Хотел бы я, чтобы было все во сне

-Тихо! Тишина!!! – кричал глашатай короля, призывая успокоиться, но все к нему оставались равнодушны. – Тишина! Король говорит!!! – срывая голос, прокричал громкий мужчина и гул немного стих. - Не нужно паники, друзья мои. Мы не можем отрицать, что несмотря на все запреты магия есть в Камелоте. Магия всегда будет в Камелоте, и многие из Вас знают, что не каждый волшебник мыслит накликать в Ваш дом беду! Вспомните, как в тайне многие из вас искали лекаря-мага, чтобы спасти своего ребенка, жену, мать, отца, как просили хорошего урожая, чтобы осталось зерно после уплаты налогов. Я лично видел амулеты Старой Религии под крышей многих домов в Камелоте! – говорил Артур громко и четко, смотря в глаза своему народу, без страха встретить в их ответном взгляде презрение, неверие, пренебрежение. – Во времена, когда был жив Утер Пендрагон, магия считалась чистым злом, и даже моя сестра – Моргана стала жертвой этого суждения! Но я не верю в Зло. Я верю в людей своего Королевства! Благочестивый, справедливый народ, стремящийся к правосудию! Так давайте будем честны друг с другом! Настало время принять магию, принять волшебников не только потому, что Камелот встретился с бедой, которую невозможно преодолеть без этой силы. А потому, что маги тоже люди – не звери. Люди, достойные признания за спасенные жизни, достойные награды за свои добрые деяния, заслуживающие наказания за причиненные беды. Отныне магия в Камелоте является абсолютно законной деятельностью! – Артур махнул рукой своему слуге, но Мерлин стоял у дверей, с раскрытым ртом слушая проникновенную речь Короля и восхищаясь статью в плечах, и упиваясь той непоколебимой уверенностью, которая струилась в твердом голосе. Король, нет, Артур Пендрагон никогда не врет тем, кто верит ему - Величайший правитель всех времен и народов. Артур махнул рукой еще раз под растерянный взгляд своего народа, который с придыханием ждал следующего слова Правителя. - Мерлин, чтоб тебя… - шипел он, чуть смущенно улыбаясь многочисленной аудитории. – Мерлин!.. Улыбаясь как дурачок, слуга продолжал стоять у балкона, пока его в спину не толкнул Гаюс, по-доброму ухмыляясь своему самому одаренному ученику. Мерлин очнулся и смущенно, склонив голову, прошел в поклоне на балкон, выставив вперед поднос с Приказом. - Ты идиот, Мерлин, - прошипел Артур сквозь зубы. - Простите, милорд, - виновато улыбнулся слуга в смешной шапке с перьями и дутых панталонах. - Пошел вон, - также тихо и не менее зло ответил Артур, сдерживая себя, чтобы не придать Мерлину ускорения. Вернув лицо властителя, он торжественно развернул приказ, - этим законом я признаю магию законной на территории своего королевства, но не каждое магическое деяние будет безнаказанным. Я призываю вас, благородный народ Камелота, понять, что колдуны, друиды, ведьмы и жрицы тоже люди! И каждое их дело будет рассмотрено в индивидуальном порядке, как это есть, когда обычный люд обращается к своему Королю за помощью! – Артур свернул бумагу и передал глашатаю, - зачитай. - Слушаюсь, мой Король, - чуть пожилой мужчина, кланяясь, принял бумагу. Артур вышел в коридор из людей, который образовали придворные. С балкона зачитывали приказ, и эхо громкого звучного голоса впитывалось в роскошные одеяния министров, касаясь их багровых ушей. - Приказы короля не оспариваются. Прошу этого не забывать господа и дамы. Я не жду всеобщей поддержки, но я донесу до каждого, что далее было бессмысленно отвергать магию и всего того, что с ней связано, - в гробовой тишине Артур дошел до парадных дверей из тронной залы, когда из глубины помещения кто-то выкрикнул: - Ты оскверняешь память своего отца, юнец! Король повернулся к аудитории, осматривая взглядом всех придворных, но не задерживаясь ни на ком конкретно. Эти слова были хуже гнилого помидора, но король не был тем человеком, которого можно вывести столь откровенной провокацией. - Мне важно мнение каждого из вас, мои советники, но я призываю вас быть благоразумнее, понимая, что темное время для Камелота уже давно минуло. В этом целиком и полностью заслуга моего отца, Утера Пендрагона, и как его сын, я хочу быть достойным его, но как нынешний король Камелота, я не могу позволить своему королевству жить в упадке, погружаясь во тьму и невежество. Никто не имеет права забывать свою историю. И магия – наша история, - взмахнув плащом, Артур вышел из тронного зала, неспешным шагом возвращаясь в свои покои, хотя хотелось сорваться на бег и запереться за тяжелыми деревянными дверьми, чтобы ни один крик или просьба не беспокоили его хотя бы час. Но даже в глубине замка он слышал, как кричит народ: радуется, восхваляет короля, плюется проклятьями, грозится бунтом, просто переживает. Но он знает, что все это - реакция на внезапность, но у него не было времени, чтобы подготовить королевство для принятия этого закона. Что-то гнало его вперед, необходимость ввести магию в бой, чтобы не лишиться своего пристанища, своего дома. Пусть без Мелиссы и Джесс, но бесконечно родного места, без которого просто невозможно дышать из-за разрывающей грудь боли. В одной из тех бесконечных, веселых (или не очень) галлюцинаций Артур видел, как погибает Камелот, видел как сгнивает потерявший славу и стать его замок, как осыпается пылью его надгробная плита и памятник его отцу. И в этот миг потеряли важность быт и лишние волнения, прозрачная ясность пронзила его сознание и непоколебимая решимость оставила след в его сердце. И за то долгое время, что он провел один в тихой, белой комнате разум его стал также чист как ощущение того пространства. В дубовую дверь учтиво постучались. - Войдите, - Артур сидел за своим столом, всматриваясь в испорченный чернильным пятном один из вариантов прогремевшего несколькими минутами раньше Закона. - Милорд, может, желаете чего? – в дверь вошел Мерлин, одетый в торжественные одеяния слуги, но без помпезной шапки. - Воды, - бросил Артур, глядя в зарешеченное окно. - Слушаюсь, милорд, - рядом опустился прозрачный стакан с прохладной водой, а Мерлин встал у дверей, ожидая дальнейших указаний, но сердце его колотилось, словно вот-вот должно было выпрыгнуть из груди. - …скажи уже что-нибудь, Мерлин, – усмехнулся Артур, скрывая напряжение за стаканом, прикладывая его к губам. - Милорд, это… я не знаю, что сказать! – расплылся в улыбке маг, теряя вымуштрованную осанку, поднимая руки на непозволительную высоту в присутствии Короля. – Почему ты не сказал мне? – Мерлин присел за стол вместе с Королем, совсем забывая о статусах, словно сейчас они были в Реальном мире, где правит электроника, где есть Джесс… и Мелиса. - Потому что тогда у тебя было бы такое же глупое выражение лица, Мерлин, - хохотнул Король, - а ты и так поставил меня в неловкую ситуацию на Парадном балконе! – вспомнил Артур. - Простите, милорд… - мгновенно стушевался слуга, покрываясь по самые плечи стыдливым румянцем. - Однако твоя глупость разрядила обстановку, - ухмыльнулся Артур, чувствуя прежнюю близость своего друга, который последнее время словно воздвиг стену между ними. - О, конечно, венценосным ослам всегда нужен шут, чтобы на их фоне выгодно смотреться, - почувствовав изменение атмосферы, с прежней улыбкой произнес Мерлин, чуть отводя взгляд, как будто и не Королю Камелота адресовано оскорбление. - При Короле всегда должны быть самые лучшие шуты, - не стал парировать Артур, просто наблюдая за своим слугой, по которому он так скучал, несмотря на то, что он почти всегда был рядом. Этот игривый блеск, раскрытые плечи, свободные движения, чуть дерзкий взгляд синих глаз и насмешливый тон веселого голоса, и без сухого «милорд». - То есть ты признаешь, что ты самый большой осел в королевстве? – удивился Мерлин, с недоверием и недоумением смотря на своего Короля. Артур молчал и просто глядел в глаза другу… человеку, который всегда ждал его. - Ты ждал меня полторы тысячи лет, чтобы обозвать ослом, Мерлин? – добро усмехнулся Артур, что заставило Мерлина прекратить какие-либо попытки подшутить над Артуром. Действительно, неужели он ждал Артура, чтобы назвать ослом?.. И почему он ждал его все это время? Ведь не только потому, что он ДОЛЖЕН, правильно? Не только потому, что переродившаяся душа Артура будет нуждаться в его помощи? …пророчество ничего не говорило об участии Мерлина в сражении с той угрозой, которая заставит Короля вновь обнажить Экскалибур. Видя задумчивость парня, Артур уже пожалел, что задал этот необдуманный вопрос. Ведь полторы тысячи лет это не пара часов, даже не пара жизней. И только Бог знает, что Мерлин повидал за это время, что он пережил и что чувствовал, но Артур был счастлив видеть его таким: взрослым ребенком с открытым взором, немного дурачком с глазами древнего мудреца. - Мерлин, - Артур положил ладонь на предплечье парня и посмотрел в светлые глаза, - я хочу, чтобы ты еще какое-то время скрывал свой дар. Парень удивился, и не веря свои ушам он уставился на Артура. Ведь вот оно – время – когда он может по-настоящему пригодиться и Камелоту и его армии и каждому из своих друзей. Захотелось одернуть руку от жгущего прикосновения, показать свою настоящую грусть и разочарование, но маг ждал объяснений. Он просто молча замер, ожидая объяснений. - Так надо, Мерлин. Прости за столь эгоистичную просьбу, но… - Но Артур! – все-таки не выдержал маг, - если сейчас я продемонстрирую всем свой дар, то народ поймет, что твой Закон о магии не шутка! Ведь я твой слуга, слуга Короля, и… - Ты много больше, чем слуга Короля, Мерлин, - улыбнулся Артур, крепко сжимая руку своего больше чем просто друга. – Я понимаю, что если начнут колдовать во дворце, то это будет более чем показательно, но мне не нужна обычная реклама, - усмехнулся современный юноша. - Хорошо… я понял, милорд… - поник Мерлин, до конца не смирившись с решением молодого глупца, который все никак не желал понимать, что для колдунов значит их магия. Больше чем воздух, больше чем Жизнь! Тем более для такого колдуна как Мерлин – рожденного самой Магией. - Через семь дней мы вернемся на границу, Мерлин. Будь добр оповести об этом основные войска. Мне почему-то кажется, что враг будет продолжать нападать с востока. - Слушаюсь, милорд, - наконец-то удалось избавиться от горячей руки, от тяжелой близости, от добрых глаз и глухого непонимания со стороны Артура. Как бы сильно и долго Мерлин не желал быть ближе к нему, но эта просьба выбила его из колеи, почти лишила почвы под ногами. И кто знал, может Король прикажет своему слуге до конца жизни скрывать свой дар… Это пугало Мерлина до дрожи… - Когда меня опутывали змеи в той кромешной тьме, откуда ты вытащил меня, Мерлин, вспышки всегда сверкали с востока, - Артур смотрел в свое окно, небо за которым затянули тучки. - Мне понятны Ваши догадки, милорд, - учтиво кивнул Мерлин, чтобы хоть что-то сказать, потому что для Артура та Тьма была не просто детским страхом темноты или реальной угрозой жизни. - Прости, что тебе приходится выполнять мою просьбу, - не отрывая взгляда от окна, произнес Король. - … - хотел бы он ответить «ничего страшного, милорд» или «для меня это честь, милорд», но это было бы ложью, а Мерлин пообещал, что никогда не будет врать перерождению своего Короля, но уже не его Артуру, который умирая, сказал, что он «всё понял». Сердце сковало болью… - Можешь идти, Мерлин, - и освоившийся в этой реальности Король принял правила игры своего слуги, согласился с правотой человека, жившего и знавшего куда больше чем он, но согласие было не по этим объективным причинам. Артур ведь на самом деле понимал, что Мерлин имеет право обижаться на него, что только этот человек имеет право обижаться на него, сильнее, чем кто бы то ни было еще, обвинять его в неразумности, обзывать его ослом и злиться. И хоть обида дорогого друга причиняла боль, он не мог уже просто извиниться, поскольку простых слов было бы просто недостаточно. Оставшиеся дни до похода к восточным границам, полные бумажной волокитой, приемами и бесполезными спорами в тронном зале, Мерлин идеально исполнял свои обязанности слуги. Слуга не использовал магию, как положено Королевскому слуге времен Утера, слуга не смотрел в глаза своего Короля и приближенных к нему особ (включая рыцарей), слуга везде следовал безмолвной тенью за своим Повелителем, слуга понимал желания Короля с полу взгляда и являлся перед ним, стоило лишь Правителю подумать о нем. И Артур не отпускал от себя Мерлина ни на час, позволяя ему лишь спать в собственных покоях, слово еще больше наказывая и себя, и Мерлина этой холодной безмолвной близостью. Оба парня игнорировали любой личный разговор: Артур просто переводил все на другую тему, Мерлин кивком показывал, что слуге не положено говорить с со свитой Короля в столь неформальном тоне. Они словно дети игнорировали друг друга, находясь в одной песочнице. По истечению трех дней тщетных попыток помирить друзей Гвиневра просто сдалась, устав от ребячества взрослых мужей. Однако было на этой неделе кое-что куда более примечательное, чем ссора Короля со своим слугой. На следующее утро после издания приказа о законности магии, ко двору пришел юноша со знаком друида на руке и словами: - «Я хочу вступить в королевскую армию в качестве боевого мага». - Но ведь друиды мирный народ, - удивился Мерлин прежде Короля, но ни один не придал этому значения. - Мне пришло видение о том, с каким врагом Вы сражаетесь, милорд. И как житель Камелота я не могу просто остаться в стороне. Артур дал согласие и выдал магу облегченную кольчугу и мантию армии Камелота. Через несколько часов, когда сплетни расползлись по городу, к воротам замка явились еще три человека: ведьма и два зашедших отшельника, с той же просьбой, что и первый необычный посетитель. К концу того дня при Камелоте образовалась казарма для боевых магов, где в ночь спали уже десять человек. По истечению недели в небольшом бараке уже не хватало места, чтоб разместить всех добровольцев, и что было более привычно, за магами потянулись обычные добровольцы, которые прониклись призывом Короля. Вооруженная людьми и магами армия Камелота двинулась к востоку, где небо затянуло темными тучами, словно сам мир в том конце света существовал в напряжении готовый извергнуть его в любое мгновение. К исходу седьмых суток армия добралась до восточных границ. И линия леса, очерчивающая владения Артура словно рябила, искажая собственные контуры. - Артур! Мерлин! Как добрались? – навстречу кинулся Ланселот, обнимая друзей, но напряжение между Артуром и Мерлином не ускользнуло от чуткого товарища, однако не поруганные нежные чувства сейчас грозили Камелоту разрушениями, поэтому всё может подождать. - Отлично, Ланселот. С обновленной армией передвигаться намного проще, - улыбнулся Артур, предвкушая удивленное лицо друга, когда он во всеуслышание заявит, что в отряде появились колдуны. Но ожиданиям Короля не дали осуществиться, раздался истошный крик одного из рыцарей. - Ведьма!!! – и пехотинцы мгновенно вооружились, а маги приняли боевые стойки, готовя атакующие заклинания. - Отставить! – скомандовал Король, подъезжая на своем буром коне. Лошадь встала на дыбы и тяжело опустилась на землю между солдатами и колдунами, срывая дерн. – Опустили все свои мечи и… волшебные палочки! – люди повиновались приказу, но напряжение никуда не исчезло, - сэр Леон, - обратился Король к своему рыцарю. - Да, милорд, - мужчина прислонил колено к земле. - Чтобы через десять минут все люди были в боевой готовности и выстроились у моего шатра. - А как же колдун? – удивился мужчина, поднимая взгляд на молодую девушку, которая подала ему кружку воды без рук. - Сэр Леон, я отдал тебе приказ. Выполняй. - Как прикажете, милорд… - поднявшись рыцарь поспешил исполнить приказ и собрать расползшуюся армию у королевского шатра. - Сэр Ланселот. - Я Вас слушаю, милорд. - Сопроводи этот отряд к моему шатру, - он провел над головами покрытыми красными мантиями, не скрывающие легкие кольчуги и облегченные боевые клинки. - Слушаюсь, милорд. - Народ, - обратился он к людям в мантиях, - и чтоб без инициатив. Здесь поле боя с настоящими воинами и острыми клинками, а не замок с нежными девицами, у которых острый только язык! Всем ясно? - Да, милорд. - Да, Король. - Я понял. Невпопад ответил отряд, что вызвало в Артуре негодование армейского человека. И вот сейчас он впервые задумался над тем как командовать колдунами и магами… какой промах для Короля, а для Короля с которым почти целую жизнь бок о бок жил маг это был просто катастрофический ляп. - Мерлин, за мной, - он оттянул коня за уздечку, направляя за границы лагеря. Это, конечно, мало помогло бы от лишних ушей, скорее наоборот, но у него просто не оставалось другого выбора кроме как попросить у единственного колдуна, которого он знал лично и которому безоговорочно верил, блиц-экскурса в магический менеджмент. - Вы что-то хотели, милорд? – учтиво поинтересовался слуга, проявив интереса столько, сколько требовал этикет. - Помоги мне, Мерлин. - Чем же, милорд? – вновь эти границы этикета, и такое поведение начинало выводить терпеливого Короля из себя. В преддверии битвы нет места обидам и прочим глупостям, но Мерлин не был из тех, кто это понимал… - …как правильно рассредоточить наши магические силы, чтобы противостоять врагу, Мерлин? Артур видел, как увеличиваются глаза его друга. - Арт… милорд, Вы уверены, что спрашиваете помощь у того советчика?.. – нахмурился парень, крепче сжимая вожжи, - я ведь просто твой с... – но ему не дал договорить слишком резкий голос Артура. - Я же говорил, что ты больше чем королевский слуга, Мерлин! - П-прости.. – стушевался парень, повинно опуская голову и исподлобья глядя на Артура. - Забудь, - выдохнул он, расслабляя плечи и возвращая королевскую осанку, - так ты поможешь мне или сказать, что я ничего не смыслю в магической стратегии или как оно там у вас, колдунов, называется? – подчеркнуто пренебрежительно спросил Артур. - Хорошо-хорошо, я помогу, - широко улыбнулся Мерлин, всем своим видом показывая, что делает одолжение всему Королевству и Королю в частности. За что получил ощутимый подзатыльник, - Не зазнавайся, шут. - Задница. - Меееерлин… - Относительно расстановки сил! Друидов, которые присоединились к нам, лучше определить в одну группу, отшельников лучше в среднюю линию, поскольку у них сильная атакующая магия, колдунов… - Мерлин увлеченно объяснял, рассказывая про связи ведьм со стихиями, а друидов с лесом и землей, говорил что-то про особенности силы каждого из шестидесяти трех человек, и спрашивая у Артура характеристику того или иного отряда, определял в него мага. Называя его или ее по имени, сопровождая какими-нибудь личным комментарием. - Ты успел так тесно познакомиться с каждым? – удивился Артур, когда они уже шли к королевскому шатру. - Я же всю неделю за тобой хвостом таскался, милорд, - сидя на коне, парень отвесил шутливый поклон. - Тогда как?.. - Я их просто чувствую, - пожал он плечами, словно для него это было также естественно как дышать. - Каждого? – не веря нахмурился Король, - такой как ты? – разулыбался Артур придирчиво окидывая взглядом Мерлина с ног до головы. Маг оскорбился и чуть вздернув нос, утвердительно и гордо отвечая на вопрос. - Каждого. - Без проблем, великий колдун, - поднял ладони Артур, когда спрыгнул с лошади. Мерлин тоже поспешил сойти с коня, чтобы не потерять Артура в толпе. - Такой заднице как ты бесполезно что-либо говорить, - сетовал парень, следуя за правым плечом своего Короля. В ответ промолчали, но Мерлин знал, что Артур сейчас веселиться. Они остановились у наспех сооруженного подиума перед королевским шатром. - Милорд, - поклонился Ланселот, жестом приглашая взойти на жесткие доски, но Артур не спешил, словно взвешивал какое-то свое последнее решение. - Мерлин, - позвал своего друга Артур, чуть повернув голову, встречаясь взглядом с улыбающимся слугой, который был уже готов слушать своего Короля. - В этот раз у меня нет никаких бумажек, - в доказательство парень продемонстрировал пустые ладони, Артур улыбнулся, но не шутка была причиной этой улыбке. - Именно потому, что я верю тебе, Мерлин, я надеюсь на тебя. Не подведи меня, мой маг, - подмигнул Артур и, не дождавшись ответа, ступил на подиум уверенным шагом. Мерлин стоял в смятении, потому что все, кто слышал слова Артура сейчас откровенно пялились на него, и еще ни разу Мерлин не был объектом столь откровенного внимания, уши сами собой покраснели. - Что это значит, Мерлин? – шепнул рядом Ланселот, - Артур все знает? – парень только кивнул. – И как он отреагировал?.. – осторожно поинтересовался друг, понижая шепот, потому что Король поприветствовал своих воинов. - Лучше чем я мог предположить… - промямлил парень. Хоть внимание переключилось на Артура, он все равно не мог выкинуть из головы последнюю реплику, ведь не бросаются же Короли такими словами. Ведь не бросаются, верно?.. Внутри все задрожало. - …знаете какой враг нам противостоит! Против них обычной стали недостаточно, и даже вашего мужества недостаточно, потому что в отличие от этих тварей мы живые люди. И как ваш полководец, мне больно видеть, как ценой жизни двух рыцарей мы бьем только одну эту тварь. Баланс сил нарушен, и нет здесь человека, в чью голову не приходила эта мысль. - Мы сдаемся, милорд? – отчаянный выкрик из дальних рядов, и толпа воинов замерла, ожидая решения своего монарха. - Любите ли вы Камелот, мои рыцари? – громогласно спросил Артур, и ответом ему было горячее «Да!». - Мой отъезд в столицу не был обычной прихотью, не был попыткой покинуть вас, мои воины. Только для того, чтобы сделать мою армию сильнее, сильнее настолько, чтобы мы смогли одолеть противника... Магического противника. И для сражения нам необходимы ресурсы за пределами тех, которыми мы располагаем. Люди, которых вы видели с основным отрядом, это та помощь, за которой я ездил в столицу. И поскольку это война, то кому как не вам должно быть известно, что перед ее клинком равны как рыцари, так и дети, и даже Короли. И один вопрос, мои друзья и воины, чем маги отличаются от людей, если они сражаются не за себя, а за то, что им дорого? Вы все прекрасно знаете, что если ранить колдуна или ведьму их кровь будет такой же красной как и моя, как у любого другого человека! У друидов есть семьи и земли, которые они защищают, как у многих моих рыцарей есть жена и дома, которые их греют. И если напасть на ваш дом или оскорбить вашу семью, то тут уже не будет место дипломатии. Так в чем же отличие этих людей от нас? – повисло густое молчание, которое Король намеренно нагнетал, словно ждал смельчака, который что-нибудь выкрикнет, но такового не нашлось. Армия не городские зеваки, где полно развязных языков. - В предрассудках. То что нам неведомо - пугает нас. И… и мой отец боялся этого, боялся мира магии, который он не мог постичь. И я не обладаю знаниями, чтобы прикоснуться к неизведанному, но как у рыцаря, как у Короля, у меня есть мужество принять свой народ. И не важно, напудренный лорд ли передо мной, измазанный в глине крестьянин ли, вооруженный рыцарь ли, или колдун. Все вы равны перед Королем, ровно как все мы равны перед Небом, - со стороны Камелота подул теплый ветер, переливающийся запахами магии и реальности. Этот порыв покружился вокруг каждого человека, стоявшего в толпе, касаясь грудины своей теплой невидимой рукой, из-за густых туч выглянуло солнце и осветило просторную поляну, где стояли воины и даже густые ветви раздвинулись перед благоговейным светом самой яркой Звезды. Чудные ласковые шепотки ласкали уши слушателей, облегчая тяжелые думы и ноющие раны, принося телу бодрость и свежесть. Из конюшен раздалось радостное ржание и даже примятая трава приподняла свои стебли. - Пс! – шикнул Король своему слуге, - какого черта происходит, Мерлин? И маг, словно выпал из ступора, выпуская воздух из груди, который посыпался редкими блестками, как это было, когда он колдовал свои трюки перед Мелиссой. Артур запретил себе думать о той реальности - бесполезно отвлекаться на несбыточное. - А?.. я… Этот мир принял тебя, Артур. И, я думаю, благословил, на победу, - улыбнулся маг, сверкая золотом в голубых глазах. Артур нахмурился. - Ага, благословил… - скептически нахмурился Артур, но все-таки это сказал Мерлин, поэтому его словам можно доверять. - И этот теплый ветер - хороший знак. Однако, верите вы в знаки или нет, мне не важно. Все что мне от вас нужно, это вера в меня, вашего Короля! – Артур обнажил Экскалибур, и солнечные блики заиграли на острие закаленного в огне драконов меча - потому что я приведу Камелот к победе!!! Толпа взорвалась восторженным криком, загремели мечи и латы, взвился ветер и листья, зашептали деревья. Люди породили жаркую волну мощной энергии, которая всколыхнула барьер, наливая его силой. Люди дали свежий глоток силы, чтобы держать оборону. И не только маги почувствовали этот живой вдох. Обычные люди посмотрели на приобретший яркость мир. Перед боем, перед решающим сражением, когда идущим за Победой не нужно ничего кроме стимула, реальность опрокинула на воинов свою красоту, дала возможность увидеть себя без шелухи. Всего за несколько секунд, когда бурное ликование затихло, завороженное неслышной песней света и земли, тишина стала переливаться всевозможными оттенками, будто дрожала в наслаждении, ловя на себе глаза сотен воинов. Чувства закипали в человеческих душах, словно Невидимый ловко перебирал струны. И это тягучее чувство, когда вдохновенный момент покидает наполненное сердце, и руки слабы, чтобы коснуться хвоста невиданной птицы, язык тяжел, чтобы говорить, да и нет желания рушить хрусталь очарования. Короткое время, когда еще ощущаешь кроткие поцелуи уходящей неги, но уже чувствуешь давящее напряжение грядущей битвы. Но уже нет желания оттянуть момент, нет стремления побыстрее покончить с проблемами, вместо этого грудь приподнята, плечи расправлены, глаза широко раскрыты, в руке приятная тяжесть оружия, а сердце трепещет в нетерпении, потому что скоро, скоро накопленная сила обрушится на врага, сила на голову превосходящая врага. Тяжелая, благословленная десница сметет Тьму, яркий пронзительный Свет сотрет все тени, непоколебимая решимость прогонит все сомнения. Мгновение. Трясущаяся граница реальности у кромки леса разрывается как худая тряпка, и из зияющей черной дыры ворвались почти литым потоком тени. Они как сель расползлись по земле, отделяясь комьями грязи и глины, но в отличие от селевого мусора, черные выкидыши приобретали собственные ноги и руки, отращивали монолитные с их телами оружия, и безликие шли в бой. И пугал не масштаб этого грядущего сражения, не чернота за спинами теней когда-то живших, а тот безумный факт, что все это происходило в глухой тишине, когда было слышно лишь хруст ломающихся веток и то, как мнется трава под тяжестью нереальных, но осязаемых чудовищ.