Побратим змея

      Кныш, присев на лежанку в лекарской, следил за действиями Анхэ со все возрастающим недоумением. Мало того, что вместо неизменной Фетхи в хижине обнаружилась только предприимчивая молодая – так еще и к его перевязке она готовилась будто во сне: все что-то переставляла, поправляла, не могла найти... Когда горшочек с нужной мазью был в третий раз бесцельно передвинут с места на место, Взывающий не выдержал.       – Анхэ, что происходит?       Молодая не успела ответить: снаружи раздались шаги, и во входном проеме хижины возник Тур.       – Так чего ты там хоте...       Он не закончил фразу, столкнувшись взглядом с Кнышем. Слегка растерялся было – но затем, видимо начав понимать, недобро прищурился.       – Ну а что было делать?! – не дала ему заговорить Анхэ. – Вы ж друзьями были – а теперь, как из Запретного леса вернулись, – только и знаете, что крыситься!..       Друзьями были?..       Кныш удивленно приподнял брови, в тот же момент заметив такое же выражение на лице охотника. Он никогда не задумывался о том, что именно связывало его с сыном вождя, но на дружбу, – так, как он себе ее представлял, – это походило мало. Слишком уж они разные – и тогда были, а уж теперь...       – Вам поговорить надо! – между тем продолжила Анхэ. – Сами вы до этого, поди, еще круговорот не додумаетесь!       Взывающий почувствовал, как внутри разгорается гнев. В самом деле, почему бы всем просто не оставить его в покое?! Почему все так и норовят пораспоряжаться его жизнью – если не напрямую, то через такие вот глупые игры?!       Он уже набрал было воздуху, чтобы высказаться насчет подобной бесцеремонности – но Тур опередил его.       – Кто позволил тебе обращаться с нами, будто с глупыми детьми?! – пророкотал он. – Если нам нужно будет поговорить, мы это сделаем – так и тогда, как посчитаем нужным! Что за игру ты придумала? Разве ты не видишь, что оскорбила нас обоих?!       – Вы бы меньше думали о том, кто кого оскорбил, больше толку бы было!       – Анхэ!..       – Ладно, ладно, все. Ухожу.       И молодая проворно выскочила из лекарской, не в силах сдержать хитро-торжествующую улыбку. Сын вождя проводил ее возмущенным и несколько растерянным взглядом, затем повернулся к Кнышу.       – Ты ведь знаешь, что я тут ни при чем? – уточнил он. – Я не искал встречи с тобой таким дурацким способом.       Взывающий молча кивнул.       «Разумеется, ты ни при чем. Ты слишком прямой, слишком гордый и слишком честный для этого»...       – Я поищу Фетху, – Тур повернулся было к выходу, затем, обернувшись, быстро, словно боясь, что его прервут, сказал:       – Пока я лежал здесь – я видел Величайших. У них не было тел, как ты и говорил когда-то, они были словно потоки света. И... Мне увиделось, что они счастливы. Думал, ты захочешь об этом узнать.       – Я и так это знаю.       – Правда? Ты их тоже видел?       Кныш отрицательно покачал головой.       – Я догадался. Эта зима была такой долгой, потому что оставшемуся Величайшему не хватало сил, чтобы управлять круговоротами. Если бы не осталось никого из них... Ты можешь увидеть, что бы тут было?       – Ты верно сказал... – лицо Тура приобрело озадаченное выражение. – Я не думал об этом, когда...       Нет, он не сможет услышать об этом!..       – Ты что-то еще хотел сказать, сын вождя?       Слишком быстро, слишком нарочито-холодно, да и сжатые до побелевших костяшек руки выдают то, что творится в душе...       Тур замолчал, опустил голову, затем еще раз нерешительно взглянул на него.       «Только ради Отца и Матери, не лепечи бессмысленную чушь про то, что ты плохо сделал и тебе жаль!.. Не унижай ни себя, ни меня. Просто повернись и уйди, ничего лучшего ты сделать не можешь»...       – Я... Мне...       «Нет, молчи, не надо!..»       – Мне... Нет, мне нечего больше сказать, Взывающий.       Короткий кивок в знак прощания – и он выходит, оставив Кныша наедине с нахлынувшим облегчением пополам с разочарованием.