Хотел бы я, чтобы было все во сне

Мерлин выполз из своей коробки, почесал седую бороду, поправил дырявую шапку и открыл контейнер с еще горячими пирожками, которые оставила милая девушка, работающая в супермаркете, рядом с которым стояла его коробка. Мерлину очень нравились коробки из-под холодильников: в них всегда было много места. И еще Мерлину нравилось придумывать всякие истории. В его поношенной сумке было несколько исписанных тетрадей, которые он раздавал людям вместо платы за еду, кров, а иногда и душ. Он прибыл в этот тихий городок на окраине Великобритании шесть лет назад, но весь город уже знал и его самого, и его сумасшедшую историю, из-за которой его все считали немного психом. По легенде Джозеф (псевдоним Мерлина вот уже как целый век) в юности был талантливым писателем, он публиковал свои книжки в маленьком городке N и жил припеваючи, однако после смерти жены он подался в отшельники и вот уже пятнадцать лет ходил по миру и рассказывал свои ненаписанные истории всем желающим. Джозефа все считали чудаковатым, брюзжащим, вечно возмущающимся старикашкой, но нисколько не боялись седого деда. И даже позволяли своим детям приближаться к нему, когда Джозеф стирал свой кафтан и зашивал дырку в шапке, потому что, в отличие от обычных бездомных, от Джозефа никогда не пахло помойкой, всегда только травами или конфетами. Но обычно Джозеф бухтел на школят, кидался в них леденцами и гонял их по детской площадке, а ребятня дразнила старика, но даже когда в Джозефа летели камни, он никогда не злился на детей, только ворчал на родителей. А те долго извинялись перед почтенным старцем, который всегда напрашивался в гости, ел еду провинившихся, пользовался их душем и воровал их тапочки. Но в доме этих людей чуть погодя всегда случалось что-то хорошее: зацветали цветы, сопутствовала удача в важном деле, находились давно потерянные вещи. Мерлин не хотел много колдовать. - Эй, старый! – на громких мотоциклах подъехали трое молодых людей с девушками, чьи шорты были похожи на самые откровенные трусы. Маг до сих пор не мог привыкнуть ни к электронике, ни к обнаженным девицам, которые называли прозрачные лифчики и нитку между ягодиц одеждой. Хотя раньше Короли спали без белья или в ночных штанах. Чаще конечно, в ночных штанах. - Если ищите свои ночные штаны, бездельники, то вы ошиблись адресом! Пошли прочь! – Мерлина за всю его долгую-долгую жизнь били всего трижды, поэтому старец знает, каково это забыть, как дышать от боли, он не наслышан об искрах в глазах и даже «нокаут» ему знаком. Но сейчас могущественный маг знал, что его не побьют, даже пальцем не тронут. Просто зарвавшейся молодежи надо за чей-то счет самоутвердиться, ну, а старому магу было уже давно плевать на таких никчемных людей. За свою жизнь он успел разочароваться и полюбить людей несчетное количество раз. - Чего ты сказал? – гнусавым голосом под рев двигателей сказал самый плечистый из «всадников» металлических коней. - Иди своей дорогой! И не тревожь понапрасну достопочтенного старца! – Джозеф смотрел оскорблено и зло, чуть плевался, чтобы подыграть гулякам. - Слышали? "Достопочтенный старец"! - передразнил второй парень с блондинкой за спиной. И вся компания захохотала гиенами. Джозеф стоял в пустом переулке, куда закатное солнце обильно выливало свой свет через проход между домами, откуда приехали мотоциклисты. Джозефу приходилось немного щуриться, чтобы видеть своих обидчиков, чтобы попозже сдуть им колесо или подбросить таракана в еду, или сделать так, чтобы кто-то, зевнув, проглотил муху. - У таких, как вы, еще молоко на губах не обсохло, чтобы даже в мыслях оскорблять стариков! – Джозеф пригрозил молодым парням алюминиевой мятой банкой, что заставило компанию из пяти человек ржать еще больше. - Давайте покажем достопочтенному старцу, чем отличается молодой от старого! – заржала какая-то девушка высоким голосом, и моторы заревели еще громче. Кто-то выглянул в окошко, но никто не вызвал полицию, потому что на кожаных и джинсовых куртках была эмблема чёрного меча. - Давай! – небольшой закоулок начал заполнять выхлопной газ, Мерлин даже слегка трухнул, но во время опомнился и что-то закричал, ругаясь. Внезапно прогремел клаксон откуда со стороны заката. - Чем вы тут занимаетесь, кретины? Я же вас за пивом отправил, а вы городского сумасшедшего пугаете! – зло проорал поставленный низкий голос, - за пивом! Мухой! - Хорошо, командир. - Извини, конфетка, - вторая девушка подмигнула «командиру», а Мерлин изо всех сил щурился, потому что руки его дрожали по неведомой ему причине, а сердце разрывало грудь. Этот тон он слышал не раз и не два: таким тоном настоящие командиры отдают приказы своим солдатам, но голос. Этот голос вызвал в потускневшей душе новые или же давно забытые краски. Мерлин почувствовал, как спадает с лица заклятие старения, потому что глубокая морщина на лбу исчезла. Сердце вырывалось из груди, но магу был доступен только силуэт в распахнутой кожаной куртке, сидящий на черном байке, на фоне заходящего солнца. Мерлину было не суждено узнать владельца этого голоса, вызвавшего в его груди вспышки боли и радости, тревоги и спокойствия. Когда колесо третьего байка скрылось за домом, «командир» поехал за ними, не бросив на старца даже взгляда. В тот же вечер Мерлин ушел из города – проверить Авалон. Воздух над священным алтарем дрожал. На следующий день он вернулся обратно в город, где жил человек, пробудивший в нем тревогу. Он открыл контейнер от девушки из супермаркета, где был вчерашний салат, и с удовольствием съел даже подсохшую корочку хлеба. Сегодня Мерлин намеревался сходить в нижний город, впервые за шесть лет. Таким как он – бездомным – в тот район лучше не соваться. Каким бы тихим не выглядел городок, даже в маленьком раю есть неприглядная сторона. Мерлин не хотел колдовать по крупному, а этот злосчастный район был как гнойный нарыв. И как бы Мерлин ни колдовал, слабое волшебство таяло в этом месте города, как лед на солнцепеке. И в этом тоже была какая-то магия. Старик шел по темной улочке, которую нисколько не красило полуденное солнце, освещая расписанные стены домов, мусор вдоль тротуара, затхлые коробки, в которых жили люди, такие же как Джозеф (только их не подкармливала сердобольная девчушка из супермаркета). Но помимо общего упадка этого района солнце давало возможность рассмотреть, кому принадлежала данная территория. Почти на каждой стене, поверх граффити, вульгарных слов и посланий - везде был нарисован черный меч на красном плаще; «Темные рыцари», банда, захватившая власть на обратной стороне даунтауна. Обычно, когда в город входит добрый маг, город преображается, становится будто светлее, даже бетонные здания знали, что такое Магия, а асфальтированная земля и пронизанный электромагнитными волнами воздух будто вдыхали глоток былой свободы. Все стремилось к Источнику, а Мерлин лишь открывал магические потоки. Незаметно менялись и люди, семь лет – это цикл - время, за которое многое завершает свой круг. И так было и с этим городом, но только лишь год. А потом все словно застыло в нем. Иногда случалось и такое потому, что в городе были практикующие колдуны или ведьмы, или и те, и другие. Но сейчас, идя по источнику сопротивления, Мерлин понимает, что причина не в магах и ведьмах. Его сердце замирает и бьется быстрее, в руках снова та дрожь, когда он услышал забытый голос. Мерлину были знакомы эти ощущения, когда желаемое он принимал за действительное. О, как велико было его разочарование, когда он понимал, что ошибался; и как же велик был его стыд, потому что он радовался возвращению Короля, а значит, и опасности, нависшей над Альбионом. И сейчас Мерлин изо всех сдерживался, чтобы не сорваться на бег, чтобы удержать заклинание старения, которое почти срослось с его сущностью, чтобы дышать ровнее, чтобы не породить вихрь прямо посредине улицы. Вдруг что-то заставило мага остановиться. Мерлин осмотрелся по сторонам, и его взгляд впился в невзрачный одноэтажный дом, на тротуаре рядом с которым был припаркован черный мотоцикл с хромированными деталями и красным бензобаком, бок которого протыкает черный меч, его рукоять обвивает золотая цепь, через которую продет золотой перстень-печатка с драконом. Смутно этот мотоцикл кажется ему знакомым. Словно завороженный, Мерлин подходит к байку, гладит черный литой бок, проводит пальцами вдоль острия меча на красном баке. Реалистичность рисунка поражает, и Мерлин чувствует, что вот-вот порежется о темную сталь. - Руки прочь от Джесс, - раздается голос. Мерлин испуганно, забытым жестом, одергивает руку и поднимает взгляд. На невысоком крыльце в три ступени стоит высокий парень, с голубыми глазами и чуть сальными светлыми волосами, он широк в плечах, которые обтянуты черной майкой-безрукавкой, а на плече висит кожаная куртка с клепками. Его голубые глаза красны, а на лице трехдневная щетина, чуть отекшее лицо и затхлый запах, словно он спал в сырой кладовке. - А теперь разворачивайся на сто восемьдесят, дедуля, и шуруй своей дорогой. Еще раз увижу, что лапаешь Джесс, оторву по пальцу с каждой руки, - мятый парень с оттяжкой рыгает, и даже с такого расстояния Мерлин чувствует запах стойкого перегара. И этот фактор жутко смазывает впечатление, но да, перед ним перерождение Артура… чуток пьяное и помятое, но перерождение одного из величайших Королей Британии. Мерлин быстро возвращается в образ, пережив первое впечатление, но его сердце по-прежнему разрывает грудь от волнения и радости. - Ты воняешь хуже, чем бездомный! Думаю, сейчас Джесс будут приятнее прикосновения более… более похожего на человека существа, - с брюзжанием заявляет Мерлин и с вызовом кладет ладонь на сверкающий бак. Перерождение Артура Пендрагона чуть трезвеет, и во взгляде появляется осознанность. Человек грозно хмурится, расправляет плечи и вытаскивает кулак из кармана. Он медленно спускается по каждой ступени, но на последней вдруг замирает, всматриваясь в слегка чумазое лицо, в жидкую бороду, в бледную старую кожу. - Ты же этот... городской идиот? - парень крутит пальцем у виска, - Джозеф-писатель, верно? – человек благодушно улыбается, и словно перестает злиться. - Не тебе говорить обо мне в таком тоне, молодой человек! – ворчливо говорит Мерлин и начинает копаться в сумке. Он достает одну из своих потертых тетрадей и кидает ее прямо в человека напротив. Приторможенные двухдневным запоем рефлексы едва успевают, чтобы поймать тетрадь с примятыми углами. – Этого тебе будет достаточно, чтобы ты знал, с кем имеешь дело?! - Говорили мне, что ты чумной. И поверь, старик, если бы Мелиссе не нравились твои сказки, ты бы уже считал свои зубы на этом тротуаре. А так, спасибо, - светловолосый парень махнул тетрадкой и самодовольно ухмыльнулся, словно он остался в этом поединке победителем, словно чужие руки не лапали бак его Джесс. Не обращая больше внимания на старика, он оседлал свой байк, завел мотор и дал по газам так, что через пару секунд Мерлин остался один на тротуаре у невзрачного дома с сумкой наперевес и озадаченным видом. Мерлин не знал, помолодел ли он, но был уверен, что легкость поселившаяся в его теле также реальна как запах выхлопа из глушителя Джесс.