Побратим змея

      На подходе к селищу возвращающуюся компанию встретила заполошно машущая руками Руа, которая, судя по ее виду, только что со всех ног бежала то ли на их поиски, то ли просто навстречу.       — Скорей давайте! — задыхаясь, выпалила она. — Там Ким с Ларой о союзе объявляют!       — О союзе?! Каком союзе, до них же еще почти круговорот… О-о, предки!..       Подхватив поудобнее корзину с собранной травой, — работа пропасть не должна ни в каком случае! — Анхэ пустилась бежать вслед за Руа, и девочки взволнованной стайкой последовали за ней.       Успели они вовремя, хотя и влились в кольцо волнующихся, тихо переговаривающихся соплеменников в числе последних. Оставив свою корзину на краю площадки, Анхэ поспешно протиснулась вперед, подгоняемая каким-то странным волнением. Оно, впрочем, словно витало в воздухе, проникая во всех и каждого. Вождь Марух, бледный, суровый; рядом с ним Тур и Совет старейшин в полном составе, чуть дальше — Фетха, и молодые, и Шох с Ерохом, и все соплеменники — оставаться в хижине, пропуская подобное, было никому не по силам.       Молодая чета стояла в центре образованного Рослыми круга, крепко, даже как-то судорожно держась за руки, будто боясь, что на них вот-вот набросятся и разлучат. Губы Кима, однако, были решительно сжаты, словно он был готов дать отпор не только всему Роду — скопом или по отдельности, — но, если понадобится, и вообще всем обитателям мира смертных и бессмертных. На бледных щеках прижавшейся к нему Лары, казалось, еще можно было заметить дорожки от слез — но и она не опускала головы, глядя прямо перед собой.       Напротив них стоял Кныш, сопровождаемый неизменным Ёлем. Анхэ изумленно ахнула: неужели он все же прекратил бегать ото всех и взялся исполнять свои обязанности?! Может, правду говорили девчонки: переболит — и само пройдет?.. Вот если бы так и было…       Разворачивающееся на площадке действо, однако, не оставляло времени на что-либо иное, кроме как смотреть и слушать. Чем красавица и занялась.       Взывающий, обменявшись с Кимом и Ларой несколькими тихими фразами, которых никто не расслышал, повернулся лицом к собравшимся.       — Этот Рослый и эта Рослая пришли сюда, чтобы перед всем Родом заявить о своем намерении заключить брачный союз, — громко произнес он, и Анхэ непроизвольно вздрогнула: в этом холодном, смотрящем куда-то поверх голов мужчине было очень мало от того Кныша, которого она знала. Даже голос звучал по-другому — жестко, властно и отчужденно. — Согласно священному обычаю, оставленному нам предками, они могут сделать это, не дожидаясь поры заключения союзов.       Он повернулся к Киму.       — Ты признаешь, Рослый, что зачатое во чреве этой молодой — плод твоих с ней ночей?       — Я признаю это, Взывающий, — голос Кима полнился силой и уверенностью.       — Подтверждаешь ли ты его слова, молодая?       — Подтверждаю.       — Слова произнесены и услышаны. Через восход, накануне Излома лета, я скреплю ваш союз. Да будет так.       Он слегка кивнул им и, повернувшись, собрался было покинуть площадку, как его остановил голос Маруха.       — Не спеши, Взывающий.       Анхэ, да и не только она, тихо ахнула. О плане вождя и старейшин относительно союзов их детей известно было всем — равно как и о неудовольствии последних по этому поводу. Неужели же вождь решится идти до конца, отстаивая задуманное? И как поведет себя Взывающий, за последние восходы окончательно убедивший поселян в том, что тайн и непредсказуемости в нем — хоть отбавляй?.. Захочет ли он защищать право молодых мужчин заключать союзы с теми, кто им хорош, — особенно, если в центре всей этой истории стоит Тур, в отношениях с которым у Взывающего, похоже, Долгая зима не то, что не закончилась — а только продолжала набирать обороты?.. А если все же захочет — то сможет ли что-либо противопоставить вождю? И как далеко решится зайти в этом противостоянии?       Марух между тем вышел в середину круга, остановившись напротив Кныша. Лицо его напоминало вырезанную из дерева маску, и лишь полыхающие гневом глаза выдавали истинные чувства.       — Мне видится, Взывающий, что ты не знаешь о том, что мы с Советом старейшин решили отдать эту молодую сыну старейшины Айна, Шоху.       Ёль, стоявший за спиной Кныша, не удержался, как заметила Анхэ, от гримасы отчаяния: события стремительно выходили за рамки установленного обряда, и больше он Кнышу ничем помочь не мог — теперь как бы самому под горячую руку не прилетело.       — Мне известно об этом, — голос Взывающего все так же холоден и уверен.       — Разве можешь ты обойти это решение?       Кныш помолчал немного, словно задумавшись, затем, повернув голову, обежал взглядом зрителей. Заметил Шоха, который, поняв, что ищут именно его, уже пробирался вперед.       — Шох, сын Айна, ты хочешь заключить союз с этой молодой? — Кныш легким кивком указал на Лару.       Богатырь глубоко вздохнул, скользнул взглядом по стоящей в центре паре, затем повернулся к задавшему этот вопрос.       — Нет, Взывающий, я этого не хочу, — раздался в наступившей полной тишине его голос.       — Ты готов признать, что зачатое в ее чреве — это плод твоих с ней ночей?       — Нет, я не готов этого признать.       Кныш молча кивнул, возвращаясь к Маруху.       — Обычаи предков более сильны и священны, чем любые решения смертных. Ты сам слышал, что Шох не претендует на Лару, в то время как Ким готов принять и ее, и ее дитя. Обычай говорит об этом со всей ясностью: преимущество всегда за тем, кто признает плод чрева своим. Их союз состоится в восход накануне Излома лета.       Марух медленно глубоко вдохнул, затем выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Мраковый мальчишка, да кем он себя возомнил?!. Он взглянул в глаза Кныша, безотчено пытаясь уловить в его взгляде хотя бы тень вызова или насмешки. Зачем — он и сам бы не мог сказать. Может, чтобы получить хоть какой-то повод выпустить наружу кипевший в сердце гнев?       Однако глаза молодого Взывающего, казалось, были лишены не только всяческого выражения, но даже естественного блеска — будто пожарище, подернутое пеплом, и глядя в них, Марух внезапно осознал, что на самом деле Кныш был в этот момент бесконечно далек как от происходящего на площадке, так и от проблем и забот Рода в целом. Где витали и к чему устремлялись его мысли, вождь не мог предположить даже приблизительно — однако не мог не признать, что если результатом служит такой вот абсолютно мертвый взгляд — то, пожалуй, он и знать-то об этом не слишком хочет.       — Твоя воля, Взывающий, — наконец медленно произнес он, и по кольцу зрителей прокатился вздох облегчения.

***

      — Ничего себе завертелось!.. — изумленно, с нотками какого-то восхищенного недоверия, протянул Шох, когда, покинув площадку у Общего костра, они с Туром приблизились к опушке Ближнего леса. Продолжавшая радовать жаркая солнечная погода и отсутствие, в кои-то веки, срочных дел сделали предложение сына вождя сходить на реку весьма уместным и своевременным. Теперь они оба расположились в уютной заводи, чуть в стороне от общего пляжа и могли спокойно обсудить случившееся и искупаться.       — Ким хорошо сделал, — продолжил между тем Шох. — Воля родителей, конечно, — но то, что они придумали, никому не было по вкусу. Кто-то должен был этому воспротивиться.       Тур кивнул и, раздевшись, медленно вошел в теплую воду. Вздохнул, на мгновение прикрыв глаза от накатившей неги, затем в несколько мощных гребков выплыл на середину реки.       — Ты тоже молодец, — прокомментировал он, когда Шох последовал за ним. — При всех сказал, что не хочешь этого союза… Твой родитель, небось, разозлился.       — Что поделать… Главное, что мне больше не нужно заключать союз с Ларой. Я не говорю, конечно, что она плохая…       — Но тебе хороша Анхэ.       — Точно. Кстати, знаешь, что Ким говорил?       — Мм?.. — с мокрых волос Тура стекала вода, и он быстрым движением откинул их за спину.       — Что вроде бы это Взывающий ему присоветовал не ходить вокруг да около, а если он хочет взять Лару — так брать и о союзе объявлять.       — Кныш такое присоветовал? — в голосе Тура звучало удивление.       — Ну, он вроде как не напрямую, мол, иди союз заключай — но как-то так, что Ким все сам увидел и решил. Теперь он вторит Анхэ, что, мол, Взывающий словом лечит.       — Лечит или нет, а я видел Кима пару восходов тому — на него смотреть было жалко, — задумчиво протянул Тур. — Ким, который сегодня брал Лару, был на того совсем не похож. Если он после разговора с Кнышем так изменился — то он, наверно, и впрямь словом лечит.       — Не говорил с ним? — понизив голос, поинтересовался Шох.       — С Кнышем? Нет.       — Не думаешь, что нужно?       Тур набрал горсть воды, плеснул себе в лицо.       — А что я ему скажу? — спросил он, и по его тону Шох понял, что это было не просто риторическое вопрошание — а приглашение поразмышлять вместе.       — Ну… — богатырь задумался было, но довольно скоро произнес: — Хм… Вроде бы и вправду нечего.       — Вот именно. Да, я не хотел, чтобы так вышло. Но оттого, что не хотел — мой поступок не становится лучше, да и боли он принес не меньше.       — Это верно, — признал Шох. — И повторись все снова — ты бы поступил так же, да?       — Да. И поэтому, как ни крути, я виноват перед ним. И перед тем змеем, наверное, тоже, особенно если он, как ты говоришь, не собирался причинять Кнышу вреда. Так что если наш Взывающий хочет меня не замечать — пусть не замечает. Ему так, наверно, легче.       — Жалко все же… — вздохнул Шох, направляясь к берегу. Тур последовал за ним.       — Жалко… — подтвердил он, выбираясь на песок. — Но тут уж как есть. Ты хоть сказал Анхэ все, что думаешь, о той дурацкой встрече в лекарской?       — Сказал, — Шох усмехнулся. — Чем и смертельно ее обидел.       Тур негромко фыркнул.       — Как ты ее выдерживаешь, с таким-то характером?..       — Да теперь уже получше, — Шох улыбнулся. — А может, я просто привык.       — Пусть ваш союз будет счастливым, — внезапно серьезно и искренне произнес Тур. — На круговороты круговоротов.       — Ты хорошо сказал… — Шох коснулся ладонью груди. — Знаешь, хорошо все же… Все становится как раньше. Мы больше не ссоримся из-за Анхэ, лето вернулось, Ким свое счастье отстоял… Ведь правда?       — Правда.       — Слушай!..– лицо богатыря осветилось улыбкой. — А давай поединок устроим!       — Что, сейчас?       — А чего? Посмотрим, кто кого на сей раз, а?       — Да мы ж только из воды вылезли!       — Ну еще раз залезем!       Тур хмыкнул и кивнул, принимая боевую стойку: он по опыту знал, что, если его другу вот так втемяшивалась какая-то идея, то проще было ее исполнить — другого выхода угомонить его просто не существовало.       Идея, однако же, оказалась на редкость неудачной — и Тур поначалу даже не смог сообразить, почему. Просто словно какая-то пелена застлала его глаза как раз в тот момент, когда Шох напал на него — а уже в следующую секуду он очнулся от болезненного вздоха и увидел, что друг лежит у его ног с как-то странно вывернутой рукой, а под пальцами Тура на его запястье уже расползаются багровые кровоподтеки.       — Хватит!..       Голос, смешавшийся со стоном, заставил охотника разомкнуть хватку и рухнуть на колени рядом с другом, помогая ему принять нормальное положение.       — Я… Что… Я же не хотел… — пробормотал он, осматривая поврежденную руку. К счастью, все кости были целы и остались в суставах, а травмированное запястье богатырь поспешил опустить в реку, унимая боль.       — Мне увиделось, что на меня пещерный медведь напал… — несколько придя в себя, проговорил он, пристально рассматривая друга. — Что на тебя нашло? И… Откуда в тебе столько силы?!       Тур смог лишь пожать плечами.       — Я даже не увидел, что произошло, — наконец ответил он. — Просто вдруг раз — и ты лежишь… Но я не хотел причинять тебе боль, ты ведь знаешь?       — Знаю, — голос Шоха зазвучал спокойнее. — Наверное, отдых пошел тебе на пользу. Или же я просто не сосредоточился и не подготовился как следует к схватке. Бывает.       — Я плохо сделал, — Тур ударил себя кулаком в грудь и помог Шоху подняться.       — Пойдем назад?       — Да, пойдем.       Шагая рядом с Туром по лесной тропинке и незаметно потирая саднящую руку, Шох внезапно с болью осознал: так, как раньше, уже не будет. Никогда не будет.