Женить Алву

      Холодность, которую Юлия продемонстрировала Ворону при очередной встрече, весьма заинтересовала Рокэ. Выведать причину удалось через Марселя, который, в свою очередь, узнал её от принцессы Елены. Просто чудо, что девушки не поделились случившимся с отцом.       Желание придушить мерзавца, устроившего балаган, было столь велико, что Рокэ выпроводил изнывавшего от любопытства Марселя и направился к порученцу. Тино в его комнате не обнаружилось.       Алву это не остановило, и герцог, кипя праведным гневом, пошёл к Окделлу. Последнее время молодые люди были буквально неразлучны. Уже подходя к двери, Рокэ услышал голоса — эти двое снова были вместе. Дверь была едва приоткрыта. Что происходит в комнате, видно не было, зато всё было очень даже хорошо слышно.       — Аккуратнее, Дикон, ты прёшь напролом, а нужно нежнее, — объяснял Тино. — Вот так, держи бережно, но уверенно.       — Вот так? — явно тяжело дыша, переспросил Ричард.       — Да, уже лучше. Не наваливайся ты так! А теперь — движение мягкое, плавное. Спокойнее, не торопись, почувствуй ритм, отдайся ему, слейся с ним.       В тишине были слышны непонятные звуки и усиленное пыхтение Окделла.       — Да не сопи ты мне в ухо. Ты же не камни ворочаешь. Такой интимный момент, — хихикнул Тино, — а ты шумишь, как рота солдат на марше.       — Ну, знаешь, для меня это впервые.       — Верю, понимаю, научишься. Главное, больше практики, и всё получится. Ай, аккуратней, Дикон, больно же! — вскрикнул Тино. – Это очень болезненное место, а ты давишь всем весом. Ну и тяжёлый же ты, Повелитель Скал.       — Прости, прости, — зачастил Дикон.       Рокэ замер, потрясённый услышанным. Выходит, мальчишка уже дважды обманул его. Первый раз — когда сказал, что не будет чудить в Урготе, и второй — когда уверял, что Окделл не в его вкусе.       Ну что ж! Подлец заслужил наказание. И он его получит!       — Юноша, — Рокэ старался говорить как можно равнодушнее, — что за концерт от моего имени вы устроили?       — Я прошу прощения за дерзость, господин Первый маршал, — Тино явно чувствовал себя не в своей тарелке, — но… мне было крайне важно, чтобы принцесса Юлия отказалась от вас. Для вас она ничего не значит, — набравшись смелости, Тино поднял глаза на Ворона. — Для вас это игра, а для Дикона — это серьёзное чувство. Он действительно любит Юлию. Но… тягаться с вами… Мне нужно было что-то предпринять.       — Так вы переживаете за … гм… друга? – голос Алвы буквально сочился ехидством, чтобы не сказать — ядом.       — Да, — твёрдо произнес Тино. — Дикон — мой друг. Даже больше, чем друг, и я хочу, чтобы он был счастлив.       — Какая похвальная жертвенность, — язвительно подытожил Алва. — Вы хоть понимаете, что могли серьезно испортить, а то и разрушить отношения Талига и Ургота?       — Я понимаю, — пробормотал юноша. — Я готов понести наказание, только не проявляйте интереса к принцессе Юлии.        — В таком случае у меня есть условие, — Рокэ смотрел куда-то в сторону камина.       — Какое?       — Ты переспишь со мной. Сегодня.        Тино побледнел, чувствуя, как у него пересыхает в горле.       — Вы серьёзно? — едва сумел выдавить юноша.       — Совершенно. Я не просто не буду «проявлять к ней интерес», как ты говоришь, но даже готов простить тебе твою выходку с серенадой. Решение за тобой.       — Я согласен, — прохрипел Тино.       Ворон смерил юношу каким-то странным взглядом — так, будто ответ разочаровал его.       — Иди сюда, — холодно велел герцог и, выдвинув один из ящичков стола, достал оттуда какой-то свёрток. Пока он разворачивал на столе ткань, Тино подошёл ближе. От вида того, что там лежало, юноша стал ещё бледнее. Ворон начал инструктаж. А Тино становился всё прозрачнее.       — Подготовишь себя сам. А теперь ступай.       Дрожащими руками Молчун кое-как завернул содержимое свёртка обратно в ткань и на негнущихся ногах вышел из комнаты. А Рокэ всё сидел и смотрел на закрытую дверь. Предлагая сделку, он даже не подозревал, что мальчишка согласится. Но почему? Неужели он готов зайти так далеко ради Окделла? Пока Тино был в комнате, Рокэ безумно хотелось прижать его к стене и спросить: почему Ричард? Почему он, а не я?       «Тино, почему? Ты говоришь, что он любит Юлию? Но разве это не предательство? А ты? Ты так сильно его любишь, что готов простить ему всё? Ради его счастья ты готов отдаться любому? Почему же ты выбрал его, Тино? Почему? Или это было всего лишь пустое любопытство?»       Рокэ ревновал — глупо, бессмысленно, горько.       Он сам не заметил, как в груди начало подниматься другое, темное, жестокое чувство — месть. Месть могла уничтожить всё светлое и радостное, что было в нём. Где-то там, на краю сознания, шевельнулось что-то, отчаянно призывавшее Рокэ остановиться и не делать глупостей. Но месть, помноженная на обиду, заглушила все доводы.       «Ты готов стать подстилкой ради Окделла? Ну что ж, так тому и быть».       — Раздевайся, — бросил Алва замершему посреди комнаты Тино.       Вот так, холодно и равнодушно, как команды на плацу отдаёт.       «А чего ты ждал, Тино? Любви, нежности? Это сделка. Он предложил, ты согласился. Всё честно. О любви речи не было».       И всё равно было больно. Надежда умирает последней. Надежда, что Рокэ проявит хоть немного внимания — ну, хоть самую каплю, малюсенькую капельку тепла и заботы.       Дрожащими руками Тино одну за другой снимал вещи, аккуратно складывая их на стул и хоть как-то пытаясь оттянуть неизбежное. Всё происходящее было настолько похоже неожиданным, что Тино казалось, что всё это происходит не с ним.       — Ложись на живот.       Юноша послушно лег на кровать. Он не заметил, когда Рокэ успел избавиться от своей одежды. Одного взгляда на «маршальский жезл» было достаточно, чтобы в желудке поселился ледяной холод. А ведь когда-то он, подсмеиваясь, называл клинок Рокэ «тараном». Сейчас было не до смеха — с учетом того, что таранить-то будут его самого.       Рокэ, устроившись сзади, развел ноги юноши и, взявшись за бедра, потянул их на себя, заставляя Тино стать на четвереньки. Потом надавил на поясницу, принуждая опуститься на предплечья и прогнуться в спине, поднимая зад выше. По комнате разлился незнакомый аромат. Тино отчетливо улавливал нотки каких-то специй.       «Точно морисское масло».       В голову лезла всякая чушь. А потом прохладные , влажные от масла пальцы прикоснулись ко входу. Юноша вздрогнул.       — Расслабься, — палец уверенно скользнул внутрь, задвигался вперёд-назад, через некоторое время к нему присоединился второй. Рокэ не просто двигал пальцами, но и разводил их в стороны, растягивая отверстие. Неожиданно пальцы исчезли.       — Расслабься, — снова приказал Алва. Тино честно попытался и не смог. Резкий шлепок по заднице выдернул его из реальности, на мгновение заставив расслабить сжатые мышцы, а потом всё его тело пронзила такая боль, что захотелось заорать. Вот только неожиданный толчок выбил весь воздух из груди. Тино отчаянно разевал рот, скребя пальцами по простыне.       — Дыши ровнее, — зазвучал в ухе голос Алвы. — Похоже, ты спал с ним всего раз. Я прав? Ты слишком узкий.       «О чем он говорит? Спал? С кем?»       Мысли путались, разбегаясь, как вспугнутые кролики. В висках стучала и пульсировала боль. И боль же разрывала тело ниже, казалось, едва ли не пополам.       Рокэ не собирался быть ни нежным, ни терпеливым. Видя, с какой покорностью Тино выполняет все его приказы, он ощутил, как в груди снова зашевелилась темнота.       «Решил доказать, что ты лучше? Поспорить с собственным оруженосцем? И ради кого? Ради безродного, бездомного мальчишки, который смеялся над тобой, выставлял тебя дураком перед всеми и перед самим собой в первую очередь?»       Перед глазами полыхнуло алым.       Он безжалостно вколачивался в податливое тело, ничего не видя и не слыша, желая только одного — скорейшей развязки. И когда она пришла, он не застонал, а зарычал, как смертельно раненный зверь, изливаясь в мальчишку. А потом рухнул, всем весом придавив худое тело к кровати.       Рокэ лежал, глядя в потолок, оглушённый случившимся. В комнате стояла какая-то неестественная тишина. Напряжение отпускало, словно вместе с семенем он выплеснул всю свою злобу и ярость. В голове прояснялось, и вместе с этим в сознании начала пробиваться мысль – что же ты натворил, Ворон?       Алва неловко потянулся, едва коснулся лежащего ничком Тино и почувствовал, как мелко вздрагивают плечи. Юноша плакал, плакал молча, глотая слёзы и всхлипы. От неожиданного прикосновения он дёрнулся.       — Я… сейчас… уйду, — каким-то сдавленным, глухим голосом прошептал Тино.       — Неужели ты так его любишь? — с болезненной горечью спросил Рокэ. — Он настолько тебе дорог?       — Кто?       - Ричард. Он ведь твой любовник?       — Ричард мой друг, – всхлипнув, ответил Тино. — Он мне больше… чем друг, он мне… как брат, — юноша пытался всеми силами сдержать слёзы.       — Странные у вас братские отношения. Ты ведь спишь с ним?       Всё происходившее было до ужаса неправильным. И сейчас Рокэ больше всего хотел услышать «да», потому что иначе… иначе…       — Нет.       Сердце оборвалось, ухнув куда-то вниз.       — А как же «Ты сопишь мне в ухо, как рота солдат на марше»? И что это за ритмичные движения, которым ты его учил?       — Танец, — глухо ответил Тино. — Я учил Ричарда танцевать. Он ужасно неловкий и неуклюжий. Все ноги оттоптал. Прямо на мизинец наступил.       «Неужели это правда? Он учил Дика танцевать? Нет. Нет. Нет! Всё не может быть так! Потому что тогда… Тогда ты просто бездушная сволочь, Рокэ Алва».       Сука-память подбросил картинку из недавнего прошлого — ночь святого Андия и то, как он приревновал мальчишку неизвестно к кому. Рокэ отчаянно пытался найти оправдание случившемуся и ухватился за последнюю соломинку.       — Тогда почему ты согласился? Зачем пришел?       — Потому что это был мой единственный шанс. Я… Я ведь всё понимаю. Я удобный компаньон и неплохой собеседник, не больше. И вы предпочитаете женщин, а мне… мне ничего не светит. Как бы сильно я ни любил вас — всё это напрасно. Я решил молчать, не показывать вам своих чувств. Зачем вам лишние хлопоты? Но когда вы предложили, я подумал: а почему бы и нет? Пусть хоть так, хоть один раз, но быть с вами. А потом пусть будет что будет.       Тино замолчал. Он всё ещё лежал на животе, отвернувшись от Алвы.       — Тино, ты дурак, — прошептал Рокэ, уткнувшись пылающим лбом между выпирающих мальчишеских лопаток.       — Я знаю, — сдавленно прошептал в ответ тот. — Я уйду. Обещаю. Вон хоть к Джильди, хоть к Савиньяку.       — Ты дурак, Тино, — снова повторил Рокэ, обнимая юношу. — Никуда ты не пойдёшь. Никуда я тебя не отпущу.       Вот так, в затылок, говорить было намного легче. Алва, стыдно подумать, боялся посмотреть в глаза Молчуну, боялся увидеть неверие, сомнение, отказ.       — И никому не отдам. Слышишь. Ни-ко-му. Ни Луиджи, ни Эмилю, ни Ричарду. Ты мой! Мой, от макушки до пяток!       — Но вы должны… — судорожно вздохнув, начал Тино.       — Никому я ничего не должен. А уж жениться — тем более. Глупый, глупый мальчишка. Рокэ потянул юношу на себя. Тино болезненно застонал. Алва замер. Воспоминая недавнего прошлого нахлынули ледяной волной.       — Тино, прости, — прошептал Рокэ, пытаясь как можно бережнее повернуть юношу к себе лицом. Пальцы нащупали промокший насквозь угол подушки. Алва с трудом сглотнул подкативший к горлу комок. А ведь мальчишка даже не кончил. Ему было так больно, что у него не встал. И всё равно он не кричал. Не кричал, потому что стиснул зубами этот треклятый угол подушки.       С трудом перевернувшись на бок, Тино уткнулся в грудь Рокэ. Алва нежно пробежал пальцами по волосам, убрал упавшие на лицо пряди, коснулся щеки. Мокрая. Юноша всё ещё всхлипывал.       — Тебе удобно? — Алва был в растерянности: он не знал, что сделать, что сказать, как успокоить.       — Угу, — Тино тихонько кивнул.       Рокэ снова погладил серебристые пряди.       — Почему ты молчал? — Алва и сам не знал, к чему конкретно относится его вопрос. Наверное, ко всему.       — Боялся, — тихо прошептал Тино. — И не хотел потерять, то, что у меня уже было — ваше расположение, маршал, и возможность быть рядом с вами.       — Дурачок. Ну, теперь ты знаешь, никуда я тебя не отпущу.       — Угу, — снова кивнул головой Тино. — Маршал…       — Рокэ.       — Нет, — шмыгнул носом юноша, - «маршал» мне больше нравится.       — Хорошо, пусть будет маршал, — Рокэ готов был на всё, лишь бы загладить свою вину. А уж такая малость… да пусть как хочет, так и называет!       — Вы больше не сердитесь за серенаду, маршал?       Ну о чем он думает, глупый мальчишка? Да Рокэ сам будет выть дурным голосом под окнами всех принцесс Золотых Земель, если это поможет удержать рядом его сокровище.       — Нет. Конечно же, нет.       — Хорошо, — прошептал юноша, сильнее прижимаясь лбом к груди герцога.       За окном снова шёл дождь. Стучал в стекло, шуршал по листве, барабанил по подоконнику. Алва посмотрел на спящего юношу, протянул руку, едва касаясь, провёл по волосам.       — Тино, — почти беззвучно прошептал Рокэ. Он испытывал странное ощущение: словно обрёл давно утерянный кусочек души, отвечавший за счастье, словно наконец-то осуществилась его самая заветная мечта. Неужели этот юноша и есть его «девочка в окошке»? А почему бы и нет? Герцог улыбнулся и снова погладил серебряные волосы, любуясь. Его странное чудо с секретом.       Ворон встал, стараясь не разбудить посапывающего мальчишку.       — Маршал? — Тино с трудом продрал опухшие от слёз глаза. — Уже утро? Я сейчас, сейчас.       Юноша попытался встать, застонал и упал на кровать. Одеяло соскользнуло в сторону, и Рокэ застыл, увидев на простыне несколько алых пятнышек.       Он должен был ещё вчера об этом подумать, догадаться, позаботиться хотя бы в этом… Проклятье.       — Тино, ляг на живот, — велел Алва. И направился к столу, где в одном из ящиков лежала дорожная шкатулка со снадобьями.       — Го…господин ма-маршал, по…пожалуйста, — едва слышно прошептал мальчишка. Рокэ повернулся и наткнулся взглядом на полные ужаса глаза.       — Тино, — Рокэ оказался рядом, обнял снова начавшие вздрагивать плечи, — успокойся, тише, тише. Не бойся. Просто поверь мне, хороший мой. Пожалуйста, Тино.       Медленно, очень медленно Тино лёг на живот, обхватив руками подушку.       К счастью, внутренних травм не было, только небольшая внешняя трещинка. Алва достал баночку с мазью.       — Ау! — дёрнулся юноша. — Дуйте, маршал, дуйте!       — Что? — несколько опешил от такой просьбы Рокэ.       — Так ведь печёт же!       — Фу-у-у-у. Фу-у-у-у. — Рокэ начал дуть раньше, чем до конца осознал смысл просьбы.       — А поцеловать, чтоб не болело? — повернув голову так, чтобы видеть Ворона, и слабо ухмыляясь, спросил Тино.       — А не многого ли вы желаете, юноша? - изогнул бровь Рокэ и слегка шлёпнул по упругому, аппетитному полупопию. А потом резко подался вперёд и завладел чуть припухшими, всё ещё солёными от слёз губами. Поцелуй получился долгим и нежным.       — Легче? — поинтересовался Алва, отпуская Молчуна.       — Намного, господин Первый маршал.       — Тогда спи, — Рокэ накрыл Тино одеялом.       — Но…       — Никаких «но», это приказ, — Ворон мягко придавил ладонью голову юноши к подушке. — Спать.