Я - легенда

      Вернувшись в гостиную Слизерина, Вальпургиевы Рыцари направились в свои комнаты. Я же задержался, поскольку увидел, что с лестницы, ведущей в спальню девочек, мне тихонько машет Уоррингтон.  - Ты идешь, Волдеморт? - спросил Сильвий, заметив мою заминку. - Ты что, уснуть без меня не можешь? - поддел я. - Сильвий, ну пора готовиться к этому. Уже завтра наше сожительство завершится… - Иди ты, - беззлобно огрызнулся Лестрейндж, хотя его черные глаза смеялись.     Дождавшись, пока Абраксас и Арктуриус закончат копаться в ванной для мальчиков и в конце концов уберутся в свою спальню, я поманил Меррилин.  - Ты что, караулила меня весь вечер? - с напускным видом поинтересовался я. - Какой ты злюка в последнее время, Волдеморт. Может я, как Лестрейндж, привыкла спать с тобой? - игриво вопросила Меррилин, накручивая локон на пальчик.     Мне пришло на ум, что это моя последняя возможность поиметь школьницу в форменной юбочке в складку, и я сдался.   - Ну, тогда тебе придется так же тяжко, как и Лестрейнджу, - ухмыльнувшись, ответил я, делая шаг к Меррилин и притягивая её к себе. - Я, правда, буду скучать, - заявила Уоррингтон, обвивая мою шею руками. - Но это наша последняя встреча. - Как я рад, что между нами такое понимание, Меррилин, - шепнул я, прежде, чем поцеловать девушку. - Ты что, прямо здесь? - ахнула Меррилин, почувствовав мою руку на своей заднице.  - Все уже спят.  - Ты сумасшедший, Том, но меня это так заводит…     Я начал было оттеснять Меррилин к моему любимому креслу у камина, но тут заскрипел проход в гостиную. Меррилин вздрогнула и хотела отпрянуть, но я удержал её железной рукой. В это же время я быстро выхватил палочку и обвел ею дугу перед нами. - Невидимы, - шепнул я.    В гостиную зашел Альфард Блэк. Он едва переставлял ноги, но хотя бы догадался себя высушить. Только волосы торчали во все стороны и вились, как после душа. Он обвел гостиную пустым бессмысленным взглядом. Меррилин задрожала, но Альфард посмотрел сквозь нас и, вдруг закрыв ладошкой рот, побежал в туалет. Мы слышали, как его тошнит.  - Что, инферналов мне в кровать, вы с ним сделали, Том? -  прошипела Меррилин мне в ухо, почему-то при этом сжав рукой мой член.  - Кому он нужен, - отмахнулся я. - Напился как скотина. Кто-то принес огневиски и Блэк заливал в себя с двух рук его и сливочное пиво.     Меррилин захихикала, уткнувшись лицом мне в плечо.  - Он даже не видел нас… Ты станешь великим волшебником, Волдеморт, - прошептала девушка уже серьезнее. - Я уже великий волшебник, дорогуша. Я им родился, - отозвался я и потушил камин.     Затем я поводил палочкой в воздухе, создавая звуконепроницаемый барьер. А Меррилин покорно позволила оттеснить себя в угол гостинной, на подоконник, где лежало покрывало и несколько декоративных подушек. Воды подземного озера за окном были непроницаемы и спокойны. Уоррингтон уселась на подоконник и её шаловливые ручки взялись за мой ремень.  - Мне будет этого не хватать, - заметила слизеринка.     Мои руки задрали её форменную у юбку, скользнули вверх по чулочкам и наконец легли на голую кожу бедер. Мне подумалось, что это и правда наша последняя встреча, и что никто не знает, когда в следующий раз в моих руках окажется женщина. Это добавляло желания, и я с непривычной ненасытностью набросился на Меррилин.     Мои пальцы впились в её белые бедра, я подвинул девушку к себе. В это время она освободила из брюк уже готовый член, а я с восторгом обнаружил, что на ней нет трусиков. Было чертовски приятно войти в Меррилин и ощутить, как её горячее и узкое лоно обхватывает мой член. Я прикрыл глаза от удовольствия. - Ох, Том, - протяжно выдохнула Меррилин.         Хотя в последнее время мне казалось, что Уоррингтон мне надоела, сейчас я с жадностью хотел насытиться ею сполна. Сказывалось моё собственничество, которое распространялось на все мои вещи. И я с пылом сжимал упругие ягодицы Меррилин и буквально насаживал её на себя, врываясь резко и до основания, вызывая у неё стоны и всхлипы. Я целовал и кусал её шею с тонкой черной лентой, которая подчеркивала её белизну и хрупкость. Уоррингтон крепко обнимала меня за шею одной рукой, а второй упиралась в подоконник. Её дыхание у меня над ухом было шумным и прерывистым.  - Как же мне мало, - шептала девушка, целуя и покусывая мою шею и мочку уха.    Её шепот возбуждал, но ещё сильнее меня вдохновляла задница Уоррингтон. Поэтому я вышел из Меррилин, поставил её на ноги и развернул к себе спиной. Слизеринка уперлась руками о подоконник и с готовностью отклячила попку. - Нас точно никто не увидит и не услышит? - спросила она.  - Устраним свидетелей, делов-то, - отозвался я, опять врываясь в Меррилин.    Она протяжно застонала, подаваясь мне навстречу, а я с удовольствием сжал её упругие ягодицы. Мне нравилось видеть, как колышется её попка от моих толчков, нравилось, как смотрелись её стройные ножки в чулочках. Желание обладать возросло во мне, как никогда. Зная, что ещё вчера ненужная мне Меррилин завтра будет уже не моей, я хотел напоследок растерзать её, забрать всё без остатка. И я двигался жестко, вколачиваясь в Меррилин, стискивая её ягодицы до синяков и получая садисткое удовольствие от того, что она вздрагивает от моих толчков.      Но Меррилин секс любила, а возможно, любила и меня по-своему, поэтому получала от происходящего настоящее удовольствие и ещё умудрялись шептать между вскриками, умоляя меня держать её сильнее и быть жестче. Было даже как-то жаль расставаться с такой темпераментной подружкой.       На протяжении всех наших отношений меня влекла круглая, упругая попка Меррилин, которая так и манила её сжать, отшлепать или даже укусить. И вот теперь, натягивая Уоррингтон на подоконнике, я не мог оторвать от неё взгляд, а в особенности - от маленькой тугой дырочки между соблазнительных полушарий. Как было бы славно поиметь Меррилин таким образом напоследок!     Хотя мой оргазм уже приближался, я вытащил член и поводил им между ягодиц Меррилин. Чуть надавил на вход сзади, проверяя его плотность и свои силы. - Что ты делаешь, Том? - забеспокоилась Меррилин.  - Тихо. - К таким делам надо готовиться, к твоему сведению! - заявила Уоррингтон, пытаясь развернуться и посмотреть на меня.     Я же заставил её согнуть одну ногу в колене и закинуть на подоконник. Таким образом доступ к заднему проходу становился для меня более удобным. Положив руку на поясницу Меррилин и чуть придавив её, я опять стал приноравливаться к её попке. - Том, я серьезно, это слишком неожиданно… - попробовала воспротивиться Меррилин. - Я не знаю, нужно чем-то смазать… - В этом у нас нет недостатка, - уверенно заявил я и снова вошел в лоно девушки.    Влажно проскользив немного, я вновь вытащил член и надавил на другой вход. Девушка напрягалась, и это мешало. - Тшш, расслабься, - прошептал я, наклонившись и поцеловав Уоррингтон в основание шеи. - Я просто чертовски хочу твою задницу, Меррилин.     Её это если не расслабило, то во всяком случае возбудило. Меррилин несколько обмякла, обречено легла на подоконник животом.  - Только медленно, - попросила она. - Конечно, - шепнул я в ответ, опять целуя её шею. - Выдыхай.        Меррилин подчинилась, я толкнулся вперед. Медленно, с усилием, и невероятно возбуждающе. Член входил туго, пришлось добавить слюны и попробовать выйти и войти ещё несколько раз, прежде, чем на выдохе Меррилин это удалось.      Уоррингтон ухитрилась скользнуть рукой ниже и начать ласкать себя. Её поскуливания опять сменились на стоны. Я начал двигаться, сначала медленно и не глубоко, но постепенно разгоняясь и наращивая амплитуду. Ощущения были интересные - более горячо, более узко и сухо. Я коснулся пальцами лона Меррилин, чтобы добавить смазки на член. Дело пошло проще.      Гостиная едва освещалась одиноким светильником, который кто-то оставил на столе, но мне было хорошо видно всё. То, как попка Меррилин открывалась мне навстречу при каждом толчке, невероятно возбуждало. Не удержавшись, я вошел на всю длину, вызывав у подружки вскрик.  - Тише, если ты будешь так кричать, никакая магия не поможет, - проговорил я.    Меррилин, кажется, закусила губу. Мне нравилось подчинять её себе. Нравилось делать с ней то, что хочу я. И нравилось иметь её в задницу настолько, что я был готов кончить через минуту.     Уоррингтон же, которая помогала себе рукой, постанывала скорее от удовольствия, хотя время от времени ойкала и чуть напрягалась.      Крепко сжав её бока обеими руками, я зажмурился от удовольствия и кончил внутрь. Оргазм получился таким ярким, что перед глазами на мгновение всё помутилось. Я вытащил член, чтобы украсить остатками спермы ягодицы Меррилин. И, закончив, с удовлетворением шлепнул её по попе, оставив красный отпечаток руки.       Кое-как оправив одежду, я огляделся - в гостиной никого не было. На подкашивающихся ногах я добрел до своего кресла и буквально рухнул на него без сил и взмахом палочки зажег камин.        С моего места было хорошо видно, как Меррилиг медленно приходит в себя. Она дрожащими руками взялась за оконную раму, опустила ногу с подоконника. По её бедрам стекала моя сперма, и Меррилин аккуратно, чтобы не испачкаться, придержала юбочку и произнесла очищающее заклинание. Потом нетвердой походной подошла ко мне - растрепанная, с искусанными губами и чуть мутным взглядом.  - Я в ванную… - пробормотала было она, проходя мимо кресла, но я сжал её запястье и потянул на себя.     Заставил раздвинуть ноги и сесть на меня сверху в большом кожаном кресле. Это было уютно, и мне нравилось ощущать жар, идущий от её промежности.  - Прямо в гостиной, поверить не могу… - пробормотала Меррилин, без сил роняя голову на моё плечо.  - Ты же видела, я скрыл нас ото всех, - небрежно ответил я. - И надругался надо мной, - усмехнулась Уоррингтон. - В душе ты шлюшка, Меррилин, поэтому тебе чертовски понравилось, - заявил я. - Ну ты и подлец…    Я сжал горло Меррилин и отстранил её от себя, чтобы хорошо видеть её покрасневшее личико. - Конечно, понравилось, - констатировал я, сжимая пальцы и наблюдая за тем, как Меррилин пытается оставить мою хватку слабыми руками. - И сейчас понравится.     Возбуждение опять поднималось во мне жаркой волной. Искусанные губы Меррилин манили, порождали новые грязные мысли. Я впился в неё грубым поцелуем, покусывал, оттягивал нежную плоть, целовал. И одновременно высвобождал вновь твердеющий член.      Меррилин чуть поморщилась, когда я вошел в неё. Но её лоно вскоре опять стало увлажняться, и девушка застонала. Я жестко насаживал её на себя, впившись руками в бедра и заставляя Уоррингтон подниматься и опускаться. При этом я намерянно раздвигал её ягодицы, сжимая их, и Меррилин ойкала и перехватывала мои руки. С особым наслаждением я поделал круговые движения, растягивая её лоно из стороны в сторону, и Уоррингтон опять жалко застонала и закусила губу. Я ускорился, приближаясь к кульминации. Заметив это, слизеринка испугалась: - О, Том, только не туда!  - Ты много позволяешь себе, Меррилин, - процедил я между толчками, и вновь железной рукой сжал её горло и бедро, не позволяя соскользнуть с члена. - То… Волдеморт, могут быть последствия… - простонала Уоррингтон.     Я ещё с минуту тянул, находясь на пике удовольствия, чтобы заставить Меррилин бояться. Член вбивался в неё до основания, заставляя девушку вздрагивать каждый раз. В её бирюзовых глазах появился страх и мольба.      Прежде, чем опять кончить, я вышел и столкнул Меррилин на пол перед собой. Схватил её за затылок, был готов сжать челюсть, чтобы она взяла член в рот. Но Меррилин сама это сделала. Её губки плотно обхватили член, сделали несколько поступательных движений, и я с глухим стоном обильно кончил, крепко держа её за волосы и не позволяя отстраниться.       Вновь разваливались в кресле, я испытывал чувство абсолютного удовлетворения. Меррилин стояла перед креслом на коленях, её чулочки все же были испачканы моим семенем, что смотрелось абсолютно прекрасно. Девушка медленно утерла губы тыльной стороной руки, убирая остатки спермы и смазки. Теперь она смотрелась совершенно жалко и побежденно. И, собственно, могла идти на все четыре стороны. Я знал, что я взял всю её без остатка.  - Это было… грубо… - задумчиво уронила Меррилин. - Но я понимаю - тебе тоже будет меня не хватать.      Я едва не закатил глаза. Способность женщин оправдывать любую самую паскудную выходку своего избранника, неизменно поражала меня. Но я не стал отвечать, только протянул руку и погладил Меррилин по щеке. Она прикрыла глаза и улыбнулась.  - Иди, пока кто-нибудь не пришел, - велел я.    Меррилин с трудом поднялась. Её тонкие ноги подкашивались, когда она обходила кресло. Прежде, чем уйти, Меррилин обняла меня со спины и прошептала: - Ты прав. Мне скорее понравилось.     Потом она игриво укусила меня за мочку уха и, бросив через плечо лукавый взгляд, удалилась. Я в изнеможении прикрыл глаза и ещё какое-то время сидел у камина, смакуя отголоски удовольствия.     После Меррилин у меня было ещё много любовниц, и не то что бы Уоррингтон заняла в моей памяти особое место. Но именно с ней я пробовал новое и открывал сексуальную жизнь, узнавал самого себя в этом смысле, изучал свои предпочтения. И это бешенное соитие в гостиной Слизерина стало хорошим завершением нашего романа.     Я усмехнулся - Дамблдор не зря опасался оставлять меня в школе.

***

    Своей последней ночью в школе я остался несказанно доволен. Большой этап своей жизни я оставлял с чувством выполненного долга. За семь лет в Хогвартсе я сделал все, что хотел. И по учебе, и в отношениях со сверстниками, и по своим собственным достижениям.      И все равно утром накануне отъезда я ощущал непривычную для меня тоску. Хогвартс стал для меня не вторым домом, как для многих учеников, а первым… Именно в Хогвартсе я впервые в жизни был как следует согрет, накормлен вдоволь и ощущал себя в безопасности. И пусть мой путь был непрост и тернист, но меня приняли, стали уважать, некоторые даже прониклись чувствами. Я всё ещё слишком хорошо помнил моё детство в приюте Вула, чтобы не ощущать всю силу контраста.    Именно поэтому всё в Хогвартсе мне казалось таким родным и привычным. Изумрудный бархатный полог над моей кроватью, в которую в холодные дни заботливые эльфы-домовики клали грелку. Гостиная, в которой я провёл бесчисленное количество вечеров, занимаясь уроками или просто болтая с друзьями у камина. Большой зал, такой непомерно огромный и такой бесконечно уютный…      В Хогвартсе я узнал, кто я такой. В Хогвартсе я обрёл первых сподвижников. В Хогвартсе я впервые увлекся девушкой и стал мужчиной. В Хогвартсе я прошёл испытания моей силы и моего ума, чтобы, наконец, стать Лордом Волдемортом.      Слишком много было связано с этим местом. И в основном хорошее. Как бы я не убеждал себя в том, что такому сильному человеку, как я, претят все слабости, в глубине души я не мог не задаваться вопросом - будет ли мне ещё где-то так же хорошо и комфортно?..     Проспав всего несколько часов, я встал ещё до рассвета. И посвятил своё утро тому, что сентиментально обошёл всю школу по такому знакомому мне маршруту, как обходил десятки раз до этого. Стыдясь самого себя, я долго рассматривал знакомые до боли в сердце статуи и картины, касался пальцами шероховатых стен, заходил в учебные классы… Я вспоминал, как первокурсником учился своим первым заклинаниям, как в средних классах заколдовывал ступеньки вместе с приятелями, чтобы потом наблюдать за злоключениями недотёп, как на старших курсах засматривался на особенно красивых девчонок… Проходя через один знаменательный для меня коридор, я вспомнил и Вальбургу Блэк. Где-то она сейчас? Бездельничает в своём родовом замке? Как часто вспоминает те безумные минуты, что мы провели в объятиях друг друга один единственный раз?..      Я закончил обход, когда солнце уже стало подниматься над Запретным лесом. К счастью, кроме сонных портретов меня никто не видел. И то хорошо, а то кто-то мог бы и поверить в то, что у Лорда Волдеморта есть слабости.       Вернувшись в гостиную Слизерина, я обнаружил, что кое-кто из учеников уже встал и заканчивает последние суетливые приготовления к отъезду. - Меррилин, ты не видела моё перо? Ну длинное, белое? - восклицала Скарлетт Гринграсс, копошась над одним из столов. - О, нет, дорогая, не видела, - сонно отзывалась Меррилин, идущая из ванной для девочек с расчёской.       Увидев меня, она не смогла сдержать похотливую ухмылочку. - Мерлинова борода, никак не хочет закрываться, - бормотал Сильвий, пытаясь сладить со своим чемоданом и уже целясь на него палочкой. - Подожди, нужно просто всё аккуратно сложить, - суетилась с ним рядом Алиссандра Яксли. - Кто-нибудь разбудите Маркуса, меня он послал, - выглянув из спальни, взмолился Феликс Розье. - Просто нужно быть чуть более организованными, - нудел Нотт, уже опрятно одетый и готовый к отъезду. - Вон, Волдеморт вообще раньше нас всех собрался и ушел, наверное, на завтрак!       Уже не дети, но ещё совсем не взрослые. Кто-то ещё по-подростковому угловатый, с дурашливым видом. Кто-то вполне сформировавшийся и заматеревший, как Сильвий Лестрейндж. Юные, полные амбиций и самых радужных мечтаний. Ещё не знающие, какой путь нас всех ждёт. Спустя годы, когда Сильвий Лестрейндж или тот же Феликс Розье станут самыми верными моими Пожирателями Смерти, я всегда буду относиться к ним чуточку более лояльно и менее жестко, чем ко всем прочим. И, Мерлин и Моргана, насколько же тяжелее мне будет их терять. Последний завтрак в школе показался мне особенно вкусным, и я ел с таким аппетитом, которого у меня давно не наблюдалось. С какой-то невольной привязанностью я поглядывал на некоторых профессоров, например, на Слагхорна и Диппета. Один был слишком трусоват, чтобы принять для себя доктрину чистой крови, второй был слишком внушаем, чтобы взять меня в профессора… И всё же каждый в какой-то мере являлся для меня образом если не отца, то уж во всяком случае доброго старого наставника, который старался вложить в меня всё самое лучшее и искренне гордился мною. Выходя из Хогвартса, я невольно оглянулся и ощутил прилив светлой грусти. Мой волшебный замок из детских грёз, моё первое царство - Том, мой мальчик!      Я увидел Слагхорна, торопливо, насколько позволяла его неповоротливость, догоняющего меня. Я подождал его у начала лестницы, и мы отошли в сторону, чтобы не мешать потоку учеников. Ярко светило солнце, и я щурился, глядя на профессора. - Том, вы так и не рассказали мне о своих планах. Кому из Министерства вы уже писали? В какой отдел поступаете? - суетливо, но настойчиво вопрошал Слагхорн, встав передо мной.  - Я ещё не определился, сэр, - спокойно отозвался я. - Мне нужно время. Этот год был сложным, важно теперь спокойно принять верное решение. - Да, безусловно, и я бы посоветовал вам нацелиться на Отдел международного сотрудничества, - по-отечески посоветовал Слагхорн. - Если, конечно, я ещё в праве советовать вам, Том.      Я хранил несколько равнодушное выражение лица, и декан несколько растерялся. Он привык, что я был неизменно вежлив и внимателен по отношению к нему. Пришлось напоследок выжать из себя вежливую улыбку. - Конечно, сэр, и большое спасибо вам за это. Спасибо за всё. Из всех профессоров вы были особенным для меня. Почти заменили мне отца, которого я никогда не знал.     Слагхорн растроганно и умиленно всплеснул руками и покачал головой, как бы говоря, что это все пустяки, и он просто делал свою работу. Но я видел, что ему очень приятно, и улыбнулся краешком губ. - Обязательно пишите, как устроитесь, Том! И если будет что-то нужно, непременно дайте знать.  - Ловлю на слове, сэр, - с ухмылочкой ответил я, глядя прямо в глаза Слагхорну. - Ох, Том, негодный мальчишка, вы своего не упустите! - заявил Слагхлрн, в шутку погрозив мне пальцем. - Ну-ну, так держать, мой юный друг! Вы были моим лучшим учеником, и так и знайте, что можете на меня рассчитывать.      Мы пожали друг другу руки, Слагхорн энергично потряс мою ладонь обеими руками, и на этом мы простились.       В карете с фестралами меня уже ждали товарищи, а на перроне уже пускал пары дыма Хогвартс-экспресс. Я уезжал в новую, взрослую жизнь, и провожал Хогвартс долгим, цепким взглядом. Вернусь ли я сюда когда-нибудь? Найду ли место, где мне будет так же вольготно? Добьюсь ли того, чего желаю? Я не видел препятствий. Откуда бы им было взяться, если до этого я всегда брал то, что хотел? Но всё же ностальгия не покидала меня.     Когда мы загружались в поезд, я увидел Блэка. Он держался в стороне и затравленно и злобно посматривал на меня и вальпургиевых рыцарей. Мальсибер сделал вид, что весь трясется от ужаса, и заржал. Тогда Альфард отвел взгляд и быстро поднялся в вагон.  - Хватит, - велел я. - Ведите себя как ни в чем не бывало. Он и так все помнит. - Неужели тебе стало жалко Блэка, Волдеморт? - удивился Розье. - Мне никого не жалко. Но если вы будете припоминать ему об этой ночи при каждый встрече, мы все наживем смертного врага. А так Альфард просто уяснил свое место, - отозвался я. - И, даже не будучи вальпургиевым рыцарем, оказался у нас на крючке. Чтобы избежать позора, он сделает всё.    Мне было приятно, что я так сломал этого балованного маменькиного сынка. Но я не хотел, чтобы он настраивал сестру против меня. Что-то мне подсказывало, что с Вальбургой я ещё встречусь. Хотя бы для того, чтобы подчинить её так же, как Уоррингтон. Интересно, если бы у нас было больше времени, Вальбурга позволила бы вытворять с ней такое? Это было любопытно.       Хогвартс-экспресс вскоре тронулся и запыхтел, набирая ход. Всю дорогу мы дурачились и обсуждали планы на лето. Сильвий уломал меня погостить в Лестрейндж-Холле, прежде, чем я определюсь со своими делами и займу особняк в Северном Йоркшире. - Хорошо, на несколько дней я задержусь. Но потом мне нужно будет уехать ненадолго, - сказал я ему. - Куда? - тут же спросил Лестрейндж.      Остальные тоже прислушивались с интересом.  - Не переживайте. Я вернусь и найду каждого из вас, - пообещал я. - Нас ждут любопытные дела, друзья мои.     На платформе 9 и ¾, прежде, чем отправиться в комнату с камином и затем в Лестрейндж-холл, я успел еще увидеть Меррилин Уоррингтон. В длинной юбке по фигуре, в блузочке с высоким воротником, она уже улыбалась унылому с вида молодому мужчине, который совал ей какой-то веник. На хорошеньком личике Меррилин не было не только следов вчерашней ночи, но и ни толики раскаяния.  - Так куда ты хочешь отправиться? - спросил Сильвий, когда мы уже направлялись прочь.  - У меня дела в Европе, - коротко отозвался  - В Европе? - удивился Лестрейндж. - Уймись уже, Сильвий, ты как ревнивая женушка. - Нет, я просто не понимаю, чего ты ждешь и почему не устраиваешься в Министерство, - пробурчал Лестрейндж. - К тому же, в Европе осталось столько последователей Гриндевальда, что там до сих пор неспокойно.     Проигнорировал выпад про Министерство, я ответил так: - Им больше не поздоровится, если мы встретимся. Впрочем, думаю, я бы нашел общий язык с такими волшебниками.  - Я поеду с тобой, - решительно заявил Лестрейндж. - Не в этот раз, Сильвий, - проговорил я. - Я должен поехать один. - Так что это за дела такие тайные? - нахмурился Лестрейндж. - Мои личные дела. Я пришлю открытку, чтобы ты не переживал, - подколол я. - Во всяком случае, ты знаешь, что можешь написать мне в любой момент, - проникновенно ответил Сильвий, проигнорировав мой выпад.    Его привязанность вызывала смешанные чувства. С одной стороны собачья преданность Лестрейнджа мне льстила, а с другой стороны он так часто перегибал и нарушал мои личные границы, что я попросту уставал от его общества.

***    

   Меня манила диадема Ровены Рэйвенкло, и поэтому через неделю после выпуска из школы я уже был готов отправиться за ней. Я только распаковал все свои пожитки в том особняке Лестрейнджа, который стал моим после безвременной кончины Фебуса Лестрейнджа, и поставил вокруг него хорошую защиту, чтобы Сильвий там не шарился в моё отсутствие. Затем побывал в Лондоне, чтобы открыть вклад в Гринготтсе, обновить гардероб и приобрести небольшой кожаный саквояж взамен огромного чемодана. Купив себе удобные высокие ботинки со шнуровкой и короткую дорожную мантию из тонкой черной шерсти, я был готов начать свое путешествие.        Я взял с собой волшебную палочку, около ста галлеонов, самую необходимую одежду и несколько книг в дорогу. Всё остальное, что мне могло понадобиться, я собирался без труда достать на месте.       И вот одним ранним июльским утром, уменьшив саквояж до такого состояния, чтобы его можно было убрать в карман, я отправился в своё первое путешествие. Впереди ждала загадочная Албания и диадема Рэйвенкло. А также неведомые страны, тайные знания и новые знакомства. В глубине души я уже подозревал, что уезжаю не на неделю и даже не на две.