Хотел бы я, чтобы было все во сне

- Что за сны? - Он говорит, что разные… - девочка отвернулась. - Насколько разные? - Он иногда кричит, иногда смеется или плачет… Никогда не спит как раньше… - Давно? - Полгода… Старик нахмурился. - Мелисса, пора спать, я думаю… - Угу… - зевнула фея и поплелась в свою комнату, где наверняка царил бардак, потому что пыльные следы еще остались на полу, хотя входная дверь уже висела на петлях. Джозеф открыл все шкафчики, обыскал и обнюхал каждый угол. Мерлин подошел к двери в комнату Артура, глаза сверкнули золотом, и стул за дверью тихонько шаркнул в сторону. Войдя в полутемную комнату, маг достал из сумки кое-какие травы и зажигалку, которую с трудом отыскал в третьем ящике. Закрыв за собой дверь, он подпер ее собой и зажег траву, читая заклинание. Когда трава потухла, и запах ее тлена распространился по всей комнате, маг начал засыпать. Во сне, когда он открыл глаза, темнота за веками не исчезла, лишь продолжилась в бесконечность, где не было ничего. Холодная и немая она окружила мага, погружая в свое бесформенное тело, но Мерлин зажег огонь в своей руке, и маленькое пламя живо забегало на его ладони. Но его света хватало лишь на то, чтобы осветить ладонь и тридцать сантиметров от нее, поэтому Мерлин не видел даже своих ног. Темнота дышала, хотя Мерлин не слышал и не ощущал ее вдохов. Маг давно перестал бояться темноты, когда жил несколько лет в темнице, когда путешествовал годами один, когда в его пещере гасла последняя свеча, когда последнего друга уложили в темный гроб, когда пришла первая ночь без Артура. И темнота внутри него была куда плотнее этого сгустка, потому что ничто не сеет Тьму так глубоко и хорошо, как Одиночество. Маг шел вперед, не погасив пламя, он шаркал ногами, потому что какой бы плотной не была темнота для света, звук в ней расходился даже лучше. Он долго плутал только по одному ему понятному пути. - Кто здесь?.. Тихий шепот был совсем далеко и прозвучал как очередной шорох от собственных ботинок. Но за столько лет Мерлин прекрасно знал, как шаркает его изношенная обувь, поэтому разжег пламя в своих руках в пожар, буквально обняв огонь. Он затрещал, заискрился, обильно разливая тепло и свет, Тьма отступила на два шага. Мерлин добавил магии, и пламя было уже не объять, но вместо того, чтобы распространяться, огонь вспыхнул ввысь, уходя в темноту ярким, живым, играющим столбом желтого света. Губы Мерлина дрогнули, чтобы озвучить конец произнесенного невербального заклинания, и огненный столп взорвался чистым светом, оказываясь в одно мгновение во всех частях Тьмы, выжигая даже ее запах, не оставляя ни тени, чтобы ей не удалось скрыться. Секунду вокруг было светло как днем и даже ярче, Мерлин огляделся вокруг себя, как он и предполагал, в совершенно противоположной стороне находилась сгорбленная фигура. Тьма способна обмануть даже слух, если не верить своему шестому чувству. Мерлин сорвался на бег, зажигая в руке такой же чистый свет как тот, что разнесся вокруг мгновение назад. Некогда было шаркать ногами или всматриваться в подступающуюся тьму, потому что в этот раз Мерлин отчетливо слышал как она возмущенно и болезненно шипит, почти кусая его за пятки. Маг несся со всех ног, вперед, там где таял до боли знакомый силуэт, сейчас он сидел на полу, склонил плечи, голову, изможденный и отчаявшийся, но он все еще дышал, а значит сражение между ним и монстрами из Темноты в самом разгаре. Когда маг коснулся жесткого плеча, в месте, где было черное пятно с растекающимися подтеками, фигура вздрогнула как от острой боли, и маг одернул бы руку, но его схватили твердым захватом и дернули вниз. Мерлин ойкнул, зажал свет в кулак и упал на холодное тело. В испуге он быстро соскочил, разжал руку и поднес ладонь со светом к лицу. Боже, как он страшился увидеть остекленевший взгляд, но вместо этого на него смотрели недоумевающие и испуганные глаза Артура. Совсем как тогда на хладокомбинате, но уже без застилающей все агрессии. - Мерлин?.. – прошептал он одними губами, дрожащими руками отдаляя от себя свет к лицу мага, - Мерлин… - счастливо и облегченно выдохнул он, отрывисто обнимая парня, сжимая его в объятиях, прерывисто дыша ему в шею, сдерживая слезы из последних сил. - Если ты иллюзия, я найду и убью тебя, когда выберусь отсюда, - почти не дрожащим голосом произнес Артур, не разжимая своего захвата. - Так легко ты от меня не отделаешься, - усмехнулся Мерлин, забывая о разрыве в полторы тысячи лет, забывая обо всех горестях, что пришлось пережить. Мерлин начал читать заклинание, чувствуя, как расслабляется спина под ладонями. Тьма запульсировала вокруг, сдавая свои позиции, она делала шаг вперед и два назад. Мерлин переводил дыхание и снова начинал читать очищающее заклинание. Тьма зашипела, взрывалась красными искрами, ударяясь о слова мага, что-то плевалось из нее желтым ядом, гремели пустые кости и дыхание Черноты стало очевидным, оно ускорилось, ее сердце билось с каждым его словом все быстрее. Мерлин чуть отстранился от Артура, который в полумраке цеплялся глазами буквально в каждый миллиметр его лица, и, продолжая начитывать заклинание, накрыл его глаза ладонью, закрывая свои. Через секунду они оказались на светлой поляне под солнцем, которое прорывалось через плотное облако на лазурном небе, и Мерлин убрал свою ладонь с глаз Артура. - Что это было? – спросил Мерлин, когда Артур отдышался и перестал морщиться от солнечного света. - Просто ночной кошмар, - отмахнулся он, продолжая ловить кожей солнечный свет. Мерлин также жадно ловил каждое вдох Артура, коря себя за это, но, не имея возможности что-либо сделать. - Я настолько плох или также хорош, а, Мерлин? – улыбаясь, спросил он, не открывая глаз. – Я прямо чувствую, как ты во мне дырку делаешь, - и усмехнулся. - Нет, ты по-прежнему заносчивая задница, - чуть смутился Мерлин, но не отвел взгляда, как сделал бы прежде. Пусть сейчас он будет назойливым и раздражающим, но сейчас Артур так реален. Не призрак будущего, не отголосок прошлого, настоящий, смеющийся Артур. - Мерлин… - Да, милорд? - Я намекал, что так пялиться не прилично. - Оу… разве? Хм… ладно, - нехотя маг отвернулся, и не зная куда деть глаза уставился на собственные сапоги, которые стали кожаными, штаны из оборванных черных стали целыми и коричневыми, а рубашка была такой же синей как когда-то… Маг усмехнулся. Сейчас ему не хотелось думать ни о чем: где они находятся, почему переместились сюда, а не в реальность, почему Артур назвал его «Мерлином», а не «писателем», почему этот сон также реален как и его рваная шапка, и что вообще произошло. Было так много вопросов, но они становились лишь пустыми звуками, когда рядом находился человек, рождение которого ждал больше, чем хотел жить. С каждой минутой рядом, Мерлин чувствует как в нем закипает новая жизнь, как начинает двигаться всё заржавевшее и покрытое пылью, чувства становятся ярче, словно он выкурил марихуаны. Мерлин пьян, опьянен присутствием Артура, который не был сном и звал его «Мерлин». Артур иногда вставал и делал зарядку, словно по-новому ощущая свое тело, иногда разрешал смотреть на себя, иногда комментировал особенно интересные облака. Они сидели под теплым солнцем на открытой поляне весь день, пока не заснули. - Какого черта ты делаешь в моей комнате, писатель?! – разразился голос Артура и ноги старика неаккуратно пнули. Мерлин очнулся на полу. У него болела спина, затекли плечи и шея, онемела филейная часть и поясница, а хуже всего, что слюна во сне стекла по бороде. Мерлин проснулся совершенно разбитым и самым счастливым одновременно, сон остался реальным воспоминанием, а иссякшие магические силы только подтверждали его сражение с Тьмой. - Нахал, - выругался Мерлин, и просто вышел из комнаты Артура, придерживая поясницу, будто она сейчас отвалится, хотя, наверное, так оно и было. Мерлин снова начинал ненавидеть свое старое тело. Он прошагал на кухню, где уже во всю хозяйничала Мелисса, и когда вышел Артур сестра лучезарно улыбнулась ему. - Как спалось? – просияла фея. - Уже вечность так не спал, - улыбнулся в ответ Артур, но потом перевел угрюмый взгляд на старика, - а если бы кто-то не вонял в моей комнате своими грязными шмотками было бы стократ лучше. - Мои старые вонючие одежды и принесли тебе твои хорошие сны, неуч! – пробурчал Джозеф, выкручиваясь змеей на стуле, чтобы хоть как-то размять позвоночник, - кто ж знал, что тебе затхлый запах приятней благовоний. - Ах, ты!.. - …ты сегодня не кричал, - заметила как бы между делом кудрявая брюнеточка, - я не надевала беруши. - Эй, малышка, если я говорю надеть их, значит, ты должна их надеть, хорошо? - Угу… - девочка наложила на три тарелки жареного бекона с овощами. Артур не выгнал бездомного ни в этот день, ни через неделю, ни через месяц. Джозеф думал, что причина в том, что он таскал в дом еду, иногда хлеб, иногда рыбу, а иногда и консервы. А Мелисса знала, что все из-за сказок, которые волшебник читает ей на ночь. Точнее одна единственная сказка, самая длинная и прекрасная, которую она когда-либо слышала, правда в одну ночь волшебник запретил рассказывать эту сказку Артуру, и Мелиссе нечего было делать кроме, как смириться с просьбой странного старичка, который иногда оборачивался юношей со смешными ушами и голубыми сверкающими глазами. Мелисса любила смотреть, как волшебство случайно осыпается с его тела золотыми искрами, и он каждый раз смотрел на свои помолодевшие руки и хмурился, произнося что-то на своем непонятном волшебном языке. Артур старался не думать, почему старикашка в рваных штанах и дырявой шапке все же живет в его доме. Он не единожды порывался выгнать старика, точнее это было каждое утро, когда Артур просыпался и видел в своей спальне свернувшегося под дверью бездомного. Да что там, он выставлял полоумного за дверь, но тот залезал в окно к обеду и ворчал, что «молодняк не уважает старость и по окнам заставляет лазить». Артур багровел от злости, но Мелисса спасала положение, начиная щебетать о всякой чепухе. Но да, командир готов был откусить голову седому старику за все его закидоны: за вонючие травки в чае, за обрезанные локоны своих волос и Мелиссы, за постоянное ворчание, за то, что Мелиссе он нравился все больше, и что эти двое начали водить секреты от него. …но он перестал беспокоиться о сестре, оставляя ее одну, боясь, что та задохнется без него, потому что ее приступы прекратились из-за травок этого полоумного. Девочка даже рассказала, что «дедушка» был когда-то доктором. Артур не стал глубоко вникать, но проверил старика на знание в ситуации оказания первой помощи. Воняя и безостановочно ворча Джозеф сдал экзамен, ценой хорошего настроения Артура. Артур полюбил ночи. Теперь он не боялся спать, но дверь с каждым разом закрывал все изощрение, однако утром у порога все равно спал довольный жизнью старик. Артур убрал в дальний ящик снотворное, когда писатель ворвался в его комнату, схватил его баночки и, поморщившись, приказал: «Выкинь, если перестали помогать!». Во сне он по-прежнему был Королем, который правил великим Королевством. После битвы при Камлане, вернувшись победителем, верхом на своем белом коне, с рыцарями Круглого Стола и верным другом, Артур ликовал. Дни летели как часы, новые указы, новые законы, новые люди. Все стало таким же чарующим и ослепительным, как и прежде. Вот только его вселенная во снах преобразилась, и Артур знал о каждом несоответствии и знал событие этого варианта. У него никогда не было жены, потому что Гвеневра выбрала благороднейшего из рыцарей – Ланселота, который не отдал жизнь, чтобы прекратить зло, он встречал последнего из Драконов, брат Гвеневры не был убит, а отправился в странствие, потому что получил видение свыше и много других деталей, когда вместо свежего хлеба ему на завтрак приносили печеную рыбу. Словно мир чуть исказился, добавляя больше деталей от действительной реальности Артура, в которой король действительно предпочитал рыбу хлебу, а занятие по тактике иногда отводилось на второй план, потому что фехтование было куда интереснее. Но Мерлин… Мерлин будто остался из той вселенной, где у Короля была королева, где Артур был чуть более сдержанным, где Мерлин был только слугой, никогда не получавшим похвалы. Иногда Артур ловил на себе его чуть осуждающий, печальный взгляд, словно он делал что-то не так, словно произносимые слова звучали для него фальшиво, словно он вспоминал кого-то другого, смотря прямо в глаза своему Королю. И каждый раз Артур выходил из себя, этот легкий упрек, безболезненный укол и безграничное сожаление в глазах, которые перестали смотреть на него как прежде. …слуга словно постарел на несколько столетий, он знал много мыслей, до которых не может додуматься двадцати трехлетний юноша. Иногда Мерлин так улыбался, лишь уголки его губ чуть вздрагивали, и Артур чувствовал, что парню не хватает морщинок в уголках глаз, чтобы открыть то знание, что скрывалось за этим невесомым движением. Король не понимал своего слугу, уже не мог читать его мыслей, как это было прежде, даже глупые подозрения о том, где пропадает Мерлин, уже не включали в себя вариант «таверна». А еще, его слуга вздыхал по утрам, перед тем как разбудить короля, думая что тот спит. Мерлин вставал у окна, хватался за плотные занавески, задерживался на несколько секунд, сжимая их в кулаках и, вдыхая их запах, тяжело выдыхал воздух. Его дыхание было шумным и угрюмым, словно старик выпустил задержавшуюся в нем жизнь; очень устало и очень мирно. - Мерлин?.. - Да, милорд? – его слуга стоял по правую руку, чтобы в случае чего добавить вина в бокал, но Артур был не в настроении, поэтому к мясу была кружка крепкого пива. - С тобой все в порядке? Прошло шесть с половиной месяцев во сне Артура, когда терпеть этот взгляд стало невозможно. - Конечно, милорд. - Ты уверен, Мерлин? А то зная тебя, наверняка где-то напортачил и просто боишься признаться. - Сегодня я нигде не портачил… милорд. - Тогда убери со стола, набери горячую ванну, и в отцовской библиотеке осталась книга, которую я читал за обедом. - Будет исполнено… - закатив глаза, но смиренно согласился Мерлин, начиная убирать посуду на поднос, не дождавшись пока Король встанет из-за стола, - а может вам еще помочь встать? А то ваше Величество стало таким великим, что и со стула теперь не в состоянии подняться? – мило осведомился слуга, смеясь и с вызовом глядя на короля, когда нагнулся за блюдом на другом конце стола. Артур сначала нахмурился, и Мерлин уже собрался услышать что-то типа: «и еще почистишь доспехи, если хватает времени, чтобы огрызаться». Но Артур подпер подбородок и мягко улыбнулся. - Мне Вас обследовать?.. а то видимо сумасшествие прогрессирует… - хмыкнул слуга, пряча чуть смущенный взгляд. Артур схватил руку слуги, от неожиданности серебряная посуда громко упала на крепкий стол. - Мерлин, почему я узнаю тебя только, когда ты пренебрегаешь моим статусом? – он чуть крепче сжал тонкое запястье, которое в руке оказалось чуть мощнее, чем ожидал Артур. - Не понимаю о чем Вы, милорд, - нервно смеясь, Мерлин смотрел Артуру куда-то в подбородок. - Что не так? Шесть с половиной месяцев Артур наблюдал за Мерлином, и видел в нем одновременно своего старого друга и другого, незнакомого ему человека. И каждый раз, когда он делал шаг к этому незнакомцу, Мерлин отступал, словно боясь, что раскроется что-то очень серьезное, о чем Артуру знать не положено. И Короля это немного нервировало или, скорее, выводило до белого каления. - Мне… - юноша замер на секунду, словно собираясь с мыслями, а потом нахально улыбнулся, будто не было смущения, замешательства, страха. Даже голубые глаза, всегда открытые для чтения, научились врать так, как Мерлин никогда не умел. - Мне действительно следует обследовать тебя, - засмеялся он, с силой вырывая руку, но Артур не был намерен выпускать своего слугу, - потому что… - его слова тянулись в гласных из-за прилагаемых усилий, которые он прикладывал, чтобы вырваться, - нехорошо, если Камелотом… - но для тренированного воина удерживать пусть храброго, но щуплого слугу, - будет управлять умалишённый… - не составляло никакого труда. – Артур! – взвыл Мерлин, когда запястье пережали слишком сильно и пришлось помогать второй рукой, чтобы сдвинуть хоть один палец. Артур веселился. Ему нравилось, когда Мерлин терял самообладание, что случалось довольно редко, даже если тот бил горы посуды, поскользнувшись на мокрой тряпке. И не важно, что было причиной этой потери контроля: веселье, возмущение, злость или боль, в такие моменты Артур видел своего старого друга, по которому очень скучал все то время, пока блуждал во тьме и красных вспышках. Об этом они никогда не говорили. Потому что магия была под запретом. Артур отпустил руку, весело улыбаясь возмущенному, как у мокрого пса, взгляду Мерлина, который потирал запястье. - Ты не Король – задница! – негодовал юноша, - пусть и королевская! За что?.. – взмолился слуга, не понимая, Мерлин уставился на Артура. Король величественно поднялся со стула, стряхнул упавшие на колени крошки, когда слуга выронил блюдо, и начал наступать на Мерлина, заставляя юношу буквально пятиться. - Артур?.. – нервно хихикал Мерлин, высматривая пути к отступлению, потому он реально начал подозревать сумасшествие. А этому безумцу еще Авалон спасать надо. Проблем меньше не становилось. – Хэй, возможно, я пошутил… - Возможно? – поднял одну бровь Артур, припирая Мерлина к стенке. - Предположим… - сверкая белыми зубами, улыбался он, начиная шагать в сторону двери, но ему резко перегородила рука Артура. – Мне же вроде убираться надо… ванну там готовить, трусы твои стирать… - Мерлин действительно нервничал, потому что сейчас оставалось слишком мало пространства для маневра, даже чтобы выдохнуть. Как тогда, в темном коридоре комбината, когда его почти также прижали к стене, только сейчас в горло не впивался металл арматуры, а глаза напротив не горели нечеловеческим страхом. - Мерлин, прекращай, - тихо произнес Артур, и Мерлин замер, загнанным зверем уставился на короля, - объясни мне, что с тобой происходит? Это словно ты, но как будто другой человек. Дело во мне? Мерлин, ты мой друг, и я хочу знать, что не так… Мерлин мог бы проскользнуть под рукой Артура, вывернуться и уйти исполнять свои обязанности, но просто не мог. Сейчас они были непозволительно близко, без статусов и регалий, во времени, где есть только они двое. - Я… это сложно объяснить… - Попытайся. - Это долго… - Я король. И я могу позволить себе подождать. И могу приказать твоим обязанностям подождать, но сейчас мне не нужен слуга, которыми заполнен Камелот. Понимаешь, Мерлин? – Артур говорил тихо, словно кто-то их мог подслушать, но это был еще не шепот, - я постараюсь понять. Я подожду, сколько тебе нужно. …почему ты отгораживаешься от меня? Я что-то сделал не так?.. - Нет, Артур! – Мерлин всплеснул руками, выставляя их перед грудью, - ты ни в чем не виноват! …вообще-то здесь нет ничьей вины… - он печально улыбнулся, вспоминая Пендрагона, - прошло слишком много времени с нашей последней встречи… - выдохнул тихо маг, за мгновение вспоминая всю свою долгую жизнь. И он был рад, что в этот момент не смотрит Артуру в глаза, потому что не был уверен, что сможет сохранить свои такими же молодыми, какими их привык видеть король. Артур напряженно выдохнул, - если не хочешь говорить, то я не буду заставлять тебя, - король отступил, возвращаясь за стол, где стояла кружка с выпивкой. Он демонстративно выпил остатки и громко поставил ее на стол. – Где моя ванна? - Артур… - Мерлин неловко почесал затылок, ведь он действительно не хотел ничего ему говорить, но близость и искренность почти всегда высокомерного Короля было то, с чем Мерлин не мог справиться никогда. - Артур, я же говорил, что все не так просто объяснить… - он продолжил убирать посуду, - я знаю, что мы виделись вчера, перед тем как отойти ко сну, - Артур снисходительно поднял на Мерлина взгляд, говоря, что он может продолжать, - в тот день, когда я нашел тебя, - маг чуть напрягся, оценивая ситуацию, но собеседник никак не реагировал, - …на поляне. Для меня прошла словно вечность… - он очень аккуратно подбирал слова, он не хотел врать Артуру, но и не хотел говорить правду, но и полуправда в его случае не была выходом. Килгарра всегда говорил загадками. - Мерлин, меня не было всего пару дней, - насколько Артур помнил из появившихся воспоминаний, после пирушки в честь победы, он отправился объехать окрестности, и чтобы не вызывать шум пренебрег охраной. - Для королевства, Король его душа. А жизнь без души подобна вечности в минуте… Артур приподнял удивленно бровь, - Мерлин, когда ты начал выражаться как старик? – хмыкнул молодой король и дернул слугу за шейный платок. – Не ври мне, Мерлин, - король крепко сжал ткань, аккуратно приближая лицо слуги к своему, - ты знаешь, я не прощаю лжецов и предателей, Мерлин. Пожалуйста, не ври мне, друг, - Артур отпустил удивленного мага, сам наливая из кувшина себе пива, - я сказал, что не буду ничего у тебя выпытывать. Но что бы ни случилось за эти два дня, Мерлин, я надеюсь, что между нами ничего не изменилось? Слуга мягко улыбнулся, улыбкой, которую узнал Артур, - все по-прежнему, милорд. Артур стоял у окна, когда Мерлин заканчивал с уборкой стола, в его руке выдыхалось пиво, когда Мерлин вернулся с двумя ведрами горячей воды. И когда слуга уже собрался выйти из покоев короля, Артур остановил его. - Мерлин, я сегодня переборщил с выпивкой. Помоги мне принять ванну. - Конечно, милорд, - когда в твои обязанности входит выполнять любой каприз человека, который имел на тебя все права, перестаешь думать о пошлостях или эротике в такие моменты. Все становится равноценно просьбе «накрыть стол» …кроме разве что «вычистить конюшни». Артур залез в деревянную бадью, которую занесли в его покои, и вытянул ноги с тихим стоном наслаждения. Все-таки с выпивкой он действительно переборщил. - Какое мыло? - Ваниль. Мерлин открыл чашку с жидкостью, пахнущей ванилью. Да у королей было много преимуществ перед обычными крестьянами и качественное дорогое мыло – одно из множества множеств. Намывая руки и шею Артура, Мерлин наблюдал как его Король чуть прикрыв глаза, наслаждается процессом. Его страсти уже давно переросли пустые фантазии, когда полторы тысячи лет не можешь даже вдохнуть воздух, которым дышит человек, за которого готов отдать больше чем жизнь, со временем примеряешься с мыслью о невозможности. Когда даже полторы тысячи лет назад изо всех сил сдерживаешь ласки и жадные взгляды, со временем они теряют свое значение. И становится просто достаточно случайного прикосновения или даже знания, что ОН жив. - Мерлин… - Да, Артур. - …я помню, что ты сказал тогда о том священном месте, что в тисовой роще. - Что именно, милорд? – Мерлин вздрогнул, по коже побежали ледяные мурашки, а душу окатило волной отчаяния. Полторы тысячи лет назад, он совершил свою самую большую ошибку в жизни… - Что-то насчет вибраций и жизни в каждом дереве… - И ты ответил, что ничего не чувствуешь, - Мерлин переместился за спину, натирая мочалкой крепкую спину без шрамов. Это в современном мире шрамы на спине, вообще на теле, считались гордостью. Мерлин улыбнулся, потому что в этом настоящем чистая спина означала не оскверненную воинскую честь, и гордились этим. - …сейчас у меня схожие ощущения, - Артур нахмурился. Пиво чуть ударило в голову, и мысли поплыли более свободно. Умелые руки массировали так, как ему нравилось, мочалка была мыльная, как он любил, даже вода была идеальной температуры. Артуру нравилось принимать ванну, когда Мерлин обслуживал его. Стоило подумать об этом, как губы расплылись в пошлой ухмылке, потому что мысли-тараканы выползли из темноты, куда он загнал их уже очень-очень давно. - Хочешь сказать, что чувствуешь это?.. – маг напрягся, потому что эти ощущения были равносильны проявлению магии в человеке. И не уследив за пальцами, сильно сдавил плечевую мышцу. - Ау! Мерлин, будь аккуратнее. Ты все-таки слуга короля. - Я и забыл, что наш король нежный как цветок и совсем не терпит боли, - усмехнулся маг, на секунду забывая о словах Артура. Когда этот парень начинал обвинять его или задевать, то Мерлин по старой, давно забытой, привычке откликался такой же остротой, и чувствовал себя в этот момент одним из счастливейших людей. - Бесполезный слуга, - всплеснул руками Артур, - еще и слишком разговорчивый… На несколько минут повисла тишина, нарушаемая лишь всплесками воды, но Мерлин не был готов ждать еще неопределенное количество времени, пока Артура снова потянет на «поговорить». - Артур, ты сказал, что чувствуешь что-то похожее, что и я в роще Бреневеда. Что ты имел в виду? – если он скажет сейчас Артуру, что это проявление магии, то это будет равносильно признанию, что он колдун, что конечно не было ложью, но знать об этом Артуру лучше не стоит… - Такое было в битве при Камлане. Перед тем как я сокрушил Мордреда… - Артур сжал виски, словно голову внезапно зажали в тиски, и сжимали будто хотели выдавить из нее сок. – Словно должно было произойти нечто плохое… - Артур закрыл глаза, опускаясь в воду по шею. - Что с тобой? – Мерлин обеспокоенно подскочил, поднимая голову Артура за подбородок и открывая веки. - Голова… будто сейчас сожмётся в пресс-кубик мусора… - Я сбегаю за Гаюсом! – Мерлин сорвался было с места, но Артур поймал его мокрой ладонью и с силой притянул обратно на пол. - Не уходи… - прошептал он бледными губами. - Хорошо. Ты дыши ровно, Артур… Он подтянул колени к груди вцепившись мертвой хваткой в запястье Мерлина, словно если он его отпустит, то череп стопроцентно расплющит. - Мерлин, не уходи… Просто… просто… - лепетал он бессознательный бред, - просто держи меня. Пожалуйста. - Охрана! – в комнату вбежало двое рыцарей, - лекаря! Быстро!!! – паникуя закричал Мерлин, прижимая голову Артура к груди. Сердце бешено колотилось, слезы наворачивались на глаза. Слова, которые навсегда остались в памяти, тяжесть в руках, которая никогда не покидала их. Вода в ванне мгновенно стала холодной, что пугало Мерлина еще сильнее. Глаза сверкнули золотом, и вода снова нагрелась, но ничего не произошло со сгорбившимся Артуром, который до боли сжимал его ладонь, прижимая к своему лбу. Через минуту в покои вбежал старый лекарь. - Вытаскивай его скорее! – приказал он и выгнал охранников. Мерлин вытащил Артура, помогая магией, но тело его было холодным, однако грудь поднималась и опускалась в бешеном ритме, не наполняя легкие и на половину их объема. - Что с тобой, Мерлин? – недоумевал Гаюс, - помоги мне! Не стой истуканом! - А?.. Да… прости… - руки мага тряслись и было почти невозможно забрать онемевшую кисть, но перешагивая через внутренний ужас, он разорвал прикосновение, и Артур болезненно вскрикнул теряя сознание. - Артур! – Мерлин упал на колени перед кроватью, дрожащими руками прикасаясь к шее, где должен прощупываться пульс. Онемевшие пальцы потеряли чувствительность, и маг поспешил поменять руки, - Артур… Артур… Артур… - шептал он как молитву, вспоминая все исцеляющие заклинания, которые выучил немало за полтора миллениума, но ни одно не срабатывало. - Не умирай… - прошептал он, плотнее прижимая пальцы к шее, и блаженно выдохнул, опуская голову на простыни. Пульс был едва ощутимый, но ровный. - Никогда меня так больше не пугай, эгоистичная задница… - ему кое-как удалось сдержать слезы радости, потому что в апартаментах все еще оставался Гаюс, который с подозрением смотрел на своего ученика. Мерлин подумал, что надо бы отчитаться перед своим старинным другом, которого не видел вечность, сколько бы интересного он мог ему поведать, но все потом. Потом, когда сердце перестанет ощущаться где-то в глотке и колени перестанут дрожать. - Мерлин?.. - Я… я в порядке, Гаюс, - чуть дрогнувшим голосом произнес он, снова пробуя на языке старое имя. – Что это было? - Не знаю… и нам надо поговорить о тех заклинаниях, что ты читал… - А?.. да, конечно. Чуть позже. Только его сердце чуть окрепнет, я зайду. - Буду тебя ждать, - кивнул старый лекарь и вышел. Мерлин встал, наклонился над бледным лицом и провел ладонью по щеке, ощущая ровное тихое дыхание. Он вытащил из-под бессознательного тела мокрые одеяла, и накрыл новыми, более теплыми. Застыв над спящим на несколько минут, Мерлин позволил себе наглость сесть на край постели, где спал король, нагло просунуть руку под королевское одеяло и крепко сжать уже потеплевшую ладонь. - Я не позволю тебе умереть, даже если придется нарушить законы природы, Артур… Не в этот раз, и никогда более… - он поднял безвольное запястье и поцеловал печатку на мизинце Короля.