Йо-хо-хо, и бутылка боли

— «Сладкоголосые сирены обладают удивительной способностью очаровывать моряков своим пением. Сила хрупких женщин настолько велика, что в одиночку каждая может проломить корму корабля, а то и вовсе перевернуть его». Ну, и когда продемонстрируешь? — капитан, привычно развалившийся на лестнице, зачитывал строки, начерканные на пожелтевшей бумаге, испещрённой мелкими трещинами и изломами. — Да не практикую я ничего из этого, кроме гипноза, говорила же. — А вот ещё, посмотри: «Луна особенно влияет на морских дев, порой позволяя им на несколько часов принимать облик женщин. Когда море отходит особенно далеко от берега, его влияние ослабевает, позволяя русалкам покидать воду. Существуют легенды, что „земные“ чувства пробуждают в морских обитателях их человеческую сущность…». И кто всю эту срань пишет, а? Излишне слащаво. А обратно ты превращаться умеешь? — Никогда такого не было. — Какого чёрта? Мне какая-то недоразвитая сирена попалась? — А если бы не было меня, то и корабль вы бы тоже не получили, — резонно ответила чуть привыкшая к компании мужчины Сакура. — Я всегда получаю всё, что захочу. Решительно поднявшись, избегая лишних сантиментов вроде пожелания спокойной ночи, Мадара, как и вчера, оставил остатки ужина, разделённого на двоих, на третьей сверху ступени. Сегодняшний день его изрядно вымотал: сначала вся эта возня с недочеловеком, затем переговоры в порту, которые уж слишком затянулись, в который раз не позволяя полноценно отдохнуть. Конечно, не обошлось и без фарта: мало того, что капитан оказался на своём корабле буквально за полчаса появления на нём всей команды, так ещё и оказалось, что команда была собрана, готова к обороне и трезва как стёклышко. Почти вся. План давно был разработан до мельчайших деталей, а буквально час назад официально подтверждён и согласован. Встать за штурвал вызвался Какаши, который частенько брал на себя эту ответственность в ночное время суток. Поймав на себе многозначительный взгляд помощника, нести почётный караул Мадара оставил своего дальнего родственничка, который благополучно проспал остаток прежней ночи. Сам же Учиха собирался сменить Какаши за пару часов до рассвета. Мадара был несравненным капитаном: искусно владел оружием, выдерживал суровые условия душной жары и экономии продуктов, был скуп на эмоции, не позволял разуму и воле пошатнуться, несмотря ни на что. Но одна проблема все ещё была в приоритете: дневной сон мог запросто сломить Учиху, как это было сейчас. Меньше пяти часов полудрёмы после бессонной ночи отзывались тяжёлой головой, звенящей от боли. Недостаточно устал, чтобы заснуть; сохранил недостаточную трезвость мысли, чтобы без страха за команду встать за штурвал. Сейчас едва ли начинало смеркаться, а потому бодрые редкие голоса пуще остального мешали провалиться в сон, раздражая своим присутствием. Мадара закипал, борясь с липкой ленью, тем не менее собираясь встать с кровати, но чувствовал, как голова медленно тяжелела, всё глубже утопая в подушке, и как нарастающая ярость оседала, укачиваемая шумом волн.

***

Недовольно гортанно прорычав, мужчина поднял отяжелевшую ладонь, стирая с лица капли влаги. Мадара был уверен, что прошло достаточно времени с тех пор, как он провалился в сон, но мерзкие брызги, разлетавшиеся по его лицу с завидной частотой, помешали приятному пробуждению, вызывая противнейшее недовольство. — Как меня всё затрахало! — крикнул он в пустоту, разлепляя глаза и выискивая причину своего пробуждения. Странно, но корабль не качало, поэтому свалить всё на шторм и протекающий потолок не выходило. Чуть пошатываясь, он поднялся с кровати, задумчиво разглядывая приоткрытую дверь в подвал. — Другого Учиху увозят на север. Мы идём по неправильному курсу. — Девушка была так же испугана, как и в первый день. Она смотрела на капитана снизу вверх, широченно распахнув свои выразительные глаза. — Объясни, — нахмурился он. Мадара хоть и был совсем сонным, но прекрасно осознавал только что сказанное сиреной. Оснований доверять ей не было, но призрачная надежда, что они опоздают или вовсе не доберутся до объекта, поистине досаждала. — Времени нет. — Моя разведка сегодня днём предоставила мне проверенные по всем фронтам данные. Именно поэтому мы сейчас направляемся на западный мыс, где и находится «второй Учиха». Так, извини меня, с хуя ли я должен следовать твоему совету? — Так оно и было. Видимо, они знают, что вы знаете, поэтому и решили сменить местоположение. Сейчас они движутся по суше на север. Мы и за пять дней не обогнём континент. Я остро чувствую его запах, он такой же, как и у вас. Мадара смотрел на русалку с сомнением. С весомым сомнением, как смотрит психиатр на своего очередного пациента. Только вот одна единственная черта этой девушки заставляла поверить ей: искренность. Она говорила чуть не плача от отчаяния, вцепившись побелевшими пальцами в ступени, готовая сама броситься к штурвалу. Это подкупало его. — И что ты предлагаешь? — Рифовая бухта… Учиха готов был поклясться чем угодно, что диалог она вела не с ним. Короткий взгляд куда-то под лестницу, туда, где быть ничего не должно, и чёткое, решительное заявление: — Рифовая бухта. Она опасна только первые пять-семь миль, дальше будет затишье. Мы выйдем намного выше западного рифа, и тогда до крайней северной точки останется не больше двух суток пути. — Ты кем меня возомнила? Знаешь, почему этот путь не используется? Да потому что, блять, там даже одну милю живым не пройти. Эти скалы обросли трупами и обломками кораблей. Мы не способны миновать эти развалины. — На этом корабле сможем. У вас талант, а я гарантирую целостность корабля. — У меня не талант, а опыт. Мадара буквально заткнул Сакуру леденящим душу взором, оставляя наедине со своими переживаниями. Он застыл посередине каюты, прикрыв глаза. Забавно, но он всегда считал, что находится в полной гармонии с собой, он был самодостаточным и не загонялся по поводу внутреннего голоса, но сейчас, вопреки двум борющимся сторонам, лишь слышал гулкую пустоту в голове. Впервые за долгое время у него не было абсолютно никакого решения. Риск ошибиться был велик, и плата за ошибку тоже была бы велика. — Мы меняем курс. Созови сюда команду. Немедленно. — Учиха и сам не заметил, как уже стоял рядом с первым помощником, даже не удосужившись застегнуть рубашку. Им двигала невидная сила, вера в то, что однажды и он может ошибиться. — На каком основании, капитан? — не спеша выпускать штурвал из рук, спросил Хатаке. — Я персонально не отчитываюсь, — его привычно отталкивающей грубости хватило для того, чтобы Какаши, бросив на него недобрый взгляд, скорым шагом направился в сторону, где дремала команда. Вскинув взгляд к небесам, Мадара мысленно обратился ко всем богам, одновременно отмечая, что хоть в чём-то он прав. Было около трёх часов ночи; шхуна стремительно приближалась к берегу. — Мы минуем рифовую бухту, чтобы выйти выше западного мыса. Саске движется на север. — Старческий маразм подкрался? — прошипел Итачи. Он стоял слишком близко к Мадаре, чтобы реплику смог услышь кто-то ещё. — Сначала я расшибаюсь, чтобы добыть эти данные, а сейчас ты собираешься кинуться на скалы якобы в поисках моего брата? — Скажи спасибо, что я вообще соглашаюсь на эту авантюру. Думаешь, мне важно спасти задницу этого подонка? Ты ошибаешься. Рядом с ним те, кто потопили мой корабль, и я не успокоюсь, пока лично не отрежу им яйца. — Ты… — Извините, что отвлекаю, но у нас проблемы, — прозвучало капитану в спину. Окутанный эксклюзивными едкими фразами Итачи и личными раздумьями, Мадара утратил абсолютный вкус происходящего: его взгляд был стеклянным, невидящим, а слух даже не смог распознать, кем была брошена эта фраза. Сомнения выжигали его изнутри, злили, распаляли ярость и… предвкушение? О да. Как долго уже он не попадал в такие переделки, когда запах крови насыщал воздух, когда смерть касалась его губ, как портовая проститутка, когда кровь стыла в жилах, превращая его не в человека, но в существо, жаждущее показать себя? — Отставить разговоры и занять позиции! — неколебимый тон с привкусом безумия знал каждый член этой команды. Дороги назад больше не было. Оцепенение царствовало секунду, до тех пор, пока днище не царапнуло по взбирающимся вверх со дна каменным наростам. Корабль заскрипел и дрогнул, продолжая идти вперёд; команда бросилась врассыпную, занимая отработанные позиции. — Идём строго на двенадцать часов, иначе в бухту не зайти. — Бывал здесь раньше? — усмехнулся Учиха, больше подтверждая, чем спрашивая, краем глаза изучая полыхающие азартом глаза Обито, который, словно чуя опасность, возник по левую руку от него. Тот не ответил, словно прикидывая в голове маршрут, лишь рефлекторно и многозначительно повёл подбородком, акцентируя внимание капитана на изувеченной стороне лица. — Что насчёт сирен? — игнорируя оставшийся без ответа вопрос, задал очередной Мадара. — В таких местах они не водятся: поживиться нечем. — Минус одна проблема. — Нужно сложить паруса, с ними не пройдём. Обито как ветром сдуло, и капитан, внимательно следящий за каждой деталью, услышал сквозь шум его голос, решительно и бесстрашно отдающий приказы. Каждый из команды Мадары смог бы стать капитаном судна. Корабль со скрипом наклонился в сторону, вскинутый на закипающих волнах. Они неумолимо приближались к высоченной расщелине в скалах. Высокие, как сам небосвод, усеянные рваными каменными уступами и выбоинами, гранёные, как советский стакан, те угрожающе нависали над путниками, стремясь вот-вот рухнуть вниз. Хотя кто сказал, что быстрая смерть была бы хуже в сложившейся ситуации? Мучительно медленно, словно вокруг был и не океан вовсе, а тягучая нуга, корабль полз в тёмную пучину, не освещаемую даже огромной белёсой луной. Их то и дело швыряло из стороны в сторону, покачивая на взбунтовавшихся гребнях. Учиха понял, что перед ними, а точнее, над ними, появилась новая колоссальная проблема. Он взметнул озадаченный взгляд на мачту: грани скал срастались в единую застывшую массу многим ниже, чем казалось издалека. Корабль не пройдёт. Стиснув зубы, Мадара проклинал всё: и никчёмную сирену, и долбоебучего племянника, и чрезмерно габаритное судно. Он затаил дыхание, готовый взвыть от собственной беспомощности. Костяшки его пальцев побелели, по лицу то и дело хлестала вода, рубаха отяжелела, мерзко прилипнув к телу, охлаждая его, заставляя содрогаться от леденящего ночного ветра. Ему уже было наплевать на шум за спиной, на разбушевавшиеся волны вокруг, на мощные удары таившихся под водой скал. Не моргая он смотрел, как растяжки, поддерживающие мачту, натянулись, атакованные режущими уступами; капитан был готов поклясться чем угодно, что слышал этот ёбаный треск, предвидел, как вся конструкция рухнет, к чёрту разбивая и потолок его каморки, и всю палубу. Выдохнув, он зажмурился от ужаса, быть может, в первый и последний раз, и, не в силах вздохнуть, застыл, ожидая полного краха. Но брызги так и хлестали по его лицу, толпа за спиной так же перекрикивалась, и удар в бочину едва ли не снёс его с ног. Мадара до боли распахнул глаза, будучи уверенным, что поплатился за свой страх зрением. Полнейшая мгла окутала его с ног до головы. Прошли. Прошли, мать его, прошли! Бесноватый оскал, неприемлемый для улыбки, расцвёл на искусанных губах. Теперь всё равно. Теперь они смогут что угодно. Его даже не особо волновало то, что пучина закружила их в бешеном танце, швыряя из стороны в сторону и, видимо, затаскивая по узкому проходу всё глубже в скалы. Все чувства словно онемели. Остались лишь насущные вопросы: выживут, нет? а может, они уже на том свете? И уверенность, что девчонка не обманула: их действительно впечатывало в стены так, что кораблю бы давно уже стоило развалиться на щепки. — Все живы? — крикнул капитан, чувствуя, что постепенно качка ослабевала. Хотя скрежет днища о кораллы всё ещё вымораживал, но ровно так же приносил ещё и охуенное чувство разгоняющего кровь адреналина. И превосходства. Они подчинили стихию. — Либо все, либо никто, — голос Какузу прозвучал в недопустимой близости к Мадаре, который, впрочем, был рад темноте как никогда: лишь она одна могла скрыть его задёргавшийся глаз. — Охерительно. Есть предложения? — Если так пойдёт и дальше, мы сойдём с ума от этих звуков. Если уровень воды поднимется, то можно повесить на бушприт¹ лампу, чтобы хоть как-то осмотреться. — Есть шанс, что далее скалы разойдутся? — Этот путь относительно континента мне неизвестен. Надо найти Обито и Какаши. В который раз Учиха повторил себе, что стоит обязательно заняться картами суши. Априори это была не его территория, а потому и времени для зубрёжки троп отводилось мало. Как оказывалось много раз, зря. — Блять. — Серия зачастивших шаркающих шагов оповестила Мадару о том, что знаток всего, во что можно встрять, именуемый Обито, споткнулся где-то поблизости. — Расклад такой. Об этом пути я слышал, но исключительно от третьих лиц. По легендам, внутри не удавалось побывать никому, а потому, появится ли над головой просвет, утверждать не могу. Я бывал лишь в бухте, которую принято считать выходом из этой задницы. Но опять же не факт, что путь один, а мифы правдивы. Нам остаётся только надеяться. — Спасибо, — тихо произнёс непривычное слово капитан. Не потому, что презирал этикет, а потому, что привык отдавать натурой. Удовлетворённо вздыхая себе под нос, он наконец-таки выпустил из рук штурвал, убедившись, что несильные толчки с разных сторон больше не лишают равновесия. Шхуна плавно лавировала в узком проходе, подгоняемая слабым течением. Высота сводов отнюдь не порождала оглушительное эхо всплеском и редких остаточных ударов, наоборот, словно поглощала минувшую суету, призывая замереть. Покачивающийся комок огня медленно приближался к капитану, собирая вокруг себя команду, взъерошенную, как стая мокрых крыс, и щурившуюся от света, взволнованно и зачарованно осматривающуюся. Они не поработили стихию, они оказались в её плену. Дальше — только вперёд. Либо сгнить здесь от голода, либо найти выход. Назад живыми просто не выбраться. Освещением теперь служил длинный факел, оборудованный находчивым помощником из откуда-то отколовшегося куска древесины. Почти в половину роста Какаши, он пылал достаточно ярко, чтобы слабо осветить несколько метров вокруг и вперёд. Если бы это только помогло… Наверху, впереди, внизу — везде была непроглядная чернота под стать капитану судна. — Надеюсь, у нас на борту нет дам, боящихся темноты? — с усмешкой спросил тот, силясь разрядить обстановку. «Как там Сакура?» — на миг мелькнуло в голове отнюдь без презрения. Они — пираты, дело ясное, а та же неизвестно кто. — Указания такие. Каждый найдите себе в округе что-то, что можно будет поджечь. Доебавшие соседи по койкам не считаются. Мадара, убедившись, что предпосылок для паники нет, закрепил источник света так, чтобы огонь находился за пределами корабля — не хватало ещё тут сжечь всё нахуй, — и медленно направился к своей каюте. Он убедительно делал вид, что тоже занимается поиском, даже приметил несколько подходящих обломков и бросил их в район штурвала, одновременно оценивая ущерб. Удивительно: пострадала только внешняя окантовка палубы, которая и так не выглядела крепкой, а сейчас ещё и полезной оказалась. Ощупав глубокий карман брюк, мужчина на всякий случай убедился, что ключ от комнаты находится у него. Генерируя в голове их очередной разговор, где каждый доселе строго выполнял предлагаемые роли, он медленно потянулся за важной вещицей. Утробный рёв сотряс не только стены пещеры: мачты задрожали, вода вскипела как прежде, а шхуна зашаталась, словно от ветра. Матерясь под нос, капитан всунул ключ обратно, срываясь в сторону столпившейся с факелами команды. Замерев на местах, пираты смотрели вперёд. Грубо оттолкнув кого-то застопорившегося, Мадара перегнулся через нос корабля, напряжённо всматривался вперёд, едва ли различая черты расширяющегося проходя пещеры. Рычащий звук вновь окутал моряков. Однозначно не сирены сладкоголосые. Ядрёное зловоние доносилось из недр, запах гниющей плоти мешался с запахом протухших залежалых водорослей. Учиха не примечал ничего, кроме воды, пока та вдруг не начала будто бы перекатываться. Мужчине теперь казалось, что корабль вот-вот протаранит комок извивающихся змей: чёрные и скользкие, они взмывали над поверхностью, блестя гладкой кожей. — Капитан? — прохрипел кто-то из моряков, побуждая Мадару оторваться от лицезрения ожидающего их кошмара. — Какого хера встали? За оружием! Живо! — рявкнул он, оглядывая пространство вокруг корабля: не один пучок существ, щупальца которых шныряли по поверхности, молниеносно замещали друг друга. Тонкие, но от того не менее пугающие. — Стоп! — Учиха поднял указательный палец вверх, застыв с полуоткрытыми губами, озираясь по сторонам, намертво вцепившись второй ладонью в предложенный мушкет. Вдруг эти твари не из тех, кто нападает? Вдруг не опасны? Учиха до последнего надеялся на это, прикидывая хотя бы высоту корабля и размер существ. Пройдут ли тихо? — Фу блять! Не пройдут. На противоположной стороне корабля раздались первые выстрелы. Мадара даже не успел назвать членов команды идиотами, как режущая боль в руке заставила его переключить внимание. Струящаяся, извивающаяся лента намертво присосалась к его руке, и вторая, и третья. Словно по сигналу сорвавшиеся с цепи, они закишели на поверхности воды, разгоняясь и взметаясь в воздух, нацеливаясь на пиратов. Не позволяя панике застелить сознание, Учиха выхватил мачете, покоившийся на поясе, разрубая тварей по касательной. Как и следовало ожидать, спустя секунду, всё ещё извиваясь, остатки опали, оставляя круглые кровоточащие ссадины. — Разрубайте их! И попробуйте огонь! Размахивая оружием словно слепой, защищаясь от града жалящих змей, Мадара рванул к одному из факелов, окружая себя огненным следом. Наличие тепла их не отпугивало, но зато, обжигаясь, они просто шлепались на пол, брызжа зеленоватой жижей. В общей поднявшейся суете капитан прекрасно понимал, что те самые звуки издавали далеко не пиявки-переростки. Видимо, с самыми остервенелыми и подросшими они справились, ибо теперь многие едва ли могли миновать высоченную корму корабля и опадали обратно в воду, оглушённые ударом о дерево. Взмахи клинков утихали, а маты и вопросы о здравии сокомандников вновь набирали актуальность. — Рассредоточиться по палубе, это ещё не всё! Стараясь ступать максимально глухо, Учиха буквально крался к носу корабля, где освещал путь догорающий факел. Змейки утихали, оставаясь где-то за спиной. Становилось пугающе напряжённо-тихо. Протяжный низкий вопль повторился, побуждая своды вторить ему, приумножая звук. Мадара напряжённо вглядывался в пустоту, перегнувшись за борт, но источник звука разглядеть никак не получалось. Смиренная гладь, покрывшаяся рябью и… вновь этот дьявольский звук. Капитан медленно, словно нехотя перевёл взгляд ниже. — Оно под нами! — вскрик канонира опередил его реакцию. Мадара изо всех сил старался сосредоточиться и таки придумать, что же делать дальше. Он спиной ощущал впившиеся взгляды членов команды, ожидавших справедливого решения капитана. У Мадары же было только одно решение: молиться и надеяться, что «оно» не агрессивное. Корабль вздрогнул, провоцируя волну громких судорожных вздохов и несдержанных реплик. Что-то, определённо похожее на град охотившихся на команду пиявок, зацепило их корабль. Догоравшие факелы слабо позволяли оценить габариты твари, шнырявщей вокруг их корабля, и Учиха отдал тихий строгий приказ: — Больше огня. — Он едва ли сохранил твёрдость голоса, когда хищник вдарил по носу корабля, чуть разворачивая его и ударяя о каменную стену. — А если привлечём внимание? — Они слепые. — Обито пнул мини-версию, двойников коей были сотни, брезгливо осматривая то место, где, судя по всему, была морда. — Если оно нападёт, мы должны видеть друг друга и его заодно. Не поднимать панику! Вдруг оно просто заигрывает? — Мадара слабо верил сам себе, но напряжение, воцарившееся на палубе, нужно было согнать любой ценой. Не дал сделать этого повторившийся вой существа, которое, вопреки своим размерам, воспрянуло из воды, мордой тараня нос корабля как раз в том месте, где находился факел, роняя его в воду. Змейка была не просто огромной: раскормленная трупами моряков и собственными сородичами, в длине она превышала размер самого судна, а охват оценить было невозможно, ибо гладкая блестящая кожа сливалась с воцарившейся впереди темнотой. Мадара поморщился, узрев на мгновенье несколько рядов заточенных, как булаты, клыков, гораздо более длинных и опасных, чем пасть у обычных пиявок. Словно чувствовавшая расположение корабля тварь взмывала в воздух, ударяя его по носу так, что при каждом ударе тот кренился в сторону. Сознание капитана заволокла острая боль в левом плече, когда судно практически перевернулось в очередной раз и Учиха едва успел ухватиться рукой за основание мачты. Рывком команда была подброшена так, что лишилась опоры под ногами. В общей суете Мадара считал людей. Их кровь будет на его руках. — Оно пытается перевернуть корабль. Живо все на край! Неопределённый кивок капитана объяснил всё получше слов. Только вот удар двенадцати взрослых мужчин был не особо-то эффективен, и своим усилием они отыграли лишь пару градусов наклона шхуны. Целясь на отъебись, Мадара спустил курок, когда хищник в очередной раз взметнулся из воды. — Мушкетом не возьмёшь, — оповестил он команду, когда убедился, что чудовище никак не отреагировало на его выстрел. Вся палуба была уже залита водой и кровью нападавших ранее существ, скользкая и холодная, она больше не являлась защитой для моряков. Уровень воды колебался за счёт разбушевавшихся вокруг волн. Боевой рёв раздался за секунду до того, как хищник с разгона впечатался в нос корабля. Треск дерева оглушил пиратов, с ужасом каждый смотрел вниз, зацепившись руками за сломанные борта, явственно ощущая, что их тела уже висят в воздухе вставшего на бок судна. Задержав дыхание, чтобы не нахлебаться воды, прикинув, куда распиханы клинки, Мадара зажмурился, готовый встретиться лицом к лицу с этим существом. Внутри всё сжалось от неминуемого ощущения полёта и закончилось в тот же миг хлёстким ударом о что-то жёсткое. Всё тело разразила адская боль, голову заполнил ебучий звон. Пересиливая себя, Мадара подорвался, шире расставляя ноги и силясь не упасть. «Раз, два, три… двенадцать…» Он напряжённо выследил взглядом каждого подчинённого среди всех, разбросанных по палубе в хаотичном порядке. Очередной толчок сбил его с ног. Как так получилось, что, уже практически попав на тот свет, корабль вернулся в исходное положение, он не знал. Но знал лишь, что удача на их стороне, и нужно что-то срочно предпринять. — Капитан? — голос помощника привёл его в чувство, позволяя проследить за взглядом. Впереди их ожидало подобие развилки. Широкое устье, по которому они двигались сейчас, подгоняемые течением, перерастало в округлую массивную пещеру, потолок которой резко уходил вниз, образуя спуск. Второе же направление выглядело ничуть не лучше: узкий пробор в скалах был расположен на полтора фута выше основного потока и лишь чудом вбирал в себя меньше половины основной массы воды. — Из двух зол выберем наиболее невозможное. — На их борту была чёртова сирена. Учиха был уверен, что именно она спасла корабль от крушения. Так оно было или нет, не имело значения. Главное, что шанс был. Последний, любой — неважно. — Я думаю, тварь чувствует тепло, — крикнул он громче. — Она слепая, да и дышать ей нечем. Рассредоточьте как можно больше факелов по правому борту и ждите сигнала! — Сам он ринулся туда, где уже привык отдавать приказы, — на нос судна. Усмехаясь, он жадно рассматривал хищника, который, словно утратив и силу, и ориентацию, без разбору бился о корму в разных её частях. — Рано, рано, — твердил капитан себе под нос, то и дело переводя взгляд на цель. — Сюда! Ведомое пылающими факелами озлобленное существо рвануло вслед за взбежавшей на нос командой. Разогнавшись, оно нацелилось на скопление тепла, ударяя по носу шхуны так, что та едва ли не сделала полный оборот вокруг себя, если бы не бушприт, зацепившийся за раскроенную расщелину. Оставалось только ждать. Покрепче вцепившись в канаты и осколки ограждения, затаив дыхание, команда напряжённо наблюдала за тем, как корабль слабо проходил вперёд, разламывая бортами вековые скопления горных пород. Мадара заметил обезумевший взгляд Обито, который всматривался куда-то над их головами. Приготовившись к встрече с очередным морским обитателем, капитан перевёл взгляд туда же, готовый выругаться по всем аспектам. Корабль ломал не только вертикальные стены. Трещины насмешливо медленно расползались вверх по сводам. Первые осколки тёмных камней начали сыпаться на застрявшее в проходе судно, с каждым разом становясь всё крупнее и крупнее. Капитан лихорадочно соображал, уже практически завершая очередной «гениальный» план, как резкий удар повалил навзничь всю команду. Корабль вылетел из прохода как пробка, обрушивая вслед за собой шквал воды и валунов, и понёсся вниз с невиданной скоростью, словно по накатанной и прямо в преисподнюю. Он подскакивал на камнях, встряхивая пиратов, окончательно разрывая лохмотья стянутых парусов. Вода заливала глаза, уши, нос, лишая моряков способности что-либо чувствовать и соображать. Теперь решать явно не им. Идеально ровная траектория и ощущение полёта привели команду в чувство. Они с удивлением оглядели посеревшие стены пещеры. — Все живы? «Раз, два, три… двенадцать…» Мадара удовлетворённо выдохнул, роняя тяжёлую голову на дощатый пол палубы. Каменные своды над головой расступились, заливая путников первыми лучами утренней зари.