Беленорские хроники

Post Malone ft. 21 Savage – rockstar. The Elden Beast (Elden Ring OST). Massive Attack – Future Proof. Johnny Cash – The Man Comes Around.

      Снова не оправдал ожидания разочаровавшихся родителей, вложивших немало сил в старшего сына-наследника и прекрасную дочь на выданье и, казалось, полностью позабывших о младшем смутьяне. Десятилетний мальчишка вечно попадал в неприятности, умышленно подстроенные им самим, либо же невольно привлекших незрелое любопытство. Однажды он игрался со свечами и едва не поджог балдахин над сестринским альковом. Потом натянул веревку на въезде в конюшню, в результате чего любимый конь одного из почетных гостей охромел. Ни телесные наказания, ни выговоры, ни угрозы лишиться крова и отправиться на холодный север не могли утихомирить буйного сорванца. Игрушки нещадно крушились в импровизированных бойнях с другими детьми – в конце концов, те отказались принимать его в компанию. Тогда малец стал таскаться за сестрой в качестве телохранителя, сильно увлекшись и ударив настоящего рыцаря по коленной чашечке длинной палкой. Иной раз он до крови исколотил отпрыска псаря за то, что тот пнул ленивую суку. Последняя выходка переполнила все тазы терпения домочадцев, ибо непокорный балагур под покровом ночи проник в опочивальню мерзкого советника грандлорда и отрезал подаренным ножом клочки волос, подравняв уродливую прическу, после чего нарисовал на лбу рога угольком. Подняв на уши весь замок, тот с дикими воплями носился по коридорам и призывал немедленно покарать дьяволенка. Обнаружить его не составило никакого труда: лягушачий пруд в одном из ответвлений крепости являлся излюбленным местом отдыха. Туда направили целый эскорт и конвоировали юного преступника в главную залу, к подножию цветочного трона на ступенчатой возвышенности из кованых роз. Расписные потолки приветствовали виновника лукавыми ангельскими ликами и постными минами молящихся святых. Под их взорами ему нередко делали выговоры, оттого все представлялось нарочито инфернальным. Поэтому, будучи во взрослом возрасте, велел заменить их великими полководцами древности – Навином, Иовой и Авениром.       Все они представали в образе их далеких предков из рода победоносных Тиреллов.       Подтащив сопротивляющегося и кусающегося мальчонку поближе, выпрямившийся обличитель пару раз цокнул языком и провел им по потрескавшимся губам – привычный жест, вызывающий гадливое чувство – и шипениями приготовился к длительной речи. Несмотря на наличие в гербе хорька, он сам являлся живым воплощением змея. Бледная изрезанная морщинами кожа от напряжения покрылась странными красноватыми пятнами на втягивающихся и раздувающихся щеках. Скрежеща зубами, он выговаривал каждое слово, смакуя нарекания и наслаждаясь реакцией багровеющего господина, что сжимал подлокотники и хмурился. Через десять минут ханжеских прокламаций, перемежающихся с небесными карами и ругательствами, весьма сдержанными в присутствии слушателя, пытка окончилась. Предложение пороть бунтаря, по счастью, не было встречено с чаемым энтузиазмом, а скорее наоборот. Губы сжались в более плотную линию, голубые глаза сверкнули ярким недовольством, а взмах руки велел умолкнуть. За годы вдоволь наслушавшись жалоб на младшего, великий владыка Простора, первого среди равных, самого плодородного и густонаселенного региона страны, не желал благоволить этим мелким дрязгам. Их семью ожидает событие грандиозного масштаба. Турнир в честь именин принца, милостиво дарованный как привилегия могущественному дому цветов. Самим королем. Злые языки поговаривали о его умопомешательстве, однако сей досадный слух не повредит общему делу. Ведь целью остался наследник короны: молодой томный баловень судьбы, любимец придворных и толпы, искусный фехтовальщик, автор пропитанных меланхоличным романтизмом стихотворений, балагур, изысканный кавалер, безукоризненно вежливый со всеми. Мысли о нем занимали правящего мужа, а не перспектива задержаться в помещении допоздна. К тому же, сидевшая справа женщина умоляла в очередной раз простить мальчишеские глупости и отпустить сына восвояси.       Разбивать женское сердце, слабо бьющиеся из-за болезни, не посмеет даже Вельзевул. Вздохнув от безысходности, Хранитель Юго-Востока распорядился отмыть испачкавшегося неопрятного малыша, подготовив к скорому приезду важных особ. Пробурчав нечто о снисходительности, воспитатель, не скрывая огорчения, вывел своего ухмыляющегося мучителя наружу и прижал спиной к стене, попутно убедившись в том, что за ними не наблюдают. Слизкий гад не гнушался рукоприкладствовать, втайне наслаждаясь подавлением непокорного отпрыска славного рода. Кто знает, как далеко он бы зашел, не появись на горизонте силуэт высокого широкоплечего юноши, вовремя схватившего обидчика за предплечье и вывернув до хруста. Поморщившись и вскрикнув, садист отскочил и помассировал все поврежденные члены, а затем бросил грозный взгляд в сторону незнакомца, но тут же осекся, вжимаясь в темный угол.       – Ты когда-то хвастал, как дрался плечом к плечу с королем Корвинусом и громил неверных. Теперь же унижаешь тех, кто слабее тебя, победитель детей? – медоточивый голос разливался по галерее и успокаивал зашуганного ребенка. – Убирайся отсюда, Варнер, пока я не разозлился и не вышвырнул тебя с окна. – извиваясь и демонстративно сгибаясь в подобострастии, Янус шептал потрескавшейся, искусанной в кровь губой проклятия, не отрывая головы долу. – Я всегда говорил, отец слишком ему доверился. Займусь этим вопросом в надлежащее время. – выпрямившись, спаситель протянул руку в направлении молчаливого родича. – Ну же. Иди сюда. Тебя не обидели, Мозер?       – Разве что родители, – подбежав к высокому статному юнцу, мальчуган уткнулся лицом в охотничьи одеяния, дурно пахнущие потом, но оттого не менее родные. – Они снова что-то говорят о помолвке. Что это значит? – нахмурившись, Лэнс не ответил, крепче прижав обеспокоенного ребятенка. – Меня они прогнали.       – Все будет хорошо. Наша семья справится, – полуобернувшись, будущий хозяин Простора взглянул на притаившегося в тени товарища, заложившего ладони за спину и прижавшего подбородок к груди. – Обещаю.

Идиллия Райского сада.

      Томительные дни ожидания приезда высокоблагородных гостей подорвали здоровье расстроенной переживаниями леди, слегшей с лихорадкой. Ее супруг, привыкший к подобным перипетиям, уступил просьбам и отдался приготовлениям к величайшему празднику. О младшем сыне позабыли, старший не пожелал красоваться перед столичными вельможами и отлучился по срочным делам. Мозер был посвящен себе и играл в саду, на потеху очарованным фрейлинам. Подражая воинам древних градов, он гордо декламировал известные речи полководцев и устремлялся в атаки на перепуганных собак, весело разбегающихся при наскоках. Разогнавшись до предела и споткнувшись о прорвавшие землю древесные корни, мальчонка обрушился на шиповник, порвав шелковый наряд и исцарапав бледную кожу. Не выдержав накатывающих волн боли, он сморгнул непрошеные слезы и, сорвав один цветок, злобной кинул наземь и растоптал ботинком на потеху публике. Смех разукрашенных дам с веерами и убогой вышивкой окончательно доконали юного упрямца, прикусившего губу и вскинувшегося, как дикий рысак. С готовностью принять любой вызов. По счастью, появившийся человек не представлял опасности, особенно с такой широкой улыбкой. Девушка сделала предупредительный жест, запретив окружающим насмехаться. Какой же неимоверной лучащийся силой она обладала. И какой красотой. Длинное белое платье-роб, напоминающее одеяния ангелов Господня, но оттеняющееся угольными волосами, ниспадающими на тонкие плечи, подчеркивало изящный, не до конца сформировавшийся стан. Глаза под густыми бархатистыми ресницами посверкивали двумя глубокими голубыми озерами с зеленоватым отливом. А кожа ее настолько тонка, что проступающие вены услаждали видом крови, окрашивающей ее в розовый цвет.       – Ты плачешь? – опустившись на колено, невзирая на опасность испачкать дорогую ткань, красавица с присущей ей уточненной аккуратностью вытерла платком проступившие слезы и видневшиеся капли крови. – Не надо. Ты сильный. К тому же, розы – символ нашего дома. И могут быть твоим личным. – взяв упавший растоптанный цветок, Энида прикрепила тот к внешней стороне изодранного костюма. – Ты станешь моим защитником. Рыцарем Цветов.       – Эни, поторопись! Он оторвался от эскорта и скачет сюда! – подбежавшая девица обхватила подругу за предплечье и потащила в направлении Твердыни Царицы Савской, на высочайшую башню, чтобы лицезреть разномастную процессию с флагами. – Погляди, как он умело сидит в седле! Невероятно! – глупое восхищение скромницы вызвало ироническую полуулыбку Тирелл, наблюдавшую за весьма ловкими маневрами вороного жеребца. – Как думаешь, он действительно окрасил гриву своего коня в фиолетовый цвет?       – Скоро узнаем, – отворявшиеся ворота приветствовали неудержимого всадника, одарившего гостей и верноподданных поклонами и грязью из-под копыт, вызывая хохот мчавшихся позади соратников. – Ты бы хотела выйти за него? – залившись румянцем, наперсница потупилась и невольно зашептала одними губами неразборчивые фразы. – Я бы воспротивилась. Негоже потакать прихотям принцев и монархов. Давай спустимся и поприветствуем Его высочество. Нас не посмеют обвинить в отсутствии учтивости.       Будущий правитель огромной неоднородной страны, периодами терзаемой конфликтами, выглядел как архистратиг священного воинства. Утонченно-величественный, неспешный в движениях, жестах. Подчеркнуто небрежный в обращении со слугами и обходительный с вельможами, умеющий делать комплименты и находить союзников среди скептиков и упрямцев. Спешившись, он откинул упавшую на лоб темную прядку, выделяющуюся из белого пробора, и склонился почти до земли, закинув часть черного плаща на другое плечо. Все ради обожания и подобострастия. Красоваться на публику любил отпрыск древнейшей династии. Статный, высокий, плечистый, расточающий сплошное добродушие, прикрывающие некие нечитаемые эмоции. Притянув прелестную дочку хозяина за руку, вызвав тем самым приглушенное возмущение служанок, дофин запечатлел поцелуй на подрагивающих пальцах. Мозеру до отчаянно сжатых кулаков не понравилось поведение новоприбывшего. Все в нем будто дышало притворством, фальшью. Дети чувствительны к таким потаенным вещам, как бы сильно люди не желали носить макси заместо истины.       – Несказанно рад нашей встречи, миледи. Меня предупреждали, что цветник клана Тиреллов может поразить любого, но думал, все они преувеличивают, – оценив по достоинству дифирамбы, Энида не скрадывала иронии в ответных речах. – А это, полагаю, ваш младший брат? – два аметистовых глаза с узким чернеющим зрачком впились в прищурившегося мальчонку с каким-то наваждением ящера. – Не составите компанию на прогулке? Я представлю вас матери. Без обременительного этикета. – в бездонных омутах блеснула заинтересованность. Слабостью Эни было тщеславие. Она согласилась. – Чудесно. Сир, уступите дамам ваших лошадей.       – А ты куда засобирался? – перегородив дорогу отшатнувшемуся ребенку, гвардеец смотрел сверху-вниз, выжидая реакции. На панцире красовалась пряжка с пахарем, ловящая заходящие лучи. – Тебя пригласили? – положив ладонь на рукоять, латник усмехнулся и водрузил шлем на голову. – Щенок.       Он навсегда запомнил этого человека, кичащегося положением и влиянием. Дарри издревле носили белые мантии, охраняя членов августейшей семьи. Их высокомерие соперничало с безжалостностью и мастерством владения клинком. По крайней мере, такие ходили легенды. Катастрофа надвигалась неконтролируемыми темпами. Подкрадывалась к их безмятежному очагу. Первые признаки смутьян инстинктивно почувствовал, когда сидела подле родителя на трибуне и услышал реплику властелина Беленора, вцепившегося отросшими ногтями в подлокотник и прилюдно расхохотавшегося: Дорогой Хойт! Ты был моим верным слугой на протяжении двадцати лет, но, как тебе известно, короли за слуг не выходят. Подонок с неопрятной неподстриженной бородой злорадствовал, склабился и упивался выражением неприкрытой досады просторца. Став свидетелем такого унижения, малыш разозлился и, незаметно достав кинжал, изрезал мантию надменного государя, а затем выбежал прочь в слезах. По дороге он натолкнулся на резвящихся детей из северных краев и намеренно затеял драку, порвав кому-то пояс дублета. Подоспевший к месту побоища Лэнс оттащил сопротивляющегося брата, почти мертвой хваткой уцепившегося за извивающуюся кричащую жертву.       – Что ты творишь?! – шокированный поведением взбесившегося родича, Тирелл быстро обезоружил его, пока на шум не сбежались придворные и не устроили скандал. – Успокойся. Слышишь меня? Ты на меня не смотришь! – хорошенько встряхнув и прижав его к каменной стене, юнец выдохнул. – Что на тебя нашло?       – Усмирите брата поскорее. Даже мои себе подобного не позволяют, – в окружении носителей белых одеяний, сверкая отполированными до блеска доспехами, стоял кронпринц с извечным оскалом, на сей раз не замаскированным под благодушие. – Найдите на него управу. Он ведет себя как дикарь.       Ему возбранили приближаться к ристалищу, заперев в комнате. Непрошеные советы насмешника не давали спать по ночам. Драконий выродок получал удовольствие от чужих страданий. Лежа ночью в постели, он сминал руками окровавленный платок сестры и следил за темным звездным полотном с поразительными узорами. Погружаясь внутрь собственных хаотичных мыслей, мальчик то засыпал и видел яркие картины невоплощенного, то вскакивал и стряхивал остатки кошмара. Услышав адский, надорванный, душераздирающий крик, вырвавшийся прямиком из недр искаженного подсознания, Мозер подорвался со стоном и огляделся. Отвыкшие от темноты глаза сощурились, пытаясь отделить один размытый предмет от другого. Распахнувшаяся дверь напугала больше неизвестности. Паника, суета и отчаяние сквозили в позах и движениях слуг, разогнанных появившимся из ниоткуда юношей.       – Ты не спишь? – став на колено перед кроватью, близкий товарищ Лэнса осторожно коснулся щеки испуганного ребенка. – Ты, кажется, в хороших отношениях с моим младшим братом Раймондо, да? Хочешь, я отведу тебя к нему? Поедем прямо сейчас, хорошо? – велев прислуге позаботиться о сыне хозяина, Тарли взял его на руки и понес по неосвещенным коридорам. – Не оборачивайся. – спрятав часть лица в шелковой материи, Мозер успел увидеть рыдающего отца, рвущего на себе волосы над накрытым простынями телом.

Битва за столицу и возмездие.

      Тьерс Таргариен соблазнил их беззащитную сестру на прогулке и пообещал жениться. Однако вместо великолепной свадьбы Висячие Сады узрели похороны любимой леди и погрузились в траур. Через два года в мир иной отошла супруга правителя, не выдержавшая усиливающейся тоски. Сердце Хойта разбилось вдребезги. Превратившись из галантного кавалера и некогда завидного жениха в хворого полуседого старика, тающего с каждым днем, он не прожил без возлюбленной и полгода. Рухнул на пол в покоях и, ударившись головой об изножье, так и не поднялся. Менее чем за две зимы оба брата лишились всего. Осиротели, обеднели. Друзья отвернулись от них. Надежда погасла в зародыше. Но воскресла вновь, засияв яркими цветами, при известии о молодом мятежнике под знаменем златого льва. Его обесчещенная сестра стала символом восстания, охватившего страну, и приведшего армию под стены отвратительной кроваво-красной крепости. Восседая на белом жеребце, Мозер прорубал себе дорогу сквозь плотные ряды накатывающих вражеских и дружеских солдат. В такой суматохе не разбираешься, кого насмерть затаптываешь копытами или рассекаешь клинком. Он убил одну тварь из змееподобных, став гонцом столичной скорби. Но этого по-прежнему мало. Главная цель – дофин. Ухмыляющийся мерзавец, совративший множество невинных душ. Но Майкл нашел его раньше. Бог переиграл всю партию. Столкнул двух претендентов на престол, а ладью перенес в другую сторону и поставил против не менее смертоносного противника.       Рыцарь Цветов, принявший дарованной Энидой титул, не поднимал забрало, не произносил длинных речей в разгар баталии, не похвалялся, а вонзил шпоры и ринулся на всадника в белом плаще. Узнать его среди прочих не составило труда. Изображенный на щите пахарь и своеобразный шлем указали на знаменитого воителя. Прихвостень наследника. Распутник и пособник, похищавший девушек ради утех высокородной мрази. Врезавшись на полном ходу в растерявшегося гвардейца, Тирелл наносил беспощадные удары эфесом и лезвием, попутно извлекая мизерикордию и целясь с сочленения. Но умирать последнему грешнику не хотелось. Устояв перед натиском, Дарри полоснул по спине коня и оттолкнул южанина, оглушая следующим толчком по шлему. Повиснув на полусогнутых, Мозер долго сдерживался и не сплевывал скопившуюся слюну вперемешку с кровью. Следующий выпад пришелся по опавшему плечу, но доспехи выдержали. Переведя дыхание за считанные секунды, он распрямил спину и, наполовину свесившись с седла, проделал свой подлый трюк: разрезал подпругу и столкнул всадника, предварительно вырвав уздечку и накинув на шею заметавшегося врага. Бесславный конец выдающегося фехтовальщика, ставшего заложником непредсказуемого животного. Бегство в панике. Выломав наезднику конечности, жеребец помчался в гущу сверкающий остриев, таща на себе жалкие останки.       Он выиграл. Отомстил за поруганную честь Эни. Ее платок, опоясывающий черенок, стал талисманом, спасающим жизнь, дарующим волю к победе. Солнце проглянуло из-за напустившихся туч. Когда-то они детьми бегали по намокшей траве и смеялись, прячась под навесами. А с первыми лучами цвели розы, символ их дома. И раздавался веселый смех родителей. Сейчас же вместо них слышался клич. Обернувшись, младший из братьев увидел шеренгу конников с развевающихся на копьях флагами. И пожали роялисты бурю мечей. И задохнулись под натиском подкрепления, возглавленного Лэнсом. Весть об убитом кронпринце достигла его раньше, чем надвигающийся вихрь из зеленых стягов. Как же это прекрасно – побеждать. Прикрыв веки, он поднял оружие как можно выше, чтобы не пасть от своих же. Господь благоволил их священному делу и позволил отомстить за погибших.

Двадцать пять лет спустя.

      Резко выдохнув скопившийся воздух с присвистом, Тирелл подскочил, озираясь в непонимании. Чьи-то сильные руки придержали его и, надавив на грудь, уложили обратно на мягкую поверхность. Лица, частично спрятанные под капюшонами, растворялись в слабых отблесках свечей. Напоминая оскалы, грозящиеся вонзиться в плоть и изорвать ее на куски, они становились менее отчетливыми. Силуэты людских фигур возникали в разных концах затемненного помещения. Полушепот стих. Песнопения с беспорядочными причудливыми движениями замерли. Казалось, время остановилось. Мерцающий вдали образ звезды расширялся, поглощая пространство, переливаясь всеми доступными оттенками и отбрасывая в подступающую тьму снопы магнетического света. Теперь это уже солнце. Или цветок? Распускающий лепестки, выпускающий шипы. Что происходит? Магия неизвестных носителей масок, вызывающих нелепые видения посредством микстур? Или искаженная реальность? Дернув рукой от пронзившей боли, очагами скопившейся на предплечье, мужчина обнаружил сдерживающие путы и рванул сильнее. Мистическая роза с трепещущими листками и пламенеющей чашечкой завертелась, заискрилась тысячами узоров. Рвущийся наружу выкрик был придушен чужой ладонью, прикрывшей часть рта.       – Тише. Ты проснулся, но не полностью. Рука обездвижена для нанесения рисунка, – тончайшая игла скользила по кровоточащей плоти, оставляя черные несмываемые полосы. – Плавание в бурю могут назвать храбростью. Но противостояние жрецам Мурмукса – безумие. – тягучий голос улетучивался, подточенный какофонией звуков и яркостью образов сознания. – Хочешь убить меня? Смотришь ты именно так. Но помни: ты вправе забрать мою жизнь, однако и я вправе забрать твою. – смыв кровь, незнакомец удовлетворенно кивнул. – Крылатый грифон в короне. Я знаю, кто ты. Ты – воин. И хранит тебя вовсе не Бог. Мы освободим тебя от телесной оболочки, мешающей принять свою суть. Старайся не двигаться. Ритуал нельзя прерывать. Иначе Мурмукс будет зол.       Воспоминания молнией пронеслись в отяжелевшей голове. Кораблекрушение. Прыжок в воду. Крик утопающей девицы, ухватившейся за его плечи. Их вытащили на берег таинственные люди в плотных непроницаемых балахонах и отнесли на самодельных носилках в неизвестное место. А ведь он плыл на судне вместе с королевой-матерью, отговаривающей от участия в спасительной операции. Но ведь он герой с юных лет. Вскочив в седло, будучи семнадцатилетним несдержанным баламутом, он легко последовал за братом-повстанцем и присягнул на верность революционеру без короны. А спустя два десятка лет сделал выбор в пользу его старшего сына и принял участие в очередной разрушительной войне. После всех свершенных подвигов перестать выполнять свой долг? Последнее, что кавалер различил перед погружением в долгий блаженный сон, стала распустившаяся роза на правой груди.       – Он стал другим человеком. Если вообще был им, – пробуждение тягостнее бодрствования. Открыв веки и поморщившись от беспощадно режущих лучей, Мозер поймал на себе внимательный взгляд, изучающий нательную роспись. – Вы проснулись. Как ваше самочувствие? – на языке ощущался вкус чего-то непомерно сладкого, затрудняющего словоупотребление. – Не одно божество не вняло моей просьбе даровать сына за целых семьдесят лет. Но шанс заполучить внука-наследника Мирра у меня еще есть. – белые одеяния со складками на рукавах напоминали монашеские, если бы не красочная вышивка на дорогой материи. – И вы поможете мне, став вместилищем духа великого герцога. И вам обоим, слившимся воедино, предстоит наполнить мою дочь живительными соками.       – О чем вы говорите? – едва выдавил просторец, откидываясь на подушку и задыхаясь от одолевшего приступа кашля. – Я не понимаю…       – Вы спасли ее. И пережили обряд очищения. Единственный за долгие годы. Вас послало провидение под чутким руководством покровителя нашего града. Войди же, дитя, и поблагодари спасителя, – за приоткрытой дверью мелькнула тонкая бледноватая фигура, сливающаяся с потоками света, щедрых сегодняшним утром. Несмелые тонкие ладошки прошлись по свежим рисунками, поглаживая шрамы и обрисовывая свежие ранения от подводных скал. – Взгляни на него, Цитра. Так выглядит бог. Скоро ты познаешь всю его мощь. Завтра. А пока поклонись ему. – он окончательно запутался. Против воли его затащили в чуждый город, напоили редкостной отравой и назвали непонятным именем, обязуясь почитать как нечто метафизическое. – Я счастлив породниться с вами. Угзан Третий Дондарре уйдет в вечность и будет провозвестником вашей воли как один из министров, сопровождающий грифона. – на изрезанном морщинами лике с обвисшей кожей в пигментных пятнах мелькнула улыбка.       – Вы меня с кем-то перепутали, – начиная догадываться о предмете разговора, коим являлся он сам, Тирелл протестующе приподнялся на бесчувственной конечности, но мгновенно рухнул обратно под давлением невменяемого старца. Изъеденные оспинами щеки приподнялись, оголяя золотые зубы. – Дайте мне бумагу с пером. Я напишу кролю Беленора и попрошу выслать за мной корабль. Сколько мешков золота вы хотите за мою скромную персону?       – Похоже, вы не совсем осознаете масштаб священнодействия, – покачав крупной округлой головой с обрывками редким седых волос, предупредил чужестранец. – Я уважаю волю Непостижимого и Совершенного. Но снизойдите же до преданного слуги, коего посетило видение. Как его внук завоевывает половину мира, изгоняет почитателей рогатой твари и воздвигает алтари грифонам. Он носит корону как истинный правитель. И для претворения сего в реальность лоно дочери Проконсула Мирра должно быть заполнено сутью божественного. Вот, чего я жажду, а никак не богатства иноземного царька. – попытка снова вскочить и вырваться из своеобразного плена не увенчалась успехом – южанина насильно уложили два немых стража с палашами. – Не пренебрегайте моей лояльностью. Моя дочь достойна. Она как раз расцвела и готова.       – Это правда, – тихий мелодичный голосок донесся до ослабевающего разума. Осмыслить сказанное не представилось возможным, ибо ему разжали челюсти и влили гадостную дурманящую микстуру. – Вы оказываете мне честь. Я выношу ваше дитя. – прикосновение к лицу оставило чувственный след в угасающем подсознании. Телесные ощущения отступили на периферию, вызывая угасшие ипостаси давно покинувших сей мир.       – Здесь сила исходит от веры, от алтарей, – знакомый тягучий тембр. Неужели ублюдок пережил бой и сбежал? Невозможно, он лично видел искромсанное тело, подвешенное на креплениях для стягов. Потом его сожгли, а прах развеяли в Каньоне Смерти. – Ты должен играть по их правилам. Создавать иллюзию. – опершись локтем на изножье кровати, живой мертвец под земным именем Гэбриэль дал волю привычной иронии. – Покорность поможет тебе выбраться, но ты никогда ей не отличался, да? В противном случае не прыгнул бы в бушующее море. Недальновидное решение. Впрочем, чего еще ждать от благородного Рыцаря Цветов? Что такое? Не нравится мое лицо? Я тебя на радую? – сорвав плотский покров, говоривший продемонстрировал совершенно иную маску, чертами походящую на братскую. – Ты помнишь о нашей клятве? Один падет от клинка другого. Свою часть ты исполнил. Но как быть с тобой? – образовавшиеся за спиной крылья подсвечивались загадочными источниками. – Ты не можешь умереть тут! – перейдя на оглушительный крик, Лэнс, чьи черты смазались, приобретя анимализм, кинулся к распростертому пленнику и схватил за руку. – Слышишь меня! Пообещай! – за спиной существа мелькнул искрящийся кинжал из детских сказок и фантазий безумцев, приближаясь лезвием к подрагивающему кадыку. – Не жди от них пощады.       Резкая боль буквально пронзила занемевшие члены и выбросила из дурного кошмара. Подвившись, он разглядел в полутьме танцующих изрисованных жрецов, бьющих в барабаны и издающих хриплое мычание, а также ярко выделяющуюся на белизне простыней линию крови, сочащуюся из вскрытой вены. Проблески прозрения. Без путеводной нити. Шею обвязали жгутами, ноги сковали, а туловище покрыли экзотическими орнаментами при помощи красной краски, смешанной с подозрительными темно-красными сгустками. Круглые символы с полумесяцами в центре рисовали на стенах, потолке, мебели и одеждах. Показавшись в дверном проеме, сверкающий белизной мантии Проконсул нежно погладил дочь по плечу и слегка подтолкнул в направлении постели. Старый честолюбец обратил ее в шлюху под благовидным предлогом единения с божеством. Тем не менее, все оказалось сложнее. Подведя созревшее дитя ближе, Угзан произнес несколько фраз на неизвестном языке, соединяя их ладони и обвязывая шелковым платком над чашей с огнем, словно связывая на века перед Господом. Погруженный в подобие экстаза, накачанный снадобьями Мозер чувствовал себя обвеянным теплом и ласкающим дуновением. Сгущаясь в разнообразные формы, облако рассеивалось, принимая иной образ – человеческий. Женский. Молодой, сияющей и улыбающейся. Прозрачный покров обвивался вокруг ее тела, маняще изгибающегося. Она надвигалась тихо, склоняясь над млеющим мужчиной.       – Я – твоя божественная душа, твой невинный агнец, твоя вторая сущность, – повторяя за отцом, юная жертва родительских интриг запустила руки в вязкую субстанцию и растерла ее по всему оголенному дрожащему телу. Приготовления завершились. Свет погас. Химеры, отбрасывающие тени, сгинули во тьме. Плоть реагировала на щекочущие ласки, приподнималась и пульсировала в предвкушении. Его споили чем-то стимулирующим.       – Да благословит вас Мурмукс, дети мои, – подсадив замешкавшуюся девушку, Дондарре совсем не гнушался указывать, как правильно двигаться и куда насаживаться. Услышав надсадный крик, Тирелл бесповоротно потерялся в вечности. Грохочущие барабаны задавали ритм. Двигая бедрами, вырывая хныканье вперемешку со стонами, тараня сжимающееся окровавленное лоно, он подходил к грани. – Сделай это. Одари наш род своим семенем. – последний толчок, предвещающий извержение. Все извратилось. Фантазия смешалась с абсурдом. Удар, эхо в заложенных ушах и рывок. Заполнив ее до краев, воин зарычал и порвал веревки от натуги. – Превосходно. Так будет каждую ночь, пока Цитра не забеременеет.

Несколько месяцев сладостной яви.

      Они действительно повторяли священную церемонию каждый день на протяжении трех месяцев. На вторую неделю немым пляшущим зрителям наскучило воодушевляющие зрелище и те оставили двоих любовников в покое. Девочка набиралась опыта, приносили книги с презабавными картинками, явно не стесняясь обсуждать в подробностях нарисованные откровения. Ее белокурые волосы колыхались при беге по длинным, украшенным канделябрами коридорам, из собственных покоев в мужские. Отец не мог нарадоваться удачно сложившимся обстоятельствам: пленник не предпринимал попыток уйти от почитателей культа крылатого бога и получил в качестве награды заветную свободу передвигаться по резиденции и некоторым улицам. В честь Мурмукса регулярно устраивали празднества с пениями и хороводами над горящими образами других инфернальных тварей, коим поклонялись в соседних Вольных Городах. Тогда же рыцаря наряжали в пурпурную мантию с золотыми вышивками, одевали венец и представляли ликующей публике, воздевающей руки и мечтающей прикоснуться к материи, к самому краю, и слиться с возвышенно-нерукотворным в экстазе. Через полгода обычного южанина с иного континента признали истинным носителем духа сотворения. Перед ним расстилали ковры и благоговейно расступались, падая ниц с лобызанием сандалий. Дневной абсурд оканчивался ночной блажью в горячей ванне с умащиваниями и растираниями израненного утомленного тела. И потом в кровати над ним издевалась взбалмошная принцесса, проделывая невообразимое. Прокусывая ему ключицы, исцарапывая спину и услаждая слух криками высшего блаженства. Спустя год она понесла и отблагодарила супруга – как выяснилось, их брак в первый день одобрили жрецы и сама сущность – клинком из редчайшей стали, способным прорубать доспехи. Неужели их счастливая жизнь отныне предрешена? Начертана на адском поднебесье, или во что там верят безумные иноземцы? Но Цитра относилась к распространяющемуся за пределы Мирра учению с подобающим уважением и боялась лишний раз побеспокоить молчаливого солдата.       Пустота в давно разорванном сердце не исчезла, просто отступила вместе с тоской. Какая разница? Дом роз обеспечен наследниками, как и чертов городишко на берегу моря. Личное счастье впавшего в уныние Мозера меньше всего волновало окружающих, как и его самого. С королевой он бы добился того же самого: мимолетного наслаждения и раздражающей подавленности. Печальнее, что все они взаправду любили безотрадного мученика, позабывшего о таком славном чувстве. А кого он вообще любил? Сестру, принесшую себя в жертву мерзейшему падальщику? Брата, пережившего сражения, но сваленного в могилу обыкновенной болезнью? Единственное, что радовало – возможность часто посещать тренировочные площадки и наблюдать за обучением новобранцев небольшой армии. Ибо купеческий град Мирр не мог позволить себе содержание огромного количества защитников. Тирелл любезно предложил обучать молодежь, однако напоролся на невыразимый ужас в глазах смертных. Вечно живущий не снисходит до жалких червей. И не посмеют рабы поднять оружие на властителя с невидимыми крылами за спиной. Суеверные запуганные подданные Проконсула верили, что герцог Мурмукс, принявший людскую форму, спустился с небес на коронованном грифоне и оплодотворил его дочь, после чего решил задержаться ради почитателей. Какая нелепость. Развенчивать аккуратно сконструированные мифы южанин не планировал – все равно не поверят. Зато предстоящая бойня в яме, именуемая ежегодными играми, обещала развеять многовековую скуку.       Специально для него установили трон на возвышении, дабы лицезреть ломающиеся кости, кровавые реки, затопившие песок, отсеченные кисти и раздробленные черепа. Побоище впечатляло. Мечники сбились в кучу под напором сыпавшихся ударов шипастой булавы. В конце концов ее обладатель на третьей минуте перебил соперников в хрупких пластинчатых доспехах. Подняв кверху кулак, гигант в шлеме с гребнем ударил себя по груди в ожидании благоприятного знамени от созерцающего божка. Маршал Простора питал к кривлякам нескрываемое отвращение и оттого демонстративно хмыкнул, подперев ладонью подбородок и отвернувшись. Поспешив развеять скуку, распорядитель оповестил о другом бойце, именуемого в их краях Чемпионом! Вздрогнув и изменившись в лице, мужчина едва не подскочил, но сдержался и выпрямился с живейшим интересом. Обрадовавшись, устроитель игр поручил привести одновременно четверых опытных ратников. Выпустив их из клетки, он провозгласил начало грандиозной битвы, длившейся менее десяти минут. Увернувшись от двух неумелых выпадов, чертов Ланнистер подрезал им жили на оголенных ногах и вдребезги разбил щит о третьего врага, а затем выколол четвертому нападающему глаз. Припав на колено, выдохшийся воин все же поднялся в готовности сокрушить любого.       – Беленорцы воистину несломленные, – вальяжно развалившись в инкрустированном уникальными камнями кресле, переливающимися цветами, Дондарре салютовал победителю бокалом с вином. – Выпустите против него лезвийную колесницу. А лучше две.       – Нет, – Мозер почти избавился от акцента и говорил так же грозно, как на общем языке. – Оставь его для меня. Хочу испытать знаменитого иноземца. – при звуках знакомого голоса Ренси повернулся, не подозревая о почетном зрители. – Может, из него получится хороший наемник. – задумавшись лишь на мгновение, Проконсул благосклонно кивнул, махнув рукой с призывом увести нового пленника.       В опускавшихся сумерках всегда просматривалось нечто зловещее. Женщины закутывали младенцев и прижимали поближе к груди, панически отгораживаясь от внешнего мира ставнями. Мужчин могли бы назвать храбрецами, но они запирали торговые лавки за час до наступления темноты и сбегали в безопасные кварталы. Призраки и томящиеся за углами демоны доводили их до иступленной паники и заставляли разбегаться при малейшем шорохе. Чем воспользовался полубог, облачившись в белые одеяния ради забавы и острастки, когда выходил из шикарных покоев под открытым небом. Сегодня бедная малышка страдала от головных болей и не сумела составить ему привычную компанию, о чем искренне жалела. Наивное обманутое дитя, проданное незнакомцу-обманщику отцом-развратником. Спустившись по закругляющейся у основания лестницы, просторец велел тюремщику не вставать, но тот упал на колени и не двигался вплоть до того момента, пока Величайший не скрылся за поворотом. Сидящий за решеткой соотечественник выглядел неопрятно: изорванные обмотки на мускулах вряд ли согрели бы в холодные ночи, а разросшаяся рыжая борода дополняла образ необузданного зверя в кандалах.       – Слухи оказались правдивыми, – констатировал Майклов брат, разминая затекшие члены, чудом не прикованные к облезшей сырой стене. – Тебя считали погибшим. Или пропавшим без вести. Крайне безответственно, сир. Молодой король нуждается в вас.       – Да неужели? И поэтому прислал тебя? – откровенно насмехаясь, Тирелл отбросил ногой сгнивший остов фонаря и запрокинул голову с прикрытыми веками. – Я освобожу тебя через пару месяцев. Так просто они с тобой не расстанутся. Легендарный боец. Гордость обоих континентов. И оскорбление их мужского населения, уступающего какому-то надушенному вельможе.       – А как же Эстер? – прищурившись, Рыцарь Цветов облокотился о прутья и практически просунул меж ними исхудавшие щеки. – Она так и не вернулась в столицу. Поселилась в отреставрированном замке неподалеку. И сутками смотрит на море.       – Слушать твои жалобы невыносимо, – пожевав пухлую губу, южанин подозвал надзирателя и заявил о желании видеть смертного свободным. Поколебавшись немного, тот исполнил повеление божка и предусмотрительно растворился во тьме. – Следуй за мной. Молча. – отняв у раба такие же обноски, только с меньшим количеством прорех, Мурмукс вывел победителя игр за городские пределы. Небо, лишенное звезд, казалось поглощенным непроницаемым мраком. Засмотревшись, Мозер надеялся избавиться от навязанного судьбой попутчика и выгнать за ворота, однако опомнился на колеснице, подаренной зятем в честь предполагаемого рождения наследника. Стража не обратила внимания на идола, решившего внезапно прокатиться, и расступилась с полупоклоном. – Корабли отходят утром. Преимущественно.       – Ну а ты? Останешься в Мирре или вернешься домой? – доехав по вымощенной дороге, уставленной статуями крылатых грифонов и обелисков с таинственными надписями, до гавани, Ланнистер сошел с сидения и вгляделся в возницу. – Бросишь невинных верующих?       – Мне нечего тут делать. Найди капитана и договорись о сходной цене для двоих, – деланно склонив чело к земле, имитируя подобострастных миррян, Чемпион покинул задумавшегося лорда. Поправив растрепавшиеся на ветру волосы и оглядевшись, он сосредоточил взгляд на выступающих очертаниях дворца. Они почитали его, надеялись на покровительство и вопрошали о защите. Почему он уехал из Беленора ранее? Сопровождать королеву в бескрайних скитаниях по пустыне? Верно, но именно он избрал место их паломничества. Неужели услышал зов приключений? Тревожная душа. – Сговорился о цене?       – Я нанялся помощником. Ты же помнишь мою историю? Не могу бездействовать на море, – улыбка скользнула по поджатым губам просторца, разгладив морщины и сокрыв вселенскую тоску в чертах. – Ты не едешь, неправда ли?       – Возьми, расплатишься с пиратами и работорговцами в случае чего, – поймав на лету тугой мешок с золотом, Ренси фыркнул и спрятал сокровища в подкладку балахона. – А между нами немало общего. Ты ведь тоже сейчас не в Беленоре.

Десять лет спустя.

      Разъярившийся слон издал утробный пугающий звук и ринулся на противников, затаптывая в землю. Украшенные золотистыми двухярусными седлами с лучниками, они раскидывали хоботами лошадей и пехотинцев, ломающихся напополам и насаженных на заостренные бивни. Возница правил умело, поворачивая гигантскую массу в правильном направлении и сметая построенные укрепления перед городом. Топот крупных ног вздымал клубы песка, ослепляя перепуганных лошадей и верблюдов. Их нещадно вдавливали в окропленную кровью пыльную дорогу. Наблюдая с бархана за бойней, солдат придерживал поводья рвущихся вперед гнедых жеребцов, не дозволяя потянуть колесницу рывками и перевернуться на близлежащем хребте. Оценив расстояние до бесчинствующей твари, разнесшей половину обороняющихся войск и прорвавшей рубежи на подступах к воротам, закутанный в темную материю ветеран издал свист и хлестнул нетерпеливых зверей. Раскрутившиеся на колесах двойные лезвия разрезали нападающих, пытающихся отскакивать в сторону. Грудью и копытами лошади сметали все на своем пути, маневрируя между всадниками, и заходя с фланга трубящему животному, постепенно пробирающемуся к башням. Вытащив из ножен саблю, правящий двойкой вонзил оружие в бок чудовища, дернувшегося и утробно затрубившего через хобот. Вытащив испачканное острие, мужчина повернул и ускорился до предела, попутно открепляя копье от кольца. Обогнав замедлившегося слона, возчик ловко развернулся и пошел прямо на него, держа наготове метательное орудие. Нацелившись строго на массивный череп, он метнул копье и мгновенно натянул вожжи, уходя влево. Лучники верхом не сумели предотвратить катастрофу: их неубиваемая скотина захрипела, поднялась на задние ноги, не в силах сохранить равновесие, и повалилась набок вместе с седоками-смертниками. Слишком легко. Дрогнувшие ряды захватчиков посыпались, словно листва в начале осени, побросала щиты и сбежала с места боя. Полностью расстроенные отряды расстреливались в упор из арбалетов, их преследовали и добивали. Раненных оставляли изнывающими и копошащимися в кровавых лужах. Омерзительные предсмертные судороги.       Даже для иноземцев.       – Они не верили, что ты придешь, – слегка подволакивая правую конечность, ликовал подошедший к холодно держащемуся спасителю командующий, отличающийся от прочих дороговизной ткани под доспехом и поверх него. – Я неизменно отвечал: великий Мурмукс не бросит сынов Пентоса без заступничества и содействия. – опустившись на колено, невзирая на боль, наследник тирана Вольного Града признал верховенство полубога. Черная кожа, выдубленная на солнце, контрастировала с яркими одеяниями и красным круглым щитом. – И подоспел вовремя.       – О планах напасть на одну из твоих колоний я знала давно. Норвосийцы чересчур болтливы. А когда пьяны – и подавно, – сняв шишак с заостренным гребнем, Мозер все равно оставил незримой часть изможденного лица, прикрытого черным платком. – Мы вместе продумали эту тактику. Пару лет назад. Ты еще не стеснялся показываться в компании отшельника и носить менее помпезную расцветку.       – Не напоминай. Отец заставил выкупаться в ванной из благовоний, – наигранно прикрывшись рукой, по размерам превосходящей половину черепа, аристократ улыбнулся белыми зубами и рассмеялся. – Но страх мы с тобой навели. Прислужник дьявола. Так меня называли, пока я был рядом с тобой. И бежали от одного поскрипывания твоих колес. – опершись на колесницу, выручавшую двоих воинов в критических ситуациях, Идрис постучал по облицовке пальцами и хмыкнул. – Зря ты ушел от нас. А мог бы наводить страх на весь континент.       – Не рассказывай легковерным поданным. Рискуешь развеять их блаженное неведение, – готовясь в очередной раз таинственным образом испариться вместе с песчаными бурями, Рыцарь не торопился расставаться с единственным соратником. Образованным высокородным романтиком, утомленным дворцовыми интригами и сетованиями престарелого родителя о продлении рода. – Вижу, ты хочешь высказаться. Давай.       – Проблемы множатся, – признался Маурд, вытирая скопившийся на крыльях большого носа пот. – В Браавосе новый Владыка, менее сговорчивый. Волантис недавно избавился от гнета короля Валески-старшего. Мальчишка с синими волосами перебил жрецов Квохора. Полнейший хаос. Мы скатимся в бессмысленную резню. Помяни мое слово. Нас ждет война. – очевидная мысль не впечатлила лорда, перебившего столько врагов, сколько звезд на небе не сосчитать. Было видно, что пентосиец желал сообщить более важную информацию: – К нам заходило судно с твоих краев. Моряки из Простора. К сожалению, твой племянник с супругой погибли в кораблекрушении три дня назад. В Садах объявлен траур. – вздрогнув и опустив голову, южанин вспомнил встречу с малышом Хойтом, не осудившим за блуждания по прериям и вольный образ жизни, не просившим вернуться, не умолявшим одуматься. Сердечно поздравившим с успехами и отправившимся бороздить морские дали. Навсегда.

Неожиданное явление народу Беленора.

      Настойчивость преемника Пентоса вынудила Тирелла пересесть не предоставленный корабль, дабы в кратчайшие сроки переплыть Рубиновое море и очутиться под стенами родного дома. На похороны он явился выбившимся из сил, измотанным и совершенно отчужденным. Ирина проявила сочувствие и понимание, будучи наслышанной о приключениях злополучного суетного деверя, но король сделал ему замечание и в приказном тоне повелел управлять Простором в отсутствие совершеннолетнего и дееспособного Хранителя. Миссия не задалась изначально. Муж устоявшейся хозяйки Садов из дома Тарли не жаждал делиться властью и вниманием домочадцев. Внуки почившего брата уехали гостить к другим протектором, не особенно проникнувшись воскресшим из мертвых родичем со странными пугающими рисунками по всему телу. Бывшие боевые товарищи сторонились его, народ поглядывал с опаской и подозрением, будто позабыв неугомонного ребенка, прячущегося за оболочкой мрачной фигуры в черном, со шрамами и изогнутыми клинками. Нелюдимый странник часами сидел на берегу речки и следил за потоками предвечного. Там, у истоков целительной влаги, за простертыми горами и холмами, за глубоким синим полотном, лежала таинственная местность. Полная храбрецов, убийц, колдунов, лжепророков, иноземных принцев и торговцев пряностями. Наездников на верблюдах. И заклинателей змей.       Мучаясь бездеятельностью, Маршал спонтанно совершил поездку в прилегающие к столице земли. С целью проверить, бьется ли сердце в прежнем ритме. Встреча с королевой-матерью, томящейся в недостроенной цитадели на каменистых берегах, не всколыхнула ни единой струны угасшего духа. В потухших, поддернутых дымкой глазах мелькнула радость – всего на мгновение – и растворилась все в том же болезненном равнодушии. Последующие полгода Тирелл провел в уединении, за чтением, фехтованием и ночной охотой на хищников. Бесцельно бродя по личному замковому крылу, он часто подумывал спрыгнуть с огромной высоты и покончить с нестерпимыми страданиями. Наползающая тень рассеялась при получении письма с гербом пентосийского царствующего дома. Изобилуя тьмой изысканных выражений и витиеватых фраз, оно молило о помощи. Ибо подвергся нападению святой град. Один из морских заслонов Пентоса, попал в окружение алчных норвосийских захватчиков. Две тысячи храбрых солдат держат оборону от превосходящих сил. Более того, они защищают принцессу Мирра, гостившую у своих дальних родственников в момент внезапного вторжения. Бросив все дела, не приносящие никакого морального удовлетворения, Рыцарь Цветов попрощался с невесткой, явно осчастливленный шансом избавиться от навязчивых расспросов и жалостливых взоров.       Они еще увидятся.       – Слушай внимательно, полубог, – без всякой иронии заявил Маурд, покончив с объятиями и прочей эмоциональной прелюдией. – Выродки прорвали первое кольцо и подобрались ко второму. Каким-то чудом их сдерживают Il richiamo degli angeli. Ангелы Зова на твоем языке. Ими руководит сын одного из вельмож Каллен Оздемир по прозвищу Терновник. Человек непреклонный и непримиримый. Ему четыре раза предлагали сдаться и выйти невредимым. Все отклонил.       – Замечательно. Раз уговаривали сдаться – не верили в собственный успех. Так чем же я могу помочь?       – Уполь-Мари-Домах. Священный город. Изнывает от голода и жажды. Подвоза нет. Его громят новые орудия с порохом внутри. И слоны. Так уже два месяца. Придумай, как им помочь. Ты же приехал за этим?       – Хотел бы я знать, – бросив сдержанный взгляд на расстеленную на столе карту маленького городка, Мозер прищурился и задумчиво промычал нечто невнятное с прикушенной губой. – Пришли десяток верблюдов без седоков. Появилась идея. – получив запрошенное, выдумщик повелел надеть седла, предварительно обмазав их возгорающейся жидкостью, после чего направил ведущего зверя, более ретивого, на передовые позиции расслабившегося неприятеля. Отведенные на стоянку слоны громко затрубили от испуга, вырвав многочисленные колья с цепями и разбежавшись по всей растянувшейся площади. – Такой трюк как-то проделал боевой товарищ моего отца. – созерцая горящих затоптанных ублюдков, визжащих от пожирающего переломанные кости пламени, Мурмукс просчитывал разные сценарии. – Сил для прорыва у тебя нет, как я понял. – отрицательно мотнув головой, Идрис неловко оправил завязанный узлом пояс на плотном поддоспешнике. – И ты посылаешь меня в ловушку?       – Ваш ханжеский родственник Валеска не ответил ни на один призыв о помощи. Мы сами по себе. И надежды без моего лучшего командира не будет вовсе. Выведи Каллена и принцессу Мирра. Не дай захватить их в плен или убить, как безродных собак. Выиграй время.       – Помнится, ты сам проигнорировал просьбы короля Волантиса. И еще возмущаешься? – следующим шагом было облачение в доспехи противника, отнятые в качестве трофеев. Замотав голову платком, самопровозглашенный герой большими перебежками добирался до полуразваленных стен. Вопли и грозные боевые кличи раздавались на разных участках. Где-то шли ожесточенные бои, освещенные скудным свечением полумесяца. Заслышав приближающиеся шаги, он замер под обломками башен. – Au nom de Sultan! *       – Un nome totalmente sbagliato, – сверкнувшая сталь едва не пронзила грудину, к счастью, скользнув по кольчуге и разрезав ткань. – Uccidetelo. **       – Стойте! – непроизвольно переходя на общий язык, просторец поднял обе ладони вверх, показывая мирные намерения. Ошибившись в отношении пленивших его участников бойни, он втайне ликовал скорому обнаружению защитников града. – Меня прислал будущий тиран Идрис Маурд. Как гонца и друга.       – Все наши друзья либо мертвы, либо сражаются, – проскрежетала закутанная в плащ фигура, хватая потенциального лазутчика за плечи и стискивая с неимоверной силой, неприсущей глодающему. – Я тебя пригвозжу над оставшимися воротами заживо, дабы выродки полюбовались, прежде чем взять мою душу.       – Убить Мурмукса? Бессмертного? – отшатнувшись, солдат осторожно поднес слабо горящий факел к зажмурившемуся незнакомцу, приспустившего материю и явившего изборожденное морщинами и шрамами лицо, с поседевшими жидкими волосами, и утратившими блеск глазам. – Проведешь меня к своему командиру? – устало выдохнув, высокий стройный проводник кивнул и посторонился, давая снизошедшему божеству право первенства.       – Comandante. Questo signore spiega che portato un messaggio di Maurd. Inoltre, e un dio. Murmux. Duke. ***       – Nostro Dio e andato via molto tempo fa, – громкий, немного грудной голос огласил подземную залу, располагающуюся под обрушенными фортификационными сооружениями. Некогда красивый замок пострадал от бесконечных атак и превратился в сплошные руины. Изначально вторгшегося чужака с сомнительными мотивами планировали лишить зрение повязкой, но передумали. Выжить в условии непрекращающегося штурма остатков укреплении невозможно. Рано или поздно их перебьют. – Как замечательно, Данте. Ты мог бы привести подкрепление, но вместо этого наши ряды пополнил один сумасбродный старик. – тридцатилетний бахвал с разросшейся за месяцы злоключений бородой не подпал под спасительное обаяние Рыцаря. Видневшиеся под черными немигающими глазами круги, выделяющейся на фоне розоватой кожи, сигнализировали о пережитых лишениях, наложивших свой неизгладимый отпечаток на нахмуренное чело. – Все, чем может помочь Маурд. Он меня всю жизнь не переносил. Считал соперником, претендующим на трон. ****       – Не совсем верное предположение. Я пришел сюда за вами. И за принцессой Мирра, – стараясь как можно отстраненнее высказывать отношение к поставленной задаче, Высочайший держался прямо. Никто не должен догадаться о причинах, побудивших южанина рискнуть обломком здравого смысла. – И я выведу вас наружу. Какого бы мнения вы сами ни придерживались.       – E tu sei solo un povero idiota. Idiota illuso a senza speranza, – проявив вежливость и не рассмеявшись, Каллен провел двумя пальцами по полоскам усов над верхней губой. – Не понимает, что Маурд готов выманить нас прямиком под стрелы. И взрывы. Разом уничтожить троих. Умно. – откинувшись спиной на потрескавшуюся белую кирпичную стенку, лидер сопротивления вздохнул. – Приведите ее. Наша проблема в мирных людях. Большая часть горожан погибла. Остальные смогли уйти по развалинам. Выведи их. И не мешай нам. – забившееся сердце практически встало в груди при виде вышедшей из помещения десятилетней девчушки в испачканной изодранной одежде. Длинные золотистые волосы отличались от материнских легкими темными вкраплениями, однако пронзительная голубизна взора поражала. – Я дам тебе проводника.       – Неужели у вас нет толкового плана, кроме как погибнуть за нагромождение камней и общую могилу тысяч невинных?       – Мы не сдадим город, – спокойным тоном извечного созерцателя приближающегося финала изрек Терновник. – Я здесь родился и вырос. Здесь и умру. Большего от провидения не требую. – медленно поднявшись на ноги, он остановился и прислушался к доносившемуся сверху гвалту. – Прорвались. У нас не хватит сил на сдерживание. Забирай женщин с детьми и выбирайся. Данте, помоги ему. – на этом аудиенция у гордого покойника завершилась.       Они вышли через потайное отверстие в наполовину снесенной башне. Усеянная трупами дорога едва ли ускоряла продвижение утомленных войной душ. Подняв на руки молчаливого ребенка с зажатой в кулачке куклой, Мозер услышал характерный топот и спрятался за отколовшийся камень, прижимая дрожавшее создание к груди. Не успевшие последовать за ним погибли под мощными ногами слона, пронесшегося в направлении укрытия загнанных защитников. Мысленно сосчитав до пяти, он встал, отряхнувшись от поднявшейся пыли, и ринулся следом за ангелом-поводырем. Мимо летели стрелы, арбалетные болты и горшки с зажигательной смесью. Тем не менее, толстокожих тварей разместили по самому центру как основной эшелон. Втянув носом предрассветный воздух, дарующий надежду, мужчина вышагивал поверх трупов и разваленных крыш домов. Вырваться из кольца без лошадей и оружия? Замысел Маурда абсурден. Перебравшись через обломки стены, они потеряли еще троих из-за обстрела, но сумели остаться незамеченными и отойти на безопасное расстояние. Не пожелав расставаться с легендарными ратниками, костьми согласными лечь за родную землю, Мурмукс отдал малышку надежному сопровождающему и повернулся к Данте с немым призывом отвести обратно. Не намереваясь выслушивать оправдания, Маршал устремился к обороняющемуся замку и, вытащив саблю, наскочил на отделившихся от группы норвосийцев. Обобрав тела и обзаведшись взрывными зарядами, он метнул несколько в скопление неприятеля.       – Me che diavolo? Cosa sta facendo qui? – выглянувший из оборудованного прикрытия Оздемир никак не ожидал заполучить в соратники неудавшегося посланца. – Хочешь погибнуть, праздный вельможа с дорогим клинком? *****       – Подаренным дочерью Проконсула Мирра ее супругу. Мне, – впервые улыбнувшись по-настоящему, командир Ангелов протянул руку и буквально втащил помощника в вырытую траншею.       – С рассветом ублюдки пойдут вперед. У них приказ: не жалеть своих. Их цели предельно понятны. Наши – выстоять и забрать как можно больше подонков с собой. За мой город.       Пророчество сбылось. С первыми лучами солнца захватчики верхом на трубящих зверюгах налетели на искусственные преграды. Летящие копья и стрелы вонзались в обтесанные валуны. Сколько раз их окружали с флангов? Сбился со счета южанин на восьмом, вонзая холодную сталь в горячую сочащуюся кровью плоть. Слоны наседали на них, выбивая из занятых позиций, вытесняя на открытую местность, дабы изничтожить. Ловко уходя от лобовых столкновений, просторец использовал трофейные взрывоопасные предметы, устраивая из них ловушки для упрямо карабкающихся по руинам врагов. Ни секунды передышки. Поморщившись от расстилающихся по равнинам солнечных пластов, вспотевшие окровавленные бойцы не отступали и не теряли контроль. Не уступая ни миллиметра территории, они делали прорывы, шли в контратаку и заманивали тучи пехотинцев на вершину, дабы столкнуть вниз. Проскользнув сквозь ряды наступающих, не считающихся с колоссальными потерями, Тирелл успешно заложил порох в одну из трещин башни и подорвал весь полый каркас.       – Они ввели еще резервы! – прокричал Каллен, отбивший наскоки дерзкого копейщика. – Где же твое покровительство, чертов небожитель?! – выкарабкавшись из-под завалов, обвиненный в безмолвии и бездеятельности, крылатый божок ощутил неприятное покалывание под ребрами. Всадив кинжал и избавившись от ноши, повисшей на боку, он перевернулся на спину и распластался, подобно иному богоподобному созданию. Вот она, кончина великого мятежника, сразившего целую династию. – Да, твоя помощь неоценима. – оттащив павшего товарища за подмышки, Терновник замер на середине истоптанной тропы, прислушиваясь к донесшимся звукам боевого рога. Смятение отразилось на всех перепачканных ликах норвосийцев. – Dante, cosa vedono I tuoi occhi d’aquila? ******       – Volantis e una grande citta! – взобравшись на единственную сохранившуюся пристройку, носивший прозвище Гранат замахал порванным флагом с призывом поторопиться. – E Qohor. *******       Неминуемый разгром вынудил завоевателей пуститься наутек расстроенными кучами. Их погнали от сровненного с землей града на колесницах и верблюдах, добивая и расстреливая с седел. Наблюдая за избиением младенцев, устраиваемое неудержимым бешеным юнцом с синими волосами верхом на коне, вовремя прибывший Валеска терпеливо дожидался вестей с освобожденного Домаха. Лишь спустя полчаса оттуда начали выходить хромавшие воины. Часть из них выносила на носилках израненных, мертвых или потерявших сознание от голода. Ему уже сообщили об участии в обороне некоего лорда с другого континента, известного за его пределами как посвященного в таинственные мистерии бога с высоким чином. Умышленно заставив себя ждать, священный Мурмукс выкатил наружу в ярко-красной порфире в окружении выживших защитников со стягами. Необычайное зрелище удивило Саида, склонившего голову в знак уважения признанному идолу. Тем временем набегавшийся вволю Герцог из Квохора, развлекавшийся добыванием артефактов противников, подъехал поближе и всмотрелся в рыцаря с инкрустированным каменьями клинком.       – Мы раньше не встречались, – поклонившись скорее из подражания союзнику, чем из благоговения, насмешливый Ланнистер придерживал норовистого скакуна, рвущегося в бойню. – Говорят, вы сами из аристократического рода Беленора. Какого именно?       – Из Простора. Но я всего лишь ленник, а не дворянин, как многие считают, – прижимая к кровавому боку ошметки знамени, Мозер поймал изучающий взгляд Валески, прекрасно осведомленного. – Как вы сами имели счастье убедиться, слухи распространяются быстрее деяний.       – И то верно, – согласился Эван, облизывая потрескавшиеся от стремительного броска губы. – Иначе враги не поймут, кого им следует бояться. Такие вещи лучше контролировать. Как и власть. А сейчас я последую собственному совету и препровожу наших норвосийских друзей домой и познакомлюсь с их владыкой. – более не задерживаясь, он стеганул зверя и помчался за разбитой колонной, надеясь поживиться богатой добычей. Кто бы мог представить, что их пути с одним из внуков Майкла наконец сойдутся в дебрях прерий.       – Султан не простит нам такого унижения, – взволнованно оглядываясь, констатировал Идрис, как-то неуклюже перекинувшего часть веса на поднятом рабами троне и оттого накренившегося. – Давайте я провожу вас в Пентос и предоставлю отдельную комнату. Вам необходим отдых. Как раз встретитесь с Проконсулом Мирра. Она приехала за своим спасенным ребенком. – вздрогнув на подгибающихся ногах, Тирелл пошатнулся из-за серьезной кровопотери, угрожая свалиться вниз, если бы не Оздемир с подставленным плечом.       – Держись. Я твой должник, – прошептал лидер Ангелов, помогая другу восстановить равновесие. – Не каждый день встречаю таких отчаянных ребят. Захочешь примкнуть к нам – приходи в мой город, отбитый благодаря твоим усилиям. – незаметно подозвав слугу, он велел подхватить солдата под руку и проводить до покоев. – Предчувствую, мы с тобой еще свидимся. Позаботьтесь о нем, Маурд. Тиран не может забывать о преданных верноподданных.       Через несколько дней к полубогу вернулись жизненные силы. Раны не видел никто, кроме лекарей с отрезанными языками. Какая дикость. Правящие элиты не желали, чтобы соперники догадывались об их недугах и предприняли радикальные меры. Иногда это облегчает существование. Поднявшись с шелковых простыне и приняв десятки ванн с дальнейшими умащиваниями плоти, он возродился из пепла. Его призвали в главную залу под покровом ночи и наградили тиарой с драгоценными камнями и сундуками с золотом, от коих пришлось отказаться в угоду новому резвому жеребцу и колесницы с отточенными лезвиями на колесах. Пышная церемония закончилась привычной пирушкой и оргией под открытым небом, освещающим сладостное непотребство миллиардами звезд. Наутро мужчину привели в чувства две точечных пощечины, оставившие красные следы на щеках. Мгновенно раскрыв слипшиеся глаза и подскочив на оттоманке, двуликий с трудом разглядел перед собой размывающийся силуэт женщины. Расширенные зрачки уловили резкое движение, а руки машинально перехватили сжатые кулаки и отвели за спину, невзирая на грозный вид стражников.       – Выйдите вон! – приказала отступившая правительница Мирра, обращаясь ко всем находившимся в апартаментах небожителя. Они подчинились безоговорочно, напуганные властным тоном. – Почему ты бросил нас? – третий удар пришелся по шее. Он нарочно перестал их перехватывать, бичуя таким образом себя за грехи прошлого, настоящего и будущего. – За что?! – разбитая губа и поврежденная скула заныли под напором сыпавшихся тумаков. – Отвечай! – не вытерпев, Мурмукс впился в нежные розоватые губки, поначалу недоступные и сомкнутые, но затем поддавшиеся искушению. – Хватит. Я не хочу тебя видеть! – ее податливое тело говорило красноречивее любых возражений. – У тебя есть сын. Ты знал об этом? – отстранившись от неожиданности и заглянув в поддернутые пеленой похоти глаза, южанин расправил плечи и кривовато улыбнулся. – Хочешь увидеть его? Бельфегора?       – Славное имя, – все, что произнес просторец, прежде чем оттряхнуть платье, развернуться и сбежать прочь из спальни. Прочь из дурного развращающего города. Ему здесь не место. – Напиши письмо в Беленор от моего имени. Живее. – перепуганный прислужник, приставленный к божеству, поспешил исполнить указ. – Я надиктую. А потом взнуздай моего нового коня. Я уезжаю. – тридцать минут ушло на приготовление, в течение которых его не беспокоили и не препятствовали отъезду. Только около отворившихся дворцовых ворот чей-то детский голосок окликнул удаляющегося кавалера со шрамом в области ребер, символизирующего окончание очередного приключения. Удачного, раз он живой. – Эй. Кто отпустил тебя без стражи? – припав на колено, он приобнял выбежавшую следом девочку. – Где твоя мама?       – Скажите, а вы мой папа? – обняв родителя за шею, невинное дитя не подозревало, сколько боли и страданий испытывал высокий неприступный воитель, украшенными страшными ранами и черными рисунками.       – Нет. Я не знаю, что случилось с твоим отцом. Говорят, он погиб при кораблекрушении, – ложь. Или частичная правда. В конце концов, настоящий лорд Тирелл, сын слабовольного Хойта, погиб именно тогда. Вместо него людскую маску носит бесплотный дух.

Пять лет спустя.

      Практически четверть века в пустынях и равнинах. Выщербленная пожелтевшая кожа, спрятанная за легкими тканями, грубела и отмирала с каждым годом, туже обтягивая кости и четко обрисовывая их напуганным суеверным смертным, лицезрящим живого мертвеца. Один глаз, травмированный в бою с кочевыми племенами, покрылся беловатой пленкой и ослеп. Морщины избороздили все полотно, именуемое ликом, и глубоко въелись внутрь каждой поры. Некоторые ранения воспалились, начали покрываться струпьями и мешать нормальным движениям членов. Пришлось оборудовать ремнями колесницу и обучиться искусному владению стрельбы из лука, в чем он преуспел, когда охотился на стада слонов и прочую рогатую добычу. Скрываясь в пещерах и гротах, он не видел солнечного света неделями, ибо одряхлевшее тело отказывалось повиноваться, нуждаясь в целительном отдыхе. Хотя на деле он отсрочивал собственную кончину. Недавно расправившись с вторгшимися в его владения охотниками за головами, Маршал выронил клинок и устало повалился вниз на спину, изучая палящее небесное светило в желтоватых разводах. Созерцание вечности прервало конское ржание и окрики наездника, приближающегося с восхитительно опасной скоростью. Окончательно наплевав на уже порядком надоевшую борьбу за выживание, великий ветеран продолжил лежать.       – Господин! Мне нужна ваша помощь! – соскочив на скаку, запыхавшийся незнакомец приложил руку к вибрирующей от сердцебиения груди, проворно срывая головной убор. – Мое имя – Мэттью Вэйт. Мы вместе сражались в Каньоне Смерти. А сейчас моя госпожа, леди Мартелл, находится в Пентосе, вновь подвергшемуся нападению Норвоса. Вы меня слышите? – казалось, распластанное бездушное туловище не шелохнулось. – Милорд, я…       – Тебя действительно зовут Мэтт Вэйт? Серьезно? – сдерживая порывы рвущегося хохота, Тиррел не воспринимал услышанное в разрезе реальности. Видимо, одурманенный болью рассудок поник и не служил по назначению. – Кого ты ждешь так долго? ********       – Вас. Вы не слышали о хаосе на континенте? Браавос объявил всем непокорным Городам войну. На очереди Волантис. А мне нужно пробиться в окруженный Пентос. Только вы способны на подобное. – приподнявшись на локтях, Мозер всмотрелся в обветренный лик постаревшего дорнийца. А сам-то он как выглядит со стороны? – Так вы поможете?       А был ли смысл? Они опоздали. До полного разгрома абсолютно несопротивляющейся армии Града Вольного оставались считанные часы. Прибыв верхом к глубокой расселине, приютившей огромные стены и высокие башни, горе-освободители застали подрыв центральных ворот и заход войск внутрь. Бегущие местные жители успели поведать о произошедших незадолго до сдачи мятеже и резне. Увы, никто из аристократов не пережил сотни ударов кинжалами и сломанные от виселиц шеи. Вскричав от бессилия, Мэтт схватился за посеребренные пряди и потянул наверх. Безучастный полубог пожал плечами, демонстрируя полнейшую отстраненность от мирских забот. Ему бы умереть в спокойствии и вдали от суеты, а не становиться спасителем угасающего века.       – Маурд мертв, – сообщила фигура в темном платке, искажающем голос почти до неузнаваемости. И все же Рыцарь Цветов узнал меланхолично-начальственный тон. Оздемир выжил. – Я предупреждал его. Он не послушал и пошел на сделку с Султаном. В результате лишился головы. Я вывел свой отряд за час до сдачи.       – И что теперь? – поинтересовался Тирелл, не видящий смысла в дальнейшем странствии. – Будешь одиночкой бродить по свету, как я, пока не примкнешь к новому хозяину?       – О чем ты? Я отобью свой город назад, на правах последнего представителя правящего клана. А пока отправлюсь на помощь Данте в Мирре. Он атакован соседями и взят в кольцо. А еще возле стен идет морской бой. Там суда Браавоса блокируют флот твоих соотечественников. Король Никлаус зажат на Ступенях, пытаясь пробиться к Волантису, под чьими стенами идут ожесточенные бои. Так что встань и прекрати причитать. – последняя фраза адресовалась стенающему Вэйту, потерявшему смысл всей чертовой жизни. Он предал товарища вторично. Не уберег любимую супругу. – Либо ты не мешаешь, либо помогаешь.       Весть о заблокированном Мирре взбодрила божество. Второй день в седле не убавил стремление к восстановлению справедливости. Однако что мог сделать один умирающий израненный вояка? Без семьи, без друзей? Ответ пришел сам с собой, когда он увидел стоявший на якоре когг неприятеля и разработал план за долю секунды, после чего отвязал клинок от ножен, снял с шеи старый медальон с портретом сестры и передал немногословному дорнийцу, дернувшемуся от неожиданности.       – Позаботься о моих детях, хорошо? Особенно о дочери, – уловив слабый кивок человека, возможно, обретшего смысл бытия в очередной миссии, южанин расслабился. Истинному солдату довериться можно. – Каллен, я тщеславен. Ты поведаешь миру о моем подвиге? – Терновник, умеющий распознавать в глазах жажду жизни и смерти, одобрил принятое решение и выпрямился, отдавая честь уходящему бойцу. – Всегда чертовски плохо плавал. Следовало научиться, когда предлагали.       Курс определен. Пути назад нет. Добравшись до палубы, выбившийся из сил южанин расправился со всеми противящимися и добрался до капитана. Дальнейшее как в тумане. Помнил ли он что на самом деле произошло? Или иллюзорность, затягивающая в пучину безызвестности, накрыла прозрачными материями и погрузила в леденящую воду? Может, никакого судна не существовало и он проснется в холодном поту под звон колоколов на башне Царицы Савской и заразительный смех сестры. А отец вновь сделает выговор по поводу нежелания ложиться спать в отведенное время. Раздавшийся треск обрушившейся после столкновения мачты насильно вырвал из мечтаний болезненного разума. Удар головой о борт и разлившаяся пронизывающая боль по всему телу погасили сознание на мгновение. Он заставил поганого иноземца направить гальюн на собственных соратников, прорвать блокаду и высвободить эскадру с красными и бирюзовыми парусами. Узнают ли они, кто их спас? Рассказать он не сможет. Конечность придавило обломками. Затылок словно жгло каленым железом. Очнувшись, Тирелл судорожно хватал ртом насыщенных порохом воздух. Что-то взрывалось на фоне, охваченное вздымающимся пламенем. Как красиво. Покачнувшись, Маршал почувствовал, как все прибывающая вода медленно поглощала утопающий когг. Но не это привлекло внимание, а дрейфующий кораблик из листьев, упершийся носом из веточек в колено. Подняв отяжелевшие веки, умирающий просторец натолкнулся на привычную полуулыбку, немного трагичную, обрисовывающую глубокие ямочки под сияющими голубыми глазами.       – Помнишь нашу клятву, брат? – вопрошал Мозер, глядя снизу-вверх на безмолвного призрака. – Она жива. Свою часть я исполнил. Убей меня. – покачав головой, Лэнс подошел ближе и, опустившись на колено, положил горячую ладонь на покрывшийся испариной лоб, попутно убрав намокшие пряди.       – Вырастая – крепнем, брат, – достав из кармана душистую красную розу, он вложил ее в сомкнутые мужские ладони. – Смерть заберет тебя, чтобы создать другую жизнь. После тебя будет то же, что и было раньше тебя. Спи спокойно. Энида ждет нас.