Я - легенда

         Европа ошеломила меня разнообразием магии и традиций в волшебном сообществе, и я задержался там на год с лишним. Во Франции я пробыл несколько месяцев, изучая тайные знания тамплиеров, в оредене которых, как известно, было немало волшебников. Побывал на лекции Николаса Фламеля в Сорбонне и имел удовольствие расспросить его про свойства философского камня лично. Еще два месяца я путешествовал по Швейцарии, где в последние годы своей власти скрывался Гриндевальд - я жаждал узнать о нем побольше, но в целом остался разочарован этой личностью ещё больше, чем ранее. Затем следовала Италия, где я научился готовить лучшие неаполитанские яды, а затем долгое время прожил среди сицилийских колдунов, научивших меня мастерски создавать инферналов в катакомбах Палермо.       Меня поражало то, что в разных странах волшебники даже в быту используют разные, хотя и похожие по сути заклинания. Не говоря уже о более сложной магии, рожденной в незапамятные времена для конкретных целей определеных народов. Во Франции, которая ещё недавно была империей, я узнал огромное количество боевых заклинаний. А стиль дуэли французских волшебников отличался не только изяществом, но и меткостью. В Швейцарии умели приручать и подчинять самых разнообразных тварей, ведь там водились все существа от йети до драконов. В Италии волшебники властвовали над морскими чудищами и умели использовать магию таких известных вулканов, как Визувий.         Я впитывал самую сложную магию с такой легкостью, что мои случайные учителя диву давались. Подчиняясь моей палочке самая зловещая и старинная магия становилась послушным орудием. Иногда я экспериментировал и совершенствовал те или иные заклинания. Моё мастерство росло в геометрической прогрессии. За тот год, что я странствовал, я обрёл такую магическую мощь, которой обладали лишь единицы за всю историю магии, и получил знания, о которых могли лишь мечтать профессора Хогвартса. С каждым днём силы мои крепли, крепла и уверенность в своей непобедимости.      За тот год, что я путешествовал, у меня случилось несколько связей. Как я мог убедиться, женщин я привлекал и внешностью, и харизмой, и неким ощущением силы, которое от меня исходило. Меня же привлекали представительницы противоположного пола. Только они обязательно должны были быть красивы и хоть сколько-то нибудь интересны, не говоря уже о том, что от всех своих избранниц я требовал чистоты крови. Впрочем, случались и кое-какие исключения.       Во Франции я успел близко узнать одну колдунью, посещающую лекции Фламеля. Она уверяла меня, что её матушка была настоящей вейлой, и, возможно, это было правдой. Это была очень хорошенькая девушка лет двадцати, с золотыми волосами и синими глазами. Мы быстро обнаружили взаимный интерес, а поскольку мне хотелось попробовать блондинку, наша связь была неминуемой. Но девушка оказалась совершенно холодной и отстраненной в постели и быстро утратила мой интерес. Зато я вынес одно занятное наблюдение - её чары совершенно не действовали на меня, я не потерял голову. А ведь вейлы умею очаровывать не хуже приворотного зелья. Когда мы расставались, она была в недоумении и сама призналась в этом.       В Италии со мной тоже случилась история, и тоже преинтереснейшая. Волшебница, умеющая готовить лучшие яды и зелья в Неаполе, стала моей любовницей вскоре после нашей встречи. Ей было около тридцати пяти, и мне было интересно испытать близость со зрелой женщиной. С черными волосами, с оливково-смуглой кожей и огромными черными же глазами, она пленила меня настолько, что я провёл в её постели множество страстных ночей. Её соблазнительные формы, налитые пышные груди, округлые широкие бедра и при этом узкая, как у девушки, талия, доводили меня до исступления. Тем больше было её изумление, когда я, узнав все премудрости приготовления ядов и тщательно записав их, спокойно собрал свой саквояж, поцеловал её на прощание, и заявил, что уезжаю. - Негодяй! Противный мальчишка! - кричала она, щедро приправляя свою речь отборными итальянскими ругательствами. - Что за противоядие ты использовал?!           Так выяснилось, что она подливала мне приворотное зелье на протяжении всего нашего знакомства. Причём такое забористое, что от одной капли я должен был буквально вырвать сердце из груди и водрузить к её ногам. Так я расплатился за дурную привычку, приобретенную за границей - представляться богатым отпрыском какого-нибудь английского рода, что открывало двери с самое изысканное общество, когда у меня не было времени зарабатывать собственную репутацию.      Из этих своих приключений я чётко уяснил две вещи. Во-первых, женщины коварны, непредсказуемы и иррациональны, когда дело касается любовных дел. Во-вторых, их средства по какой-то причине не действуют на меня.      Насчет второго у меня было две теории, помимо мыслей о собственной исключительности и сильной воле, конечно же. Согласно первой, всё дело было в том, что моя матушка опаивала приворотным зельем Тома Реддла. Я был плодом принужденной, колдовской любви. Приворотное зелье, возможно, текло в моих жилах и по сей день, и являлось неким антиподом всем подобным средствам. Согласно второй моей идее, всё дело было в крестражах. Любовь, в которой я мало что смыслил, общепринято считалась следствием душевной привязанности. А если душа уже была разорванная на несколько частей, то чему же там было привязываться?..      И всё же женщины меня привлекали, и я мог увлекаться ими какое-то время с весьма искренней страстью. Очередная такая история произошла в Албании, в которую я прибыл за диадемой Рэйвенкло.

***

      Когда я наконец добрался до Албании и отыскал нужный мне городок, после моего выпуска из Хогвартса прошёл уже год, и в самом разгаре была осень. Хотя предлогом для путешествия и была диадема, я не бежал за ней, словно лошадь в шорах. Впервые выехав за границу, я с удовольствием и упоением познавал мир.       То место, которое Серая дама называла Каладжа и Бератит, теперь являлось маленьким городочком Берат, затерянным в лесистых горах у берегов теплого Адриатического моря. Но каково же было моё разочарование, когда, следуя координатам, заданным Серой Дамой, я обнаружил начисто вырубленный лес и маггловское поселение. Я не мог себе представить, где искать диадему и, хотя это было ожидаемо, испытывал гнев и разочарование. Промучившись в бесплодных поисках почти месяц (тоска и серость селения сводили меня с ума), я уже грешным делом думал оставить пока мечты о диадеме и податься в Македонию, чтобы изучать там магию древнего мира, но помог случай.       Однажды вечером я возвращался на постоялый двор, где арендовал комнату. Целый день я прочёсывал лес в поисках хоть какого-то следа магии. Такие артефакты, как диадема Рэйвенкло, не поддавались на Акцио, но по кое-каким косвенным признакам их можно было найти. Если бы только не прошла тысяча лет с того момента, как диадема была утеряна! Были ещё способы, помогающие найти бренные останки, не зря я всё же увлекся инферналами, но и тут удача не шла мне на помощь. Оживив скелет старого лесника, почившего на охоте лет пятнадцать назад, и одну мертвую лисицу в придачу, я был вынужден признать, что и это не выход. Мертвое могло помочь отыскать мертвое, при условии, что сохранились хоть какие-то останки…       Уставший, голодный и злой я шагал под накрапывающим дождём, опустив голову, и думал только о теплой еде и постели. Я забрался в какие-то трущобы, где даже не было жилых домов, а высились только старые заброшенные постройки - кажется, амбары - по обе стороны улицы. Вдруг я почувствовал, как небольшой кошелечек с галлеонам, находящийся у меня во внутреннем кармане, самым бесстыжим образом сам лезет из моего кармана наружу! Быстрее, чем я успел опомниться, он совершенно выскользнул и улетучился в темноту переулка с такой скоростью, что сомнений не оставалось - это было Акцио какого-то негодяя. - Лайтус! - воскликнул я, сделав быстрый выпад наугад в направлении исчезнувшего кошелька.  - Рефлекто! - раздался голос с хрипотцой, и моё же заклинание чуть не угодило в меня, я едва успел отбить отрекошетившую молнию.       Вспышка заклинания выхватила на мгновение высокий силуэт, скрывающийся в подворотне и какая-то часть меня даже порадовалась внезапно появившемуся громоотводу. Неудачи последних недель так вымотали меня, что я жаждал наказать воришку и выместить на нём всю свою досаду.       Но в тот момент, когда я обрушил на вора заклинание огненного кнута, который должен был оглушить противника своей мощью, неизвестный поставил такой щит, что моё проклятье рассыпалось искрами. Мою разящую руку встретила стальная рука.        Вор перешёл в атаку столь стремительную и умелую, что мне пришлось полностью сосредоточиться на сражении. Чувствовала такая подготовка, которую мне ещё не случалось встречать. Он был мастером, и этим было сказано всё.       Скорость, элемент неожиданности, блестящие связки и не менее профессиональные защиты. Он двигался с легкостью и стремительностью танцора, делая неожиданные выпады и отскакивая в сторону. На мостовую лился огонь и бились молнии проклятий, от чего в ней лопались булыжники. - Бомбарда максима! - выкрикнул я.       Булыжники хлынули из мостовой, как брызги из лужи, а из зданий повырывало забитые ставни, и послышался звон стёкол. Но вор, выставив невербальный щит, был лишь немного откинут назад, и тут же ринулся в бой! Крикнув неизвестное мне заклинание, он обрушил на проулок и на меня стихию такого холода, что оставшиеся стекла в здании лопнули уже от мороза, а мне стало больно дышать, хотя я и удерживал щит. Раньше я такого заклинания никогда не встречал. - Пиро! - воскликнул я, со свистом рассекая воздух палочкой.       В подворотне стало жарко, как в аду, и остатки построек вспыхнули одна за одной. - Рефлекто! Аратас!      Отбив оба проклятья, я с невольным уважением отметил, как последнее иссекло деревянные двери амбара, точно сабли. - Петрификус Тоталус! - Рефлекто! Бомбарда! - Протего!       В простенке между домов мы дрались, как в последний раз, и мне никак не удавалось его достать. Всякий раз, когда я пробивал защиту своего врага, моя атака натыкалась на железную руку. И когда он переходил в нападение, я прилагал всё своё мастерство, чтобы остаться целым. Пришлось мне применить хитрость - используя технику, близкую к аппарации, я оказался у него за спиной, чего он совсем не ожидал, и влепил негодяю Эверто Статум промеж лопаток.       Вор от такого удара отлетел на несколько метров и гулко упал на мостовую. Акцио, кошелек, - удовлетворенно произнес я и вернул своё имущество в карман.       Незнакомец лежал ничком и не подавал признаков жизни. Был без сознания или притворялся. Я же хотел узнать, кто он, черт возьми, такой, а потому, не сводя с противника палочки, приблизился. Вор по-прежнему не шевелился, и я настороженно его разглядывал. Это был высокий молодой мужчина, поджарый и длинноногий. Его длинные темные волосы полностью закрывали его лицо. Когда я попробовал перевернуть вора на спину взмахом палочки, он вдруг схватил меня за ногу и со всей силы дернул. От неожиданности я потерял равновесие и упал, больно стукнувшись поясницей, а этот подлец коршуном кинулся на меня. Каким-то чудом я успел откинуть его Петрификусом к ближайшей стене и тут же связал невидимыми путами.        Только тогда, сидя друг напротив друга, мы оба смогли отдышаться и как следует рассмотреть друг друга в свете Луны.       На меня исподлобья глядел долговязый молодой человек с пронзительными голубыми глазами. Внешности он был обыкновенной - чуть вытянутое лицо, прямой нос, густые брови, небольшая бородка. Лицо у него было угрюмое, но даже в такой ситуации казалось простым и бесхитростным. Отросшие темно-русые волосы космами спускались до плеч. Весь он был жилистый, его тело даже в путах казалось пружинистым и сильным, и я допускал, что, если подойду, он попробует меня пнуть своими длинными ногами. - Кто ты такой? - требовательно спросил я, поднимаясь на ноги. - На х..ю*, - явно ругнулся молодой человек и сплюнул кровью рядом с собой.        Я только теперь заметил, что его палочка сломана и лежит рядом. Видимо, сломалась при падении от Эверто Статума. Поэтому этот ненормальный и кинулся на меня с голыми руками. - Ты говоришь по-английски? - спросил я. - Ну говорю, и что? - злобно поинтересовался вор. - Чего ты хотел добиться без палочки? - презрительно спросил я. - С палочкой или без неё, я своего добиваюсь, - упрямо ответил юноша.       Он говорил на английском, но с интересным акцентом, который делал все слова жесткими и угловатыми. Мне показалось, что он совсем молодой, может, даже мой ровесник, хотя выглядит старше из-за бороды. - В Албании волшебники всегда так встречают друг друга? - поинтересовался я. - Я не албанец. Да и как я должен был догадаться, что ты волшебник? - недовольно проворчал мой пленник.  - Справедливо, - признал я. - Мне в общем-то плевать, кто ты и откуда. Но где ты научился так драться?     Незнакомец самодовольно ухмыльнулся и посмотрел на меня с гордостью. - В Караганде. - Да ты остряк, - хмыкнул я, поднимаясь и потирая поясницу. - Вот что, ты пока первый волшебник, которого я встретил в этой дыре. Скажи мне, где найти остальных, и я, так и быть, отпущу тебя. - Пошел бы ты к черту, - посоветовал юноша. - Так и быть! Это я, так и быть, подскажу тебе направление, за то, что у тебя припрятано за пазухой!  - Просто поразительное хамство от человека, который остался без палочки! - опешил я.    Вор хмыкнул и отвернулся с таким видом, словно он не сидел передо мной связанным, а восседал у себя дома в кресле перед камином.     Вдалеке послышалась полицейская сирена и звук приближающейся машины. Видимо, мы наделали столько шуму здесь на окраине, что перебудили весь город, и магглы уже спешили выяснить, что произошло. - Так что, ты мне поможешь с поиском волшебников? - спросил я. - Или посидишь тут ещё, пока не появятся магглы? - А ты отдашь мне свой кошелек? - спросил упрямый незнакомец. - Подкину пару галлеонов на новую палочку, - нетерпеливо ответил я. - Ладно, по рукам, - отозвался он, видя, что отсветы синих и красных цветов уже появились за поворотом.    Я снял с него путы и с опаской протянул руку. Мою ладонь сжала крепкая, сухая и сильная рука.  - Так как тебя зовут? - все же спросил я. - Антонин Долохов.    Я вполне допускал, что мой новый знакомый попробует отнять у меня палочку или бросить меня через спину, поэтому был наготове и всё время держал палочку нацеленной на него. Но Долохов только пружинисто, быстро поднялся, не отпуская моей руки. - А ты кем будешь? - полюбопытствовал он. - Лорд Волдеморт. - Тьфу ты, еще и Лорд…     Я проигнорировал этот выпад и аппарировал, унося с собой и Антонина Долохова подальше от маггловской полиции.         Не зная, куда нам ещё податься, я перенес нас на задний двор гостиницы, где жил сам. Антонин огляделся внимательно и опасливо. - Вот что, доставь меня в свой номер, мне нельзя светиться, - попросил он. - Почему-то я не удивлен, - хмыкнул я и, взяв его за предплечье, аппарировал ещё раз.    Я снимал небольшую комнатушку в мансардном этаже. Из удобств была кровать с жестким матрасом, печка, маленькая и круглая, как бочонок,  узкий шкаф и стол со стулом. Зато у меня была собственная ванная комната с горячей водой.  - Хорошо живешь, лорд, - поддел мой новый знакомый. - Боюсь представить, где ты сам обитаешь, - фыркнул я, зажигая огонь взмахом палочки.  - А ты тоже хорошо владеешь магией, - признал Долохов. - Колдуешь невербально и дерешься как надо. - Спасибо, - отозвался я.       Долохов взял стул и, поставив его спиной к камину, оседлал, как коня. Я снял с себя мантию, потом пошел в ванную умыться, но оставил дверь открытой и все это время наблюдал за моим неожиданным гостем. Он грел руки у камина и щурился от удовольствия.      Потом я сходил вниз и велел магглу принести мне на ужин похлебку, свежие лепешки, мясо в горшочке, запеченную курицу с картофелем и чайник чая. Вернувшись, я нашел Долохова все так же греющимся у камина. Только он был уже без мантии, которая теперь висела на дверце шкафа. Мне показалось, что и мой саквояж стоял не совсем так, как я его оставил, и хмыкнул про себя - странно, что Долохов остался при обеих руках, учитывая все защитные чары от воров. Опыт, не иначе.     Скоро мальчик, сын хозяина, принес поднос с едой. Я забрал его в коридоре, не пуская мальчишку в номер. Приглашать Долохова за стол не пришлось, он уже «прискакал» на своем стуле к столу и потирал руки.     Я трансфигурировал из подноса стул и уселся на него.  - Ну, приятного аппетита, - по-свойски пожелал Долохов и схватил лепешку.    Пока мы ели, я исподволь рассматривал своего нового знакомого. Вид он имел весьма потрепанный. Мантия, как я мог заметить, была прожжена в нескольких местах, видимо, заклинаниями. Под мантией он был в одной только тонкой рубашке, несмотря на то, что на улице был ноябрь. Рубашка казалась поношенной, хотя была чистой. Штаны имели более жалкий вид после падения в подворотне. Его ботинки были из добротной кожи, но стоптанные. Волосы - взлохмаченные и нечесаные. Бородка на лице имела вид спонтанный и неухоженный, как будто отросла только потому, что хозяин не имел возможности чисто выбриться.     Ел он жадно, быстро, и с волчьим аппетитом. Выхлебал половину похлебки (я наколдовал для него вторую тарелку и ложку), умял вприкуску две лепешки, сожрал почти всё мясо и добрых три четвертых курицы. Я не возражал, поскольку после создания крестражей в принципе почти не имел аппетита.  - Ты был с Гриндевальдом, - констатировал я, когда Долохов насытился и со вздохом откинулся на спинку стула.  - Даже не буду спрашивать, как ты догадался, - устало уронил он, прикрыв глаза.  - И тебя чуть было не схватили авроры.  - Еле ушел. Знатно меня потрепали. Тех двоих, что были со мной, убили в бою. - Это было здесь, в Албании? - уточнил я. - Нет, в Болгарии. В Албанию я пробрался потому, что тут как раз таки безопаснее для таких, как я. - Почему?     Долохов хмыкнул и покачал головой. - Ты ещё не запачкал свои белые ручки, Лорд-как-там-тебя. А то бы знал, что Албания это место для тех, кто оказался вне закона. Авроры тут есть, но они не высовываются. Тут все решают другие люди.  - Рассказывай, - велел я.     Долохов ухмыльнулся и опять помотал головой. - Такие вещи не рассказывают, - отмахнулся он.    Я серьезно и в упор посмотрел на Долохова, попытавшись заглянуть в его разум. Мысленно Антонин показывал мне фигу. - Дьявол, или мы сотрудничаем, или я выгоняю тебя пинком под задницу прямо сейчас, - заявил я. - И я посмотрю, куда ты пойдешь без палочки. Говори, что ты хочешь? - Уехать подальше. Ты из Британии? Скажем, хочу туда, - заявил Долохов. - И ещё мне нужна новая палочка. - Хорошо, всё это не проблема. Я хочу найти здесь кое-что, один старинный артефакт. Для этого мне нужно выйти на местных волшебников. Потом я помогу тебе найти палочку и выбраться из страны.    Долохов подозрительно прищурился, на меня глядя, и с минуту размышлял. Но выбор у него был невелик, и он протянул мне руку. - Договор.     Я вновь сжал его ладонь. - По рукам. И попробуй назвать меня как-нибудь, кроме Волдеморта. Не посмотрю, что у тебя нет палочки. - Идет.     На ночь я запер дверь заклинанием, и проделал то же самое с окнами в спальне и в ванной. Потом мы по очереди сходили в уборную, откуда Долохов вышел чистым и довольным. И, к моему ужасу, он явно воспользовался моей бритвой - его щеки были гладкими, и теперь было видно, что Антонину самое большее двадцать лет. До этого момента я подумывал поделиться с ним одеждой, чтобы мой спутник не казался таким оборвышем, но теперь твёрдо решил этого не делать.  - Хорошая у тебя бритва, Волдеморт, - нахально заявил Долохов, с довольным видом потирая щеки. - И такое приятное ощущение свежести после одеколона… Хотя на вкус он дрянь. - Оставь себе, - поморщившись, отозвался я. - А ты мне нравишься, - заявил Антонин, ухмыльнувшись совсем мальчишеской улыбкой.       Зубы у него были крупные, белые и ровные, а чуточку острые клыки делали улыбку звероватой.  - Могу ещё помочь со стрижкой, если принесешь бритву и дашь мне пять минут, - осклабился я в ответ.       Антонин взъерошил свою шевелюру, которая после душа и без того пушилась. - Сам справлюсь, когда найдем мне палочку, - подумав, ответил он. - А то исполнишь мне модельную, как у самого. Ишь, выбритые височки, проборчик… Хоть завтра за школьную парту.      Он хитро покосился на меня серым глазом, и я покачал головой. Надо сказать, что-то мне нравилось в этом негодяе. Я не мог не уважать его за мастерское владение боевой магией, хотя это поразительное бесстрашие, граничащее с идиотизмом, отталкивало меня. Он был не слишком обременен манерами, но его низкопробные шуточки развлекали меня. От Долохова веяло опасностью, он был непредсказуемым, бедовым преступником, и в то же время он был близок мне по возрасту и отчего-то мне казалось, что мы найдем общий язык. И, дементоров мне в шкаф, мне было дьявольски любопытно вызнать у него все секреты боевой магии, выпытать всё про его дела с Гриндевальдом и, наконец, заполучить себе в сторонники волшебника, умудрившегося свалить меня с ног, пусть и таким плебейским способом!     Долохов тем временем вытащил из шкафа свернутое запасное одеяло, бросил на пол у печки, улегся сверху и накрылся своей мантией. Я лег в постель. Оба мы не спали. Я видел, как в темноте блестят глаза Антонина, устремленные на меня.    Тем не менее, вскоре он задремал, разомленный обильной едой и теплом. Или же он притворялся. Я на всякий случай не сомкнул глаз. От этого Долохова всего можно было ожидать.        Кажется, у меня вошло в традицию начинать дружбу с самыми близкими моими приятелями с драк, ссор и вражды. Почему-то уже в тот вечер я знал, что или Долохов ночью попытается задушить меня и украсть палочку, и я убью его, или мы станем хорошими приятелями. Мне понравился его упрямый характер, я уважал его за силу и хотел видеть среди своих сторонников. А ещё он смешно ругался.  

***

      Утром я встал раньше и привел себя в порядок. Когда вышел из ванной, Долохов уже с готовностью сидел за столом и выжидательно на меня смотрел.     Я распорядился принести мне еды в номер, да побольше. Хозяйка удивилась. Она уже привыкла, что я почти не ем. Но безропотно приготовила яичницу с помидорами, подала свежий хлеб, масло, сыр, ветчину и творог, посыпанный орехами. Долохов опять ел жадно и много, воровато на меня поглядывая. - И что, Волдеморт, ты правда лорд? - спросил он меня. - Я сам взял это имя, - отозвался я, намазывая масло на хлеб. - Тогда я царь и великий князь. - Будь хоть царицей, но приведи меня к волшебникам, - заявил я нетерпеливо.   После завтрака Долохов ввел меня в курс дел и объяснил, что пойти на поиски нужного человека мы сможем не раньше вечера.  - В Албании вообще царит анархия после Геллерта, - рассказывал мне Антонин. - Авроры ещё кое-как наводят порядок в столице и густо населенных городах, но тут, в глубинке, все под властью кланов. И кто во что горазд. Тут всем заправляет Гьерг Ходжп, он сам был аврором, но связался с Геллертом и тоже стал вне закона. Потом подмял под себя все окрестности, сколотил шайку из всякой рвани и держит в страхе округу. - Ты скрываешься от него или хочешь примкнуть к нему? - Это я решу в процессе, - уклончиво ответил Долохов. - Сдается мне, что в Британии перспективы интереснее.     Я расспросил Долохова про этого Гьерга Ходжпа и узнал, что это очень алчный человек, торгующий ценными вещами, взимающий мзду и с магглов, которые принимали его за обычного бандита, и с немногих волшебников этих мест. Ещё у него было забавное хобби - он коллекционировал диковинки. Я заинтересовался, а легенда в моей голове сложилась сразу же.  - Я сам себя представлю. А ты только намекни, что денег у меня навалом, - заявил я. - Без проблем, - отозвался Долохов.      К вечеру мы собрались, причем я предусмотрительно уменьшил саквояж и взял его с собой. Я ещё плохо знал Долохова, но почему-то допускал, что из-за него мне может потребоваться срочно сбежать из Албании только с тем, что будет у меня в карманах.      Узкими проулками и какими-то тайными тропами мы пришли к некоему питейному заведению стоящему на отшибе. Названия на вывеске не было, был лишь нарисован танцующий лепрекон или подобная дрянь.    Мы вошли в старый бар с тусклым освещением, внутри был один только бармен средних лет. На нас он смотрел настороженно, и от меня не укрылось, как при виде мантий мужчина оставил стакан, который протирал, и как бы невзначай положил руки в карманы. В одном из них скорее всего была волшебна палочка.  - Ради общего блага, - выдал Долохов. - Ради общего блага, - повторил бармен и без лишних вопросов открыл дверь за барной стойкой, ведущей, как я думал, в подсобное помещение или что-то вроде.      Но за дверью оказался точно такой же небольшой зал для посетителей, полностью отзеркаливавший первый. Тут дело шло поживее.    Помещение было набито таким сбродом, какого я ещё в своей жизни не видел ни в Лютном переулке, ни в “Кабаньей голове”. Тут были и гоблины, и какие-то потрепанные субъекты, которых по мыслям о Луне я сразу определил как оборотней, и один вампир, и ещё всякий разный народ, так или иначе относящийся скорее к миру волшебников, чем к миру магглов. Мне бросилось в глаза большое количество уродцев - выродков от смеси волшебников и гоблинов, волшебников и великанов, и какое-то абсолютно противоестественно уродливое существо, не иначе, как помесь человека и эльфа-домовика.  - Дружище, нам бы найти Гьерга Ходжпа, - обратился Антонин к одному из мужчин, которого я принял за оборотня. - Тут английский джентельмен интересуется…  - Ба, англицский джентмен! - гаркнул этот бродяга. - Да что он забыл в этой дыре!?    Я едва разбирал их треп, да и то только с помощью заклинания, позволяющего понимать иностранные языки. Но акцент у обеих сторон был столь чудовищен, что я едва угадывал общий смысл. Долохов плел что-то про то, что я богатый наследник и искатель приключений, который коллекционирует артефакты и готов выложить крупную сумму. Его собеседник мычал о том, что Гьергу может быть интересно, но он и сам любитель диковинок, и редко бывает готов расстаться со своими сокровищами. Надо сказать, что даже выбритый Долохов, собравший волосы в небрежный хвост, и по возможности приведший свою одежду в порядок, как нельзя лучше вписывался в атмосферу бара. В какой-то момент я подумал, не ошибся ли я в нём. Что если этот прохвост на самом деле местный завсегдатай и просто привёл меня дружкам на поживу?.. - Располагайтесь, выпейте, Гьерг вас позовет, - заявил оборотень, любезно, по его мнению, осклабившись, и затерялся в толпе.    Я и Долохов устроились в углу таверны, откуда было хорошо видно весь бедлам. Местечко было то ещё. Какие-то бабенки за баром позволяли себя лапать самым омерзительным посетителям, явно сговариваясь о цене. гоблины разносили пойло, больше напоминающее бурду из грязной лужи. Один из оборотней сморкался в руку и тут же вытирал её о стол… - Что, не приходилось бывать в таких местах? - усмехнувшись, поинтересовался Антонин. - В таких - нет, - честно ответил я. - Не боишься, что тебя самого тут разденут? - весело спросил Долохов, и у меня опять закралась мысль, что он один из местных бандитов. - Я куда лучше, чем ты думаешь, знаю подобный тип людей, - хмыкнул я, вспоминая кое-какие эпизоды из моего детства. - Будь наготове. Из того, что я слышал про этого Гьерга, выходит, что он хитер и жаден, - заметил Долохов. - Ты же хотел с ним работать, - хмыкнул я. - Я хотел, чтобы он помог мне выправить документы за какую-нибудь услугу, - поправил Антонин. - В гробу я видал таких начальничков… - Каким был Гриндевальд? - прямо спросил я.       Антонин как-то вмиг погрустнел и тяжело вздохнул. - Он был великим волшебником с великими идеями, - проговорил он печально. - А ещё он любил поболтать. Именно поэтому я теперь в такой заднице. - Что ты хочешь этим сказать? - спросил я.      Но тут к нам кто-то подошел, и, подняв глаза, я увидел всё того же оборотня, который жестом пригласил нас следовать за ним. Я сжимал в кармане волшебную палочку, пока мы шли через зал и поднимались на второй этаж по узкой скрипучей лестнице. Стукнув и получив утвердительный окрик, оборотень открыл перед нам дверь и, дождавшись, пока мы войдем, затворил её с той стороны.     Гостиная, в которой мы оказались, чем-то напоминала мне кабинет Дамблдора и Выручай-комнату в одном флаконе. В помещении, явно расширенном магией, в безвкусном изобилии помещались диваны в стиле Людовика XIV, персидские ковры, золотые клетки с попугаями, восточные ламп под потолком, японские ширмы и ещё страшное количество совершенно несочетаемых предметов интерьера. В глубине комнаты на вышитых подушках возлежал обрюзгший человек, который едва угадывался на клубами кальяна, коим он дымил. - Что привело вас ко мне? - на вполне сносном английском спросил он.       Переглянувшись с Долоховым, я сделал ему знак глазами. - Этот джентельмен интересуется диковинками и прослышал, что у вас есть большая коллекция, - проговорил Антонин, выступая вперед.     Мне показалось, что Гьерг Ходжп наклонился и что-то шепнул в подушки в этот момент. Что-то на его ложе шевельнулось, и я напрягся. Что за тварь он там прячет?  - Этот мальчишка решил пополнить мою коллекцию? Что он мне принес? - пренебрежительно спросил Гьерг Ходжп.       Как бы я ни устал за девятнадцать лет моей жизни, что каждый остолоп пытается назвать меня мальчишкой, я промолчал и решил до последнего притворяться бестолковым сыночком богатых родителей. Поэтому я улыбался с кретинским видом и делал вид, что ничего не понимаю. - Денег у него прилично, - понизив голос и как бы по-свойски проговорил Долохов. - Он желает что-нибудь купить.       Гьерг Ходжп опять что-то шепнул себе под нос, и в этот момент из вороха подушек стремительным броском кинулась большая змея. Долохов попятился, ругаясь и озираясь в поисках оружия. Это было нечто огромное, похожее на удава или анаконду. Во всяком случае, я таких змей видел только в Лондонском зоопарке в детстве.  - Остановись. Замри. Подчинись, - процедил я на парселтанге, пока змея стремительно приближалась к нам, готовясь к новому нападению. - Ты видишь, кто перед тобой. Царь всех змей Василиск подчиняется мне. Я наследник Салазара Слизерина, величайшего змееуста. Подчинись мне. Зрительный контакт помог. Моя воля подчинила это гибкое, сильное существо, и змея замерла у моих ног, поднявшись практически до уровня моих глаз, и покачиваясь. Её глаза показались мне более разумными, чем у других змей. Я почувствовал, что передо мной существо с интеллектом большим, чем у простых гадов. По уровню развития она была ближе к Василиску. - Нагини, нападай! - истерически приказывал боров на подушках. - Ну! - Кто ты? - прошипела змея, заглядывая мне в глаза. - Твой истинный повелитель, - ответил я. - Ну-ка посторонись… - услышал я голос Долохова, который уже замахивался тяжелым золоченым подсвечником. - Нет, в этом нет необходимости, - остановил его я, подняв руку. - Нагини, бесстыжая девка, что ты творишь!? - заходился воплями наш гостеприимный хозяин.       Кажется, я только на секунду отвёл от змеи взгляд, чтобы быстро посмотреть на него. А когда я вновь посмотрел перед собой, передо мной уже стояла девушка! Она была очень маленькой и хрупкой, с миндалевидными восточными глазами и длинными черными волосами, забранными в затейливую причёску. Посмотрев на меня внимательным, чуточку виноватым взглядом, она развернулась и поспешила к Гьергу Ходжпу. Её одежды были восточными, полупрозрачными, и всё её маленькое гибкое тело украшали драгоценности. Идя по комнате, она вся позвякивала браслетами на руках и на щиколотках её маленьких босых ног. - С тобой я позже разберусь, сядь пока, - велел ей Гьерг Ходжп. - Кто же ты такой, что смог сладить с Нагини? - обратился он ко мне уже более уважительно. - Я змееуст, - ответил я.     После беседы со змеей было бы уж слишком притворяться, что я не понимаю его речь. - Видишь ли, я всех непрошенных гостей сперва учу манерам - знакомлю их с Нагини. Так они становятся смирнее, - заявил Гьерг Ходжп. - Но вас, я вижу, учить не надо. Подходите ближе и располагайтесь. Нагини, принеси гостям выпить. Но не того пойла, что пьют внизу, а моего вина.       Нагини прошла мимо, позвякивая браслетами и косясь на меня, и скрылась за дверью. Мы с Антонином приблизились к ложу Ходжпа. Я сел на диван во французском стиле, Долохов остался стоять, с угрожающим видом сжимая подсвечник. - Да бога ради, положите это обратно, - нетерпеливо отмахнулся Гьерг Ходжп. - Видите ли, я не просто так беру моего друга с собой, когда отправляюсь в гости. Он гарантирует некоторую степень гостеприимства, - проговорил я в тон Ходжпу. - Антонин, поставь подсвечник, будь так любезен.     Долохов хмыкнул, но подсвечник опустил. - Что он, не волшебник, что ли? - подозрительно спросил Ходжп. - Волшебник, которому нужна палочка. Это ещё одно дело, которое привело нас к вам. Но оно вторично. Видите ли, я интересуюсь необычными вещами. В моём родовом замке хранится целая коллекция удивительных вещей с историей. И я слышал, что вы разделяете страсть моей семьи к таким вещицам. Поэтому я счёл своим долгом найти вас. - Так как тебя зовут? - спросил Ходжп, явно польщенный тем, что о нём разносится слава, как о коллекционере. - Сильвий Лестрейндж, - не моргнув глазом, сообщил я. - Ооо, Лестрейндж… - протянул Ходжп, затягиваясь кальяном и опять напуская клубы дыма, из-за которых его было невозможно толком рассмотреть. - Наслышан, да… Так что, и в Британии, выходит, про меня знают? - Не совсем. Я путешествую по Европе, и узнал о вас уже в Албании. Но тут же понял, что вы именно тот человек, который мне нужен. Видите ли, моя матушка овдовела недавно, и никак не оправится. Я хочу привезти ей такой подарок из этого путешествия, который приободрил бы её, понимаете? Нечто исключительное, чего не купишь в обычном магазине. - Ну, как не понять… - с видом знатока протянул Ходжп. - У меня есть удивительная штука - помесь домовика с человеком. Колдовать плохо умеет, но зато очень хорошо убирается… - Мы заметили, - фыркнул Антонин. - Жемчужина моей коллекции это Нагини, конечно, но её я не отдам, нет, сэр! - заявил Ходжп. - Она выполняет кое-какие мои поручения, и потом девчонка мне нравится. На неё приятно смотреть, не то, что на эти гнусные рожи.       Ходжп заржал. Отчасти я его понимал. Как ценитель хорошеньких женщин, я уже успел заметить, что у этого странного существа, умеющего обращаться в змею, удивительно гладкая белая кожа и густые черные волосы - сочетание, которое всегда меня волновало. Личико у неё тоже было гладким и нежным, а глаза казались просто необыкновенно глубокими и чарующими. Она была загадочна и непостижима, по крайней мере, пока что. И меня это сразу же привлекло. - Да, воистину бриллиант, - поддакнул я. - Она анимаг? - Нет, маледиктус, - поправил Ходжп, опять выдыхая кальянный дым. - Эти твари обращаются туда-сюда то в змею, то в человека, пока совсем не теряют человеческий облик. - Не слышал о таком, - признался я. - Но вы меня не совсем верно поняли. Я имел ввиду скорее… Ну… Что-то вроде украшения? - Ааа, побрякушку? - несколько разочарованно протянул Ходжп. - А то смотри, Лестрейндж, у меня есть ещё джарви*, который потешно ругается, и нюхлер, который здорово умеет добывать драгоценности!     Я ухмыльнулся, когда Ходжп упомянул джарви, и покосился на Долохова. - У вас часом нет родственника по фамилии Саламандер? - хмыкнув, уточнил Антонин, но его услышал только я, к счастью. - Удивительно полезные твари эти нюхлеры! - вдохновенно рассказывал Ходжп. - Не поверишь, чего он только не притаскивал мне! И вилки с ложками, и золотые чаши из местного музея, а как-то раз даже приволок настоящую корону! - Корону? - насторожился я. - Да, вещица знатная, - гордо заявил Ходжп. - Иногда я позволяю Нагини надевать её. А что? Очень красиво смотрится!       В это время дверь скрикпнула и в комнату вернулась девушка-змея, позвякивая своими украшениями. Она несла поднос с красивыми восточным кувшином, серебряными кубками и мелким черным виноградом. Разумеется, теперь я рассматривал её более пристально, выглядывая диадему.       Нагини, которая сначала показалась мне почти ребенком, была скорее молодой женщиной, просто очень невысокой и тоненькой. Всё её тело змеилось под тонкими восточными одеждами, гибко и плавно изгибаясь, пока она ставила перед нам кубки и наливала вино. В её длинных черных волосах было много гребней и украшений, но диадемы я среди них не наблюдал. Зато на её тонкой белой шее было красивое ожерелье с нефритом, а на руках и ногах множество браслетов. Даже на крохотных пальчиках её ног поблескивали колечки. Пока я изучал её, девушка то и дело бросала на меня быстрые, косые взгляды.      “Не пей, не пей”, - как мантру повторяла она мысленно, глядя на меня.      Мои способности легилимента позволяли мне не только читать чужие мысли, но и проникать в разум других людей. Мне не составило труда послать ей невербальный вопрос “Почему ты с ним?”. Нагини обрадовалась, что я услышал её, и с трудом скрыла невольную улыбку.      “Нет выбора. Некуда пойти”.     Я отвлекся на диалог с Ходжпом. Пришлось ещё некоторое время повосторгаться его коллекцией, прежде, чем перейти к её осмотру. Нагини как личность уже мало интересовала меня. Находиться в услужении у такого ничтожества, когда ты можешь в один миг обратиться в двадцатифутовую змею! Уму непостижимо!     Тем не менее я внял её совету и вино пить не стал, только притворился, поднеся кубок к губам. И обернувшись к Антонину, грубовато велел ему: - Ты нужен мне трезвым.       На удивление Долохов догадался, что я не просто так к нему цепляюсь. И, изобразив досаду, отставил кубок. - Я готов щедро заплатить, если найду украшение под стать моей матушке, - проговорил я, решив, что обмен любезности окончен. - Могу я взглянуть на ваши сокровища? Корона, о которой вы говорили, заинтересовала меня. - Нагини, иди и надень корону! - велел Ходжп. - И жемчужные бусы! Может быть, джентельмен и их купит! Но учти, Лестрейндж, что заплатить придётся дорого! - На то я и Лестрейндж, - осклабился я.       Ждать пришлось недолго - Нагини была чрезвычайно расторопной. Девушка очень скоро вернулась, будучи в новых украшениях. На её шее красовалась длинная жемчужная нить, обвивающая её трижды, на тоненьких пальчиках сияли перстни с бриллиантами, изумрудами и сапфирами, а на голове… Мерлин и Моргана! Диадема Ровэны Рэйвенкло! Это была она, я узнал с первой секунды! Серебряная, сияющая крупными сапфирами, она была сделана в виде орла, который распростер крылья. безошибочно угадывалась старинная, но невероятно тонкая работа. И, конечно, чувствовалась сильная магия. Мне стоило огромных усилий скрыть крайнее возбуждение, в которое меня привела диадема.    Ходжп, заметив все же, что я впечатлен, гнусаво захихикал. - Ну, что больше нравится? - снисходительно спросил он. - Я хочу рассмотреть получше, - проговорил я.       Ходжп сделал Нагини знак подойти, и девушка приблизилась ко мне. Её миндалевидные черные глаза, подведенные краской, смотрели с надеждой.       “Он красив. И благороден”, - думала она. - “Может быть, если я помогу ему, он заберет меня из этого ужасного места”.       Я коснулся жемчуга на её шее, словно случайно скользнув пальцами по бархатной коже. Потом взял её руку в свою, рассматривая перстни. Её рука была холодной, и мне стало интересно, связано ли это с её змеиной натурой, или такую женщину все же можно согреть. Наконец, я обратил свой взор на диадему, и Нагини услужливо наклонила голову так и эдак, позволяя рассмотреть её получше. - Диадема хороша. И, возможно, я возьму ещё вот это кольцо с сапфиром. Будет комплект, - решительно заявил я, пытаясь создать видимость, что не помешан на одной только диадеме.  - Чудесно! - воскликнул Ходжп. - Это будет стоить тебе целое состояние! - Сколько? - спросил я, стараясь придать себе тот надменный вид, который напускал на себя Сильвий на протяжении всего последнего года. - Десять тысяч галлеонов! - воскликнул Ходжп. - Идёт. - За диадему! И ещё три за кольцо.       Я сделал вид, что сомневаюсь, но махнул рукой и кивнул. - Мама это святое, - с нежностью в голосе проговорил я. - Но сумма большая, я не привык носить с собой столько денег во время путешествий. Поступим вот как. Я отправлю Антонина в ближайшее отделение Гринготтса, где он возьмет нужную сумму от моего имени. И через несколько дней… - Нет, так не пойдет! - запротестовал Ходжп.- Деньги вперед! - У меня и в мыслях не было предложить отдать мне эти бесценные сокровища до оплаты, - поспешил сказать я. - Я даже оставлю вам залог, - с этими словами я вытащил из-за пазухи кошель с галлеонами. - Тут всего около сотни, я немного поиздержался... Не далее, чем через три дня Антонин доставит остальное.  - У него же нет палочки, - ожидаемо припомнил Ходжп. - Уверен, у хозяина такой невероятной коллекции диковинок, найдется простая палочка для моего друга. Эта сущая мелочь, и потом залог вы сможете оставить себе сверх оговоренной суммы…     Через четверть часа, когда все договоренности были достигнуты, мы с Долоховом вышли на улицу. В кармане у Долохова была новая палочка, о происхождении которой нам ничего не было известно кроме того, что Антонину она вроде бы подчинялась. Мы быстро шли по ночной улице, наслаждаясь свежим воздухом и свободой. - Ты сумасшедший, Волдеморт, - заметил Долохов, когда мы отошли достаточно далеко. - И что ты вытворял со змеей? - Ничего особенного. Ты вообще намеревался оглушить её подсвечником. Смотрю, освоился без палочки, а? - Ну, знаешь, не все могут уболтать четырех-метровую змею, - фыркнул Антонин. - Но ты правда собираешься потратить такую уйму денег на этого проходимца? Ты же живым оттуда не выйдешь, когда столько денег принесешь! - Мне незачем вообще туда возвращаться, - хмыкнул я. - Как это? Передумал? - удивился Долохов. - Лично я собираюсь отдыхать в отеле и ждать, пока диадема сама попадёт ко мне в руки, - заявил я, вспоминая наши последние переглядки с Нагини. *Who are you? - в оригинале спрашивает англичанин-Лорд. На что русский Долохов отвечает в рифму и матюшком  ** Джарви - магическое животное, которое по внешнему виду напоминает хорька-переростка, с одним отличием — джарви умеет говорить. Впрочем, на осмысленную беседу он не способен и ограничивается набором коротких (зачастую очень грубых) фраз, которые выстреливает практически непрерывным потоком.