Хотел бы я, чтобы было все во сне

Глава посвящается Истинная Синди, Ладан, blue.eyed.boy, Габриела, Marysinger. Меня жутко порадовали ваши отзывы, ребята)) думала, буду много дольше тянуть с главой и прочее, потому что ни времени, ни настроения не было)) но ВЫ ее сделали!) Спасибо за оставленные отзывы, и эта глава для смелых! ;))) Артур вернулся домой далеко за полночь, он просидел все это время в баре, размышляя над словами Мерлина. Как бы ни старался гнать эти глупые мысли за гранью реальности, они все равно лезли обратно и развивались. Артур выпил в этот вечер рекордное для себя количество алкоголя, бармен только разводил руками, когда Артур приговорил седьмой стакан темного, а опьянения не было ни в одном глазу. Он пытался уместить услышанное в рамки здравомыслия, ведь невозможно существование параллельных вселенных, во всяком случае, таких, где столько различий, где есть магия, ответственности больше, чем он привык на себя брать, где принятые решения влияют не только на него и Мелиссу, но и на весь окружающий мир. Он хотел бы отрицать правду, но тупое, твердое знание, что это Истина давило все эти неуместные и пустые мыслишки в зародыше. И даже это свидетельствовало о том, что он действительно Король Камелота, что именно он дал обещание, и что магия на самом деле существует… И что было хреновее всего, что из бара Артур ушел только тогда, когда пришел к тому, что все вполне «логично», признал существование этого мира и допустил реальность своих снов. И самым важным из этого было то, что внутри ничего не содрогнулось, не усмехнулось, не покрутило у виска, когда пришло это решение. Обмануть себя всегда очень просто, но чаще всего просто невозможно. Дверь, скрипнув, открылась. - Какого хрена ты тут делаешь? – он хмуро посмотрел на Мерлина, сидевшего на диване, и читавшего какую-то запрещённую в Камелоте книгу. - Я не могу просто уйти. - Нужно королевское разрешение? Получай: пошел вон, это приказ, - лениво бросил парень, закрывая дверь на замок. - Не в королевском разрешении дело. Я просто не имею права покидать тебя, иначе тебя убьют. - Кто?.. – Артур повесил куртку на вколоченный у входа гвоздик. - Твои кошмары. Я говорил, что Тьма подбирается к тебе. И без моей помощи ты уже не сможешь попасть в Камелот. - То есть если я сейчас усну, то уже могу не проснуться. - Именно, - кивнул Мерлин, и протянул Артуру дымящуюся кружку с травяным чаем, к которому маг приучил его за последние месяцы совместного с ними проживания. - Если бы я знал, то никогда бы не окликнул того старика… - сетовал Артур, выпивая стакан до дна. Мерлин ничего не ответил, даже не изменился в лице, а только принял емкость, грея теплые ладони о горячие стенки. Повисла неловкая тишина, которая давила на обоих, и если Артур не знал, почему еще не ушел из гостиной, то Мерлин не знал, как узнать, к чему пришел его Король. Он встал с дивана, чтобы помыть кружку, и они оба просто разошлись по разным углам. Мерлин сел у порога комнаты Артура, и только сейчас понял, насколько жалок он был, словно дворняга, которой позволили жить в благородном доме. Беднягу-пса кормили, позволяли спать у хозяйской спальни, иногда чесали за ухом, а в хорошие дни позволяли играть с хозяйской сестрой. Он только вздохнул и горько усмехнулся. Теперь, когда его единственная цель - спасти Авалон, земные лишения уже не должны иметь значения …но они имели, вопреки воле мага. В молодом теле спина не уставала спать сидя, и утром просыпаться было гораздо легче, наверное, поэтому Артур не сказал и слова о том, что Мерлин спит у его двери, хотя Мелисса иногда хохотала над ним и дразнила: «жених и невеста тили-тили тесто», а Мерлин краснел и смеялся как ребенок. Впервые заснуть было не просто. Он знал, что Артур ждет его уже по ту сторону этой реальности, что его ожидают серьёзный разговор, его страхи и самый страшный враг. Он сам выпил травяного чая и проглотил таблетку успокоительного. Магической сущности снова пришлось прорываться через темные материи, чтобы добраться до того кусочка света, который держал оборону. Он стоял в комнате Артура и знал, что ничего не произошло, и что Артур не разговаривал с ним, даже когда ему требовалось долить вина, он просто поднимал кубок. А что может быть страшнее для слуги, чем немилость его господина?.. - Милорд, позвольте задать вопрос, - голос не дрожал, в отличие от рук, которые держали серебряный поднос. Артур ничего не ответил. Мерлин стоял со спины и не мог видеть выражения лица Короля. - Милорд?.. Король едва заметно махнул пальцами, когда тянулся за вилкой. - Что Вы решили насчет того, что я Вам сказал этим вечером? - Мне нужны доказательства, что все это реальность. Когда я наедаюсь на пирах «здесь», то утром «там» не чувствую сытости. Когда «там» мне сломали нос, то «тут» мое отражение нисколько не изменилось. Я не могу просто поверить тебе, Мерлин. Мерлин сдержал дрожь, - понимаю, милорд. Но позвольте… Он не успел договорить, когда в комнату короля ворвался стражник. Задыхаясь, он показал на окно, и через хрипы произнес: - с границ на Востоке подали сигнал о помощи! Большая беда, милорд! - Прикажи собрать армию, выдвигаемся немедленно! – стражник исчез также быстро, как и появился, - Мерлин, мои доспехи. - Слушаюсь, милорд, - и слуга побежал в королевскую оружейную, находившуюся чуть поодаль от его спальни. В этот раз ему не пришлось бежать туда дважды, чтобы захватить тяжелый меч и шлем, а они просто следом плыли за ним в воздухе. Когда Артур увидел это, первое что он сделал… дал своему слуге крепкую затрещину. - Идиот! Тебя могли увидеть! - Но я же посмотрел по сторонам! - Все равно идиот, потому что в этом крыле куча слуг, которые постоянно снуют туда-сюда. Больше не смей использовать магию в коридорах! – гневно приказал Артур, надевая тунику, а сверху кольчугу, пока Мерлин держал металлический панцирь. - …то есть в твоей комнате можно? – прежде чем подумать спросил маг, за что получил еще одну затрещину. - Нет, непутевый. - Задница, - огрызнулся маг, застегивая пояс на кольчуге своего господина. - Вместо того чтобы болтать, прикажи снарядить коня! - Но ваши доспехи… - Дальше я сам. Я же не тот нежный принц, с которым ты привык иметь дело! - Но Артур Пендрагон не был… - Конь, Мерлин, - напомнил ему Артур с непередаваемым выражением недоумения и возмущения. - Сию секунду, милорд, - и парень выскочил из комнаты чуть-чуть левитируя в прыжке. - Вот же непутевый… - улыбнулся Артур. Они прибыли на место спустя сутки, как поступил сигнал, и прибыли уже на горячую битву, с которыми пограничники сражались с черными рыцарями, которые были словно тенями; без лиц, без одежд, только силуэты тел и доспехов. - Что за чертовщина?.. Тени умело владели клинками, сражая одного за другим рыцарей Камелота, те храбро падали, вонзая свои тяжелые мечи в тугие вязкие тела оплавляющихся теней. Лужи черной жижи ползли за границу Камелота, таились в густом лесу, куда не проникал солнечный свет сумеречного солнца. Фиолетовые блики ложились на листву и кору деревьев, на зеленую траву, покрытую красной кровью, и только черные лужи были словно движущимися дырами в земле, которые спасались бегством. - Это Тьма, милорд… - И как с ней сражаться, черт подери?! - Ваш меч сможет одолеть любое создание, милорд… Артур хмыкнул, обнажая сверкающую сталь, - рыцари, мы опора Камелота! Пусть наши клинки будут беспощадны к врагам! Облаченные в тяжелые доспехи мужи загудели, и пришпорив коней маленькая армия двинулась в бой. Мерлин чуть отступил, пропуская воинов вперед, и сдержал вздох. Слишком молод, чтобы кричать речи, так неопытен и черств к своему окружению, горяч и страстен в битве. Благородный и честолюбивый Король, который оставляет светлый след в истории, не может позволить себе быть жестоким и глухим …ослом. Маг пришпорил коня и достал свой меч, которым научился махать за столько прожитых веков. Хотя его навыки вряд ли сравняться с мастерством даже самого неумелого рыцаря. Особенно из армии Артура. Одев шлем и повесив на руку восьмикилограммовый щит, Мерлин проклинал всех и вся, отбиваясь и защищаясь от ударов противника. Пару раз чуть не схлопотав по шлему, он плюнул на скрытность и стал использовать магию. Когда речь идет не о тебе - о Короле, а противник даже не существо, а порождение, то нет нужды думать и скрывать силы, потому что все секреты – ничто, когда на кону жизнь того, кто гораздо ценнее для мира вокруг, чем просто маг, живущий слишком долго. Артура отделили от основной армии и поддержки, отрезали пути к отступлению, направляя в тени лесов – за границу Камелота. Он размахивал своим закаленным в магии мечом, сражая врагов тройками, защищался от прямых ударов тяжелого оружия, двигался вдоль скалы, чтобы его, окруженного, не пырнули в спину. Руки уже ныли от усталости, и даже зашкаливающий адреналин уже не помогал, пот уже стекал в глаза, разъедая их солью уставшего тела. Удары стали реже, но каждый словно последний, и вместо развалившихся четырех врагов вставала новая четверка. Молчаливые, безликие, почти неживые, если бы едва уловимое дыхание тьмы. А когда холодная, словно сухой лед, ладонь коснулась его запястья на мече, Артур взревел в паническом приступе. Он уже не видел ничего перед глазами, лишь непроглядную тьму, лишь красных змей, что иногда мелькали в таком свете, будто солнцу вспороли пузо, слишком ярком, слишком душном, слишком кровавом. Инстинкты бойца и мечника кричали не бежать, замереть у стены и махать мечом на сто восемьдесят градусов, а еще надеяться, что край глыбы, прикрывающей спину, не рядом с плечом. Но человек в нем кричал, тот юноша, что признал происходящее реальностью, был скован страхом, он хотел кричать и исчезнуть в скале. Потому что абсолютно все боятся того, что непостижимо для их разума. Моральные силы покидали его с каждым новым холодным прикосновением, будто они забирали волю, потому что Артур уже сидел на коленях, возведя невидящие глаза к фиолетовым небесам, и просто отчаянно кричал. «Мелисса… Мерлин… Камелот…», - пульсировали в мозгу болезненные мысли, потому что даже в панике, в отчаянии, ослепленный Артур чувствовал глубочайшую вину за то, что не смог защитить самое дорогое, что у него когда-либо было или будет. Черные слезы текли по его щекам, потому что потерянные имеют право ронять только этот цвет. Даже в свете темной сини неба, даже на поле битвы, особенно когда за него гибнут его люди. …дайте мгновение, чтобы вдохнуть, дайте миг, чтобы почувствовать тело. Всего четверть секунды, но без черноты в глазах, без горького вкуса сожаления на языке, без угнетающего чувства бессилия в сердце. … Вспышка. Белая. Светлая. Нежная. Как в прошлый раз, когда пальцы через уши впились в мозги, как в прошлый раз - спасительная. В образе Мерлина. Глоток воздуха без гари и тлена, и пальцы крепко сжимают рукоять зачарованного меча. Колени трясутся, но это не имеет значения, потому что Артур знает, что сейчас способен твердо стоять на ногах. Одна единственная искра прозрения, и словно вирус она разожгла тело пламенем свободы. Вновь глотку разрывает крик, но уже твердый, будто львиный рык. Артур поднимает меч к Небу и бьет клинком по скале. В следующую секунду Земля задрожала, закряхтела, как точно захотела перевернуться на другой бок. И соратники, и враги – все балансировали на трясущейся земле, и только Артур твердо стоял у подножия осыпающейся скалы, и только пыль падала на его плечи. Битва застыла, потому что нет сражения там, где бушует та, чья сила превосходит обе стороны. Земля ворчала, разрушая скалу, о которую еще минуту назад упирался Артур. Камни с грохотом рушились на землю, разлетаясь на острые лезвия, которые словно по неведомому приказу пронзали только врагов. Теней били по ногам, по головам, в их массы, по каждому отдельно. Сама Твердь была против этой сверхъестественной бойни, и гнала чужаков прочь, разрываясь до жаркой лавы по самой границе Камелота, и черные лужи слепо ползли в стелющуюся трещину, утопая в кипящей, палящей жаром породе. Артур упал на колени, едва способный дышать, он опирался на меч, предпринимая попытки подняться, но тело не слушалось, и ощущалось словно набитое ватой. Он что-то кричал охрипшим голосом в повисшей тишине, когда стелилась пыль, и только Мерлин понимал, как страшно было в этот момент Великому Королю, храброму Воину, обычному человеку. Шурша ногами по земле, он подошел к своему Королю и аккуратно положил свою руку на сведенное напряжением плечо. - Мы выиграли эту битву, милорд, - он кивнул, когда увидел дикие черные глаза, хотя знал, что Артур сейчас ничего не видит из-за усталости и опустившейся ночи. – Отдохните. Я со всем справлюсь, милорд, - успокаивающая улыбка в спокойном тоне, и Артур позволяет себе слабину. Он просто падает в руки своего слуги, который больше чем друг или брат, он выдыхает и теряет связь с реальностью, даже не чувствуя, как к Мерлину подбегают опомнившиеся рыцари и хватают его подмышки, укладывая под ближайшее дерево. - Мерлин, что с ним? – спрашивает Ланселот, который первым подошел к ним. - В этом мире он больше чем Король, Ланселот. - В смысле? - …когда-нибудь, я объясню тебе, - он многозначительно обвел поле боя взглядом и вернулся к осмотру Артура. Рыцарь кивнул и, хлопнув друга по плечу, пошел помогать соратникам, раненым. - Артур… - Мерлин завороженно провел по горячей щеке парня, когда закончил осмотр: никаких серьезных ран, только пара царапин и переутомление. Пальцы медленно скользили по влажной коже, согреваясь, потому что та вспышка, что он сумел зажечь в разгар атаки, была так слаба, он просто не верил, что она сможет чем-либо помочь. Но Король увидел это мгновение Света и поднялся на ноги, он не был магом, не был наследником каких-то тайных Древних знаний, Артур Пендрагон в новом поколении был просто собой – Великим Королем. Мерлин не понимал, отчего затряслась земля под ногами, может совпадение, а может и она подчиняется воле Короля. Ведь стоило Артуру упасть в беспамятство, как узкая трещина в земле сошлась, лишь тихо о чем-то шепча, не тревожа рыцарей Камелота и забирая остатки проклятых душ. Мерлин бегал из угла в угол расстелившегося у границы лагеря, попутно вырисовывая на коре деревьев защитные руны. Иногда его прикрывал Ланселот, иногда Гаюс, но Мерлина это мало волновало, потому что шли уже вторые сутки, а Артур все еще не приходил в себя. Изможденный, истощенный, на грани смерти, он провалялся на кушетке то проваливаясь в кошмар, то задыхаясь в приступе асфиксии. И как бы не хотелось Мерлину сейчас не покидать своего Короля, приоритетной задачей было сохранить Камелот – сердце этой параллели. Дорогой учитель иногда ловил мага за рукав и понуро кивал, что означало, Артур снова кричит во сне. Мерлин бросал свои дела и бежал в королевский шатер, где Гвиневра ухаживала за Королем, а Ланселот нес почти бессменно вахту. Благородный рыцарь винил себя в бессилии, хотя понимал, что он – обычный человек – не способен ни на что, кроме как прикрывать Мерлина. И это злило честолюбивого служителя Короля почти до криков, но об этом знал только Мерлин; потому что в ночь после битвы, в решающие часы для Артура рыцарь признался ему в своей слабости и попросил магической силы взамен на все, что у него есть, лишь бы защитить любимый дом, Гвиневру, Короля и Камелот. И если бы маг не был занят Артуром, он бы как следует ударил лучшего друга, чтобы выбить эту глупую мысль, но бессилие Ланселота давало Мерлину сил для дальнейшей борьбы. Еще один груз… нет, воздушный шар, который заставлял парить его сущность, чувствовать себя нужным и способным одержать победу над неведомой силой. Гаюс вновь окликнул Мерлина, и, дорисовав последний защитный знак под предлогом развязавшегося шнурка, маг побежал в шатер Артура, на ходу колдуя воду и остужая ее. - Сегодня он не так громко кричит, - кидает Ланселот, приоткрывая штору перед другом. - Сегодня он должен проснуться. Если ночью не придет в сознание, то он навсегда останется в том кошмаре, и тогда будет более гуманно вонзить ему в сердце меч… - он посмотрел на бьющегося в постели Артура, которого едва удерживали двое рыцарей, вызвавшиеся в помощники Гаюсу. Этим рыцарям нельзя было говорить о происходящем в шатре, а Гаюс наложил на шатер заклинание беззвучия, но даже оно пропускало вопли приглушенными стонами нестерпимой для человека боли. Мерлин склонился над кушеткой Артура, уворачиваясь от удара руки, ловя ее с неестественной легкостью и прижимая к кровати. Он наклонился к бледному взмокшему лицу и начал шептать какое-то заклинание над глазами Короля. Леон и Гавейн уже давно поняли, что Мерлин использует магию, но о каких законах и запретах может идти речь, когда под угрозой жизнь Короля. К тому же, их читает Мерлин! Самый близкий друг Артура… Никто не задавал вопросов, и ни один не собирался что-либо говорить, даже в защищенных стенах королевского шатра. С растущим голосом мага Артур успокаивался, будто не резкие неизвестные слова гремели, а нежная колыбельная кормилицы. Ветер гулял в комнате, поднимая пыль и мелкую утварь, но перед столпившимися у кострища в центре людьми словно возникла стена, и ни один порыв ветра не касался их волос. Мерлин нависал над Артуром, прижимая его успокоившегося к постели и часто дышал ему в лицо, не в силах отстраниться. В глазах было мутно, в этот раз было особенно тяжело, но сейчас Артур дышит ровно, и неестественная бледность сошла с его щек. Маг присел на край кровати, тяжело дыша, пытаясь сфокусироваться на стуле, но выходило довольно паршиво. Ланселот подхватил его под грудь, когда Мерлин стремительно полетел к полу, а Гвиневра подала стакан воды, но стоило сделать глоток, как жидкость вышла обратно. - Простите, ребята, - улыбался волшебник, заставляя себя улыбнуться сквозь ускользающее сознание. – Через пару минут я буду в порядке… - хотелось выплюнуть собственные легкие, чтобы не чувствовать поселившуюся там тяжесть. - Ложись, Мерлин… - слабые руки легли на плечи, с легкостью укладывая Мерлина на мягкий матрац. - Нет… Гаюс… Артур… мне нельзя… - лопочет сквозь матовую пелену обморока, но стоит голове коснуться мягкого матраца, как разум ускользает в белый шум. Мерлин приходит в себя в абсолютно белом пространстве, залитом светом и бесконечностью. Голова первое время кружится, и сложно определить где верх, а где лево, и даже магическое видение предметов нисколько не спасает ситуацию. Маг закрывает глаза и прислушивается к глухой тишине. - Мерлин, - со спины чуть поодаль его окликает до боли знакомый голос. Маг вздрагивает и пугливо оборачивается. Очередной сон. На белом полу сидит цветной Артур. На нем металлические латы, красная мантия, черные плотные штаны с щитками и кроссовки. - Артур?.. – маг подбегает к Королю, не отводя от него взгляда, просто, если глаз упрется в очередную белизну, то Мерлину вряд ли удастся сохранить равновесие. Артур сидел, подтянув колени к подбородку и обняв их, иногда бренча коваными щитками. - Ты снова пробрался в мой сон? – устало больше утверждает Артур, смотря на Мерлина уже не удивленным взглядом. - Нет, милорд. Нас с Вами уложили на одну подушку. И поскольку Ваш разум как открытая дверь для любой вселенной, она врывается в Ваш мозг, и когда столь восприимчивый эмпат находится рядом со мной, я просто не могу не следовать за ним. Магия притягивает магию, милорд. - Ты хочешь сказать, что я Колдун, Мерлин? – скептически приподнял бровь Король. - Эээ… - замялся немного волшебник, панически перебирая варианты в голове, - скорее Вы экстрасенс, милорд… - неуверенно промямлил Мерлин, отводя взгляд. - То есть я Колдун? – тверже произнес Артур, взяв Мерлина за челюсть и заставив его посмотреть себе в глаза. – Не юли, Мерлин. Маг не смог долго выдерживать этот тяжелый взгляд светлых глаз. - Милорд, Ваш дар нельзя назвать магией. В этом просто Вы, способность чувствовать Миры за пределами Вашей реальности для Вас все равно, что дышать, - Артур отпустил Мерлина, проведя ладонью по его плечу. - …а для тебя – колдовать? – скорее обреченно произнес он. - Верно, милорд. И я не собираюсь извиняться за это даже перед Вами! – чуть с вызовом вскинул голову Мерлин, но Артур не был зол, он понимал. Но молчал. Мерлин хотел было съязвить, но остановил себя. Пусть они одни в белой неизвестности, но именно они всегда Король и его Слуга. Сердце привычно кольнуло, но боль была знакома и означала: он жив. - Мерлин, как долго я в отключке? Здесь круглые сутки светло… - Третий день, милорд. И нам надо выбираться отсюда, - как бы между делом заметил он, ковыряя пальцем носок своего ботинка. - Я думал, что уже месяц, - намеренно пропустив последнюю фразу, Артур повернулся к своему слуге и улыбнулся, поймав удивленный взгляд, - ты думаешь, я сидел бы на заднице, будь это всего третий день. - Кто же целый месяц готовил тебе еду и стирал твои портки? – все-таки не выдержал Мерлин, белизна начинала давить похуже темноты. - Слава Богу, что в этом месте не нужны слуги, особенно такие плохие как ты, - расхохотался Артур, словно услышал лучшую шутку в своей жизни. Он оперся на плечо Мерлина, - на самом деле тут просто не хочется ни есть, ни мыться, каждый раз когда я просыпался на мне была свежая одежда и блестящие доспехи, - отсмеявшись, объяснил парень, оставив свою голову на плече друга. - Значит, не зря я удивлялся, увидев Вас. Вы чистый, а вокруг нет ни одного трупа. Все-таки у Вас очень не уживчивый характер, милорд, - улыбнулся слуга, преодолевая желания погладить Короля по щеке. - О да, и только Великий Маг Мерлин может меня терпеть! - Именно, милорд! – гордо отозвался слуга. Артур поднялся с плеча друга, - Мерлин, - парень повернул голову, встретившись взглядом с Королем. Повисла тягучая минута молчания, наполненная тысячами безмолвных слов. Их призраки роились у губ и целовали ушные раковины, но в их бесшумных шорохах ничего не решалось зазвучать. - …нет, ничего. Просто действительно пора выбираться отсюда, - Артур поднялся на ноги, и его опрокинуло в реальность. В реальность Камелота. Он лежал на своей кровати, крепко обняв Мерлина, а над его постелью нависли Гаюс с Гвиневрой. - Вы пришли в себя, сир, - облегченно выдохнул старик, вытирая с мокрого лба холодный пот. - Боже, мы так волновались, Артур! – он бы уверен, что девушка кинулась бы его обнимать, если бы между ними не лежал маг. Который все еще спал. Артур, забыв про слабость в теле, навис над спящим Мерлином, всматриваясь в спокойное лицо мага. - Мерлин, - он провел ладонью по острой скуле, ловя движение чужих ресниц, - Мерлин!.. – чуть взволновано. Сердце пропустило удар при одной мысли, что его Мерлин остался в том пустынном мире, где не было даже эха, где приходили галлюцинации, стоило дольше обычного вглядеться в белизну. – Мерлин! – он сильнее шлепнул по щеке, и парень удивленно распахнул глаза. - Ай! За что? – жалобно вскрикнул он, хватаясь за щеку, а когда узнавание того, кто навис над ним дошло до уставшего организма, Мерлин вытянулся на кровати, застыв как лежащая статуя. Он не мигая смотрел на Артура, пытаясь не наслаждаться этой кратковременной близостью, не видеть хоть и бледное, но безумно красивое лицо, и не сходить с ума от мысли, что беспокойство, сменившееся облегчением, было о нем. - Если преследуешь кого-то во сне, не вздумай отставать, - угрюмо изрек Король, отвесив своему слуге крепкую затрещину, и завалился на бок, не стесняясь, прижался к теплому Мерлину и засопел в подушку. Маг хотел бы перестать дышать, чтобы больше не чувствовать этой ломающей боли от близости Артура, не знать его дружеских прикосновений, не ощущать эту естественную близость в движениях его Короля. - ..лин! Мерлин! – Гаюс дозвался своего ученика только с пятого раза. Расфокусированный взгляд приобрел осознанность, - ему можно спать? – обеспокоенно спросил лекарь. - Ему нельзя не спать, Гаюс, - Мерлин поднялся с кровати, но когда он наклонился к Артуру, чтобы проверить температуру, он поймал его руку. - Мерлин, скажи конюху, чтобы снаряжал лошадей. Мы возвращаемся в Камелот через пару часов. - Но мы не можем, милорд. Вы еще очень слабы… - Это приказ Короля, Мерлин. - ...слушаюсь, милорд, - нехотя согласился слуга, расцепляя теплые пальцы на своем запястье. – Отдохните эту пару часов. В отряд Короля вошли двое рыцарей, Гвиневра (отосланная Ланселотом) и Мерлин. Хотя Леон и Ланселот были против и рвались в отряд сопровождения, Артур приказал остаться с войском на случай второй атаки. Всю дорогу люди шли молча, чувствуя настроение Короля, и каждый догадывался, что по возвращению в Камелот грядет что-то настолько серьезное, что только война будет сравнима с этим событием. Они прибыли в замок, когда занимался рассвет. Прохладный напряженный воздух распространялся повсюду, утренняя роса дрожала на лепестках рассветных цветов и на тонких веточках деревьев, ветер поднимался прохладной волной по стенам замка, заполняя собой маленькие щёлки и изгибы между кладкой. Люди безмолвно встречали Короля, потому что было в его возвращении что-то им неведомое, и все ждали его слова. В замке висела тишина, и даже жужжащие без умолку придворные дамы тихо-тихо шептались в углах, чтобы не нарушать общего настроения. Король снял походную мантию, скинул доспехи и, выказав необходимые почести своим придворным, прошел в свои покои, приказав Мерлину принести бумагу и перо. Слуга вошел с серебряным подносом, увидев Короля у распахнутого окна. Он дышал полной грудью, словно ловил что-то в последний раз, прощаясь с этим неведомым, его губ коснулась слабая улыбка, немного опечаленная расставанием, но ожидающая лучшего. - Милорд, ваши письменные принадлежности, – поднос с бумагой из папируса с королевским тиснением на полях, ястребиным пером и хрустальной чернильницей. - Спасибо. Еще скажи зазывалам, чтобы собрали народ у парадного балкона. - Большое объявление, милорд? – с беспокойством осведомился слуга, расставляя на столе бумагу и чернильницу. - Больше, чем мог бы представить Утер, - усмехнулся Артур, подходя к столу. – Как думаешь, могу ли я считать здешнего Утера Пендрагона своим отцом? – они стояли у стола и между ними был только стул, никаких различий в статусах, потому что между друзьями не может быть таких препятствий, не может быть глупых ярлыков. И чтобы оставаться друзьями необходимо быть всегда тем, кто ты есть. Королем и… Магом. - Не знаю, милорд. Вся та жизнь, которую Вы видели и которой жили до битвы при Камлане, это все не до конца Ваши воспоминания и не целиком Ваша жизнь… - Я так похож на древнего Артура Пендрагона? Мерлин посмотрел на своего короля и печально улыбнулся, - Вы и есть Древний Король Артур Пендрагон, милорд. Артур усмехнулся, - конечно, Мерлин. Пока все, иди скажи зазывалам, чтобы собирали народ. - Слушаюсь, милорд, - с поклоном Мерлин покинул покои Короля, игнорируя оставшуюся горечь на губах, было им сказано что-то, что не соответствовало ожиданиям Артура. Не то разочарование и смирение, когда он отказался участвовать в походе в Камлан, но нечто куда более болезненное, касающееся не чести и отваги – сердца. К полудню Король вышел к своему взволнованному народу. Аплодисменты были коротки и сухи, все ждали слова короля. Первые министры Камелота стояли у балконных дверей тронной залы, столпившаяся богема притаила дыхание, потому что видели Артура таким серьезным только тогда, когда Утер умер. Мерлин стоял у выхода на балкон с подносом, где лежала бумага с приказом. - Поданные мои, как ваш король, не имею права скрывать от вас, что на наше процветающее королевство надвигается беда, доселе невиданная! – его голос гремел над людьми, уносясь в самые дальние концы площади, отражаясь от окружавших ее стен, и слова звучали еще раз. – Эта угроза намного страшнее той, что представляла Моргана, потому что наш враг ныне скрывается во Тьме, и нет ему числа …и на его стороне великая сила – Магия. Толпа загудела в страхе, люди начали переговариваться, шептаться, что-то выкрикивать. Масса людей под королевским балконом зашевелилась, испуская флюиды страха и паники. - Но не стоит бояться этого, друзья мои! – Артур вскинул руки над людьми, - Камелот держал оборону и побеждал и под более жестоким гнетом. Потому что Камелот это не только оружие и каменные стены величественного замка. Камелот это его люди, его народ! – люд на площади притих, вновь ловя каждое слово своего короля, - Народ, сделавший это королевство великим, вечным! И такой народ не должен бояться! – толпа возликовала, вознося своего предводителя. – Я говорю не только о рыцарях и военных, каждый фермер, кузнец, скотовод, каждый муж, сын, жена и дочь …каждый Маг часть нашего народа! И скопившееся недовольство и напряжение взорвалось, каждый присутствующий на площади, каждый стоящий за ее пределами, люди, выглядывающие из окон рождали возмущение, жуткий гул, который никогда не забудут стены Великого замка. Мерлин забыл как дышать, воздух застыл камнем в его груди, а руки с подносом крупно задрожали, почти роняя торжественную посуду. Парадный костюм королевского слуги сжимал тело и мешал даже думать, на лбу выступил пот, и сердце вырывалось из груди. Радость и жуткий страх пропитали мага как сухую тряпку. Он оглядел залу, где творились едва ли не беспорядки: консерваторы что-то кричали, дамы падали в обморок, слуги потерянно мотали головами, даже новаторы были шокированы и просто махали руками, как осьминоги своими щупальцами. Даже стены дрожали от грядущих перемен.