая седина, она забила тревогу. Ходила по врачам. А потом всё поняла. Но уже было поздно. Поначалу она была счастлива – успевала всё, что хотела, делала всё, что хотела. Ведь, остановив время, она сама не останавливалась. Сначала это помогало ей в школе. Потом – с подругами. Когда появился парень, она могла останавливать время, чтобы дольше быть с ним, пусть и с застывшим – в этом она быстро научилась находить свою прелесть. Она могла обнимать его, сколько хотела, целовать его, сколько хотела. Но стоило ли всё это лет её жизни? Лет, проведённых, по сути, в окружении одних лишь статуй. Статуй, которые, конечно, были людьми – были, когда она разрешала им двигаться и говорить. В остальном же…они были просто безмолвными скульптурами, а всё остальное – лишь её воспоминания и выдумки. Она думала, вот оно – счастье. Но когда узнала, что в восемнадцать лет уже не может иметь детей – всё покатилось к чертям. Уже ничего нельзя было вернуть. И останавливаться смысла уже не было. Парень от неё ушёл. Учиться становилось труднее. Она поступила в университет и училась там, используя свои силы. Иначе бы не смогла. И каждый день, каждая секунды в застывшем мире приближали её к смерти. И она всегда спрашивала: ну, когда? Она ждала. Она была счастлива там, в своих воспоминаниях. Она думала, стоит хоть кому-нибудь рассказать о своей тайне. Но так и не рассказала, не желая провести остаток дней в психбольнице. Она потратила много времени (естественно, остановив всё вокруг) на то, чтобы записать свою историю. И её история останется…видимо, человечеству. Если не сочтут бредом сумасшедшего. Она решила преподнести свой труд не как автобиографию, а как художественное произведение. Надеялась, что кто-то догадается. Она шла в издательство. А зонт оказался порван – она не помнила, как и когда это случилось. Но разве это так уж и важно? Она двадцатилетняя старуха. Она умирает. Почему порой случается, что людям дана великая сила, но они растрачивают её столь безответственно?