Хотел бы я, чтобы было все во сне

Объединила бы в одну часть, но разделить будет логически верно) спасибо всем, кто еще читает ^^ Когда он вышел из комнаты, Мелисса еще спала, и парень не спеша завел тесто, чтобы пожарить блинов, он вспомнил, что на верхней полке, докуда сестра не доставала даже на стуле, Артур припрятал сгущенку. Напевая что-то из классики рока Артур ловко орудовал кухонными принадлежностями и даже не заметил, когда подошла Мелисса. - На завтрак будут только блины?.. – девочка сонно зевнула и растеклась по столу. - Еще сгущенка. - Вчера Гвендалин заходила. Поставила тебе капельницу и ушла. Артур чуть не выронил чашку с жидким тестом. - Капельницу? Ты о чем, Мел? – Артур прислушался к своему организму и понял, что зверски хочет жрать, а в теле поселилась какая-то неестественная слабость. Он не обратил на это внимание, потому что сердце еще бешено билось после смертельного сражения, а кожа горела в тех местах, где ее задели вражеские мечи. - Черт… и сколько я спал? – виновато спросил Артур, продолжая жарить блины. - Десять дней, - ответила девочка, - я вызвала скорую, но мне сказали, что ты просто впал в глубокий сон, но не кому. Поэтому оставили здесь, выписав рецепт. Да и твоя страховка не покрыла бы госпитализацию… - монотонно говорила Мелисса. Артур отложил сковородку, сбавил пламя на минимум, подошел к столу и поднял на руки сестру, - прости меня, детка. - Ты не просыпался, потому что тебе что-то снилось, да? – девочка обняла брата, зарываясь носом в шею, и жарко задышала, роняя горячие слезы. - Верно, родная. Рассказать? – он гладил ее по волосам, убаюкивая на руках. - Расскажи, - ответил ребенок и притих, крепко цепляясь за футболку Артура, когда он попытался усадить ее на место. Постояв с сестрой на руках еще пару минут, Артур все-таки отцепил от себя детские ручки и улыбнувшись сестре, поцеловал маленькие ладони, - прости, Мелисса, я больше не буду так долго спать. Сейчас я закончу с завтраком и тогда расскажу свой сон, идет? – девчушка кивнула, Артур чмокнул ее в лобик и, растрепав взлохмаченные волосы, вернулся к плите. - Родная, а где сказочник? – Артур еще раз окинул кухню взглядом и посмотрел в проем, откуда была видная распахнутая дверь в комнату сестры. - На следующий день, когда ты уснул, Мерлин пропал, - обиженно фыркнула Мелисса. Артур удивился, но промолчал. Наверняка этому была какая-то… магическая причина, потому что каким бы идиотом не был Мерлин, он бы не оставил ребенка наедине с заснувшим Артуром без еды и средств на проживание. Артур жил в своем мире, смеялся с сестрой, гонял свою расслабившуюся банду, флиртовал с Гвендалин, которая застенчиво улыбалась и отказывалась от подарков. Артур впервые в своей жизни узнал, что во сне можно летать и участвовать в умопомрачительных перестрелках, оседлать осьминога и попасть в мир вверх тормашками. Артур видел обычные сны. Его не беспокоило жгучее чувство в груди. …и он не хотел засыпать. Артур спал по четыре часа и словно акула постоянно находился в движении, словно заполняя пустой деятельностью дыру в сердце. Вот уже как вторую неделю Артур непрерывно жил в своей реальности, прерываемый только на короткий сон. И эта реальная жизнь казалась ему видением, стоило только закрыть глаза. - Братик, что-то случилось?.. - Подобрал бродягу на свою беду, - потянулся за столом Артур, за поздним ужином. После возвращения из Камелота Артур организовал подпольные бои, которые завлекали толпы зрителей тихого Даунтауна. И эти представления приносили немалые доходы на тотализаторе. Артур начал откладывать на учебу Мелиссе. - Волнуешься за Мерлина?.. - Он всего лишь бродяга, - брезгливо фыркнул Артур, косым взглядом смотря в окно кухни. - Ну да!.. – разулыбалась девочка, хватая со стала печенье и убегая в спальню. - Мелисса! Я же сказал, чтобы никакого сладкого на ночь! - А ты отбери! – негодница закрыла дверь, громко нахрустывая печеньем. - Полуночница! – парень соскочил с места, и побежал к двери, пока не замкнулась щеколда. «Артур…» Петтерсон застыл на месте, когда в ушах шепнул знакомый голос. Он спешно огляделся и рванул в собственную комнату, и как мальчишка, перерыл все простыни, посмотрел под кроватью и даже заглянул в шкаф, но естественно никого там не нашел. Сжимая кулаки, Артур сел на кровать, прикладывая их к губам. - Проклятье… - он опустил голову, зажмурившись. - Братик…- в дверях стояла кудрявая прелестница. - Подойди, Мелисса, - не поднимая головы, поманил девочку Артур, и сестра легким шагом подошла к своему брату. Парень обнял ее, усаживая ребенка на колени, - Мел… - дрогнувшим голосом произнес он, сжимая детское плечико. - Я уверена, что с волшебником все в порядке… - она гладила светлые прядки, - ты не думай, что он глупый, Артур. - Я знаю, родная. Я знаю… он смышлёный, этот колдун… и еще! – более строгим голосом произнес Артур, - я же сказал, никакого сладкого на ночь! – он опрокинул сестру на кровать, начиная беспощадно щекотать детские бока. В эту ночь сон долго не шел к нему. И даже когда мысли начали ускользать, то сознание не желало отпускать реальность. Артур вспомнил, что было намного проще заснуть, когда его атаковали кошмары… Он открыл прикроватный шкафчик и достал оттуда забытый пузырек со снотворным. - Сегодня я с вами, - откупорив крышку, он достал одну пилюлю и без воды проглотил, закидывая оранжевую баночку обратно в ящик. Через час Артур все-таки смог задремать, но сон его был беспокойным, нервным, и каждый шорох заставлял отрывать голову от подушки, проверяя, один ли он в собственной комнате. Только когда начал заниматься рассвет парень устало смежил веки и погрузился в черный сон, как когда-то. Но эта чернота не колола глаза, а заботливо окутывала, вытесняя комфортом лишние, глупые, мирские мысли. Артур опускался все глубже, успокаиваясь и унимая возбужденные мысли. Он смотрел в черноту и мерно дышал, позволяя вести себя. Он чувствовал присутствие магии, но она не пугала его как прежде, магия теперь ассоциировалась только с Мерлином. - Артур Пендрагон! – внезапно прервал громогласный голос его тишину. Артур бы отреагировал, если бы его сердце ускорилось хотя бы на удар. - Король былого и грядущего! – возглашал голос, который принадлежал ни мужчине, ни женщине, но обоим сразу. И словно тройным эхом гремел в темноте. - Открой глаза, Артур Пендрагон! – лениво, но Артур все-таки подчинился. Перед его взором предстала огромная фигура, облаченная в синий прозрачный шелк. - Петтерсон, - поправил он особу женского пола. Девушка встала перед ним, босая, почти нагая, в левой ее руке рос красный цветок с лепестками словно клыки дракона, а в правой она держала деревянный цветущий посох с руническим орнаментом. - Ты Пендрагон, мальчик, - сладко улыбнулась девушка пухлыми губами. Ее черные волосы были собраны в тугой пучок на макушке, перевязанный золотыми лентами с рисунком из красных нитей. Артур только пожал плечами. Ему было все равно, что у этой девы три лица: одно юной девушки, второе мудрой женщины, а третье совсем дряблой старухи. - А ты кто такая? - Тройная Богиня. Та, что всем управляет. Та, что видит всё. Та, что знает всё. - Где-то я это уже слышал… - Все также надменен, чванлив и нахален, - запричитал лик старухи, и Богиня ударила посохом, чернота под ударом треснула, и щели засветились белым светом. Этот раз Артур решил промолчать, все-таки сама Тройная Богиня явила ему свою персону. - Чем я заслужил такой чести, встретится с тобой лично, Богиня? - Ты принял Старую религию в мире, который повторяет ушедшую историю, - произнесла молодая дева, чье лицо сейчас было обращено к Артуру. - Ты спас Авалон, - скрипящим голосом добавила старуха. - Ты вдохнул жизнь в Мерлина, - лик женщины обратился к Артуру, и юное тело потеряло свою свежесть, точеные бедра округлились, а грудь чуть обвисла, почти прозрачный шелк стал хлопковой тканью. – Он особенный, Артур, - Богиня сжала цветок в левой руке, капая ярким как кровь соком в черноту, который утек в трещины, и белый свет окрасился мягким алым оттенком. - Когда этот мир принял тебя, ты изменил его историю, - левая рука потянулась к лицу рыцаря, - но когда призрак Утера занес над тобой свой черный меч, ты вспомнил, чем закончилась твоя первая жизнь, - немного грубая, словно от тяжелой работы, рука ласкала щеку, - увидел обрывки жизни юноши, а после старика, который тебя ждал все это время… Отчего-то Артур не мог вспоминать об этом, он не мог смотреть в яркие глаза Богини, когда она говорила об этом. Душа болела за друга, сердце сжималось от щемящего сострадания, и он ничего не мог с этим сделать. Ведь каждый день, когда Артур вставал с кровати, чистил зубы и садился с Мелиссой завтракать, он закрывал глаза и видел, как его Мерлин с криком просыпается в пустых холодных стенах; его глаза и щеки мокрые от слёз, а губы улыбаются и шепчут слова благодарности. Юноша благодарил бездушный камень за то, что он позволил колдуну упиваться неосязаемой иллюзией во сне… иллюзией о нем. - Не стоит стыдиться этой боли… - грубые пальцы легли на грудь. - …Богиня. - Я слушаю тебя, Артур Пендрагон. - Я… как мне вернуться в Камелот? – не сдерживая энтузиазм, на одном дыхании спросил Артур. - Тебе не нравится жизнь в твоей реальности, Артур Петтерсон? Я говорю, что твоя жизнь будет благочестива и благородна, ты никого никогда не убьешь и не обманешь. Твое имя будет греметь по всему миру, и его запомнят как возвращение короля Британии. Чем же плоха эта жизнь, Артур Петтерсон? Артур поджал губы, а сердце снова сдавило болезненным спазмом, стоило вспомнить всего одного человека. - Отчего ты молчишь, Артур Петтерсон? - Тогда пусть Мерлин останется в этой реальности. - Наглый мальчишка! – вспылила старуха, и посох снова ударил в черноту, расширяя алые трещины. - Это невозможно, Артур Пендрагон, - спокойно произнесла женщина, - у тебя великая для Авалона миссия, и ты исполнил ее. Я хочу подарить тебе свободу. Свободу от реальности Камелота, от твоего дара, который позволяет тебе заглядывать в другие миры, и даровать взамен насыщенную жизнь. - Почему Мерлин не может остаться со мной? – спокойствие уже давно ушло, и Артур начинал выходить из себя. - Потому что Эмрис значит для спасенного Камелота много больше, чем Король. Ты оставил после себя достойного приемника, и… - То есть ты меня списываешь как отработанный материал? – пораженно фыркнул Артур, всплеснув руками. – А что там насчет принятия Старой религии, спасения Авалона и возрождение Мерлина? - Ты считаешь нашу награду недостойной твоих подвигов, мальчишка?! – старуха развернулась к Артуру и зрелое тело мгновенно сгорбилось, кожа на шее обвисла, а руки скрючились. Нежный хлопок обратился в грубый, жесткий лён. - Считаю! – заявил Артур, нагибаясь к щурящейся бабке. Старуха вновь хотела ударить посохом, но старое лицо сменилось девичьей внешностью. - Тот мир, куда ты просишься, Артур, почти закрыт для тебя. - Мерлин?.. – только и смог выдохнуть парень. - Вы останетесь по разные стороны закрытой двери… - печально произнесла девушка, и вложила красный цветок в ладонь рыцаря. - …почему? - В том мире, ты почти мертв, Артур Пендрагон. И когда твое тело выпустит всю жизнь, дверь в тот мир окончательно запрется. Душа не может жить без тела. - Но почему… - Мерлин был рожден магией. Эмрис само ее воплощение. У него нет тела, физически привязанного к одной реальности, в отличие от людей, в отличие от Королей, - тонким голоском звенела дева, лаская взглядом лицо Артура. - Но я уже не вижу Камелот. Я ведь еще жив! Но я не вижу Мерлина! - Все потому, Артур, что твоя душа жаждет жизни. Не только маг ждал тебя, но и ты ждал его, чтобы освободиться. Полторы тысячи лет твоя душа была заперта в чистилище, дожидаясь времени, когда она сможет исполнить свое предназначение и ЖИТЬ, Артур. Парень застыл, в голове творился полнейший сумбур. Слова Богини звучали как полный бред, потому что он не помнил этого, потому что всегда считал, что жизнь это высшая доступная благодать для человека. И отдать эту привилегию он был способен всего за двоих людей во всех мирах: Мелисса и Мерлин. Даже сражаясь с Утером, Артур и мысли не допускал о том, что умрет в том поединке. - Ты чувствуешь, как хочешь жить, Артур? – девушка сладко улыбнулась, - и твое истинное стремление, первородный инстинкт, никогда не допустит того, чтобы твоя душа оказалась в умирающем теле. Тяжело вдохнув, Артур протер лицо ладонями, - сколько? - Через три дня твое тело в Камелоте сделает последний выдох.