Я - легенда

В отель я вернулся один. Долохов заявил, что ему пора обновить гардероб, и теперь, когда в руках у него имеется палочка, это будет очень просто сделать. К тому же, ему полагалось пока не попадаться на глаза в городе, чтобы не вызывать подозрений. В качестве моего поверенного он же должен быть отправиться в столичное отделение Гринготтса и отсутствовать минимум два дня. Поэтому мы условились, что Антонин обстряпает свои делишки, а в отель вернется лишь следующей ночью, оставшись незамеченным.     Было приятно наконец-то остаться наедине с собой. Ещё год назад я делил спальню со своими товарищами по Хогвартсу, но с тех пор я настолько привык к наличию своей собственной комнаты, какой бы она ни была, что присутствие Антонина меня тяготило. Ладно бы он был ещё хорошенькой женщиной… Я опять подумал о Нагини. Она живо заинтересовала меня, и мне хотелось узнать, как она устроена. Я задавался философской мыслью - является ли это осквернением крови, если я желаю такую женщину? Технически она была волшебным существом, скорее всего даже волшебницей. Ох, как мне не хватало библиотеки Хогвартса под рукой, где бы можно было прочитать про этих тварей, маледиктусов! А всё-таки её кожа казалась очень нежной, а тело таким соблазнительно гибким…      Улегшись в постель, я долго ворочался. Я думал о диадеме Рэйвенкло, которая была практически у меня в руках. Подумать только, какой артефакт! Какая история! Какими свойствами она обладает, какие тайны хранит в себе? Ума диадема вряд ли прибавляла, в этом я уже успел убедиться и на примере Хелены Рэйвенкло, и на примере Нагини. Но было же в ней нечто особенное! Я не сомневался в том, что только в моих руках такой артефакт мог раскрыться в полной мере…     Я задремал, все так же грезя о диадеме. Мне снилась Вальбурга Блэк, синие глаза которой так хорошо подходили под сапфиры диадемы Рэйвенкло. Во сне я ласкал её, и она отдавалась мне с исступленной страстью, пока в какой-то момент вдруг не превратилась в змею прямо в моих объятиях. Я чувствовал, как бархатная кожа превратилась в сухую и теплую змеиную чешую…     Вздрогнув, я проснулся. Ощущение змеиной кожи было таким реальным, что… Поняв, что моя рука и правда касается змеиной кожи, а на ногах чувствуются тяжесть живого существа, я выхватил палочку из-под подушки и резко сел на кровати, готовый мгновенно использовать проклятье при необходимости. - Это я! - прошипела Нигини из темноты.       Свет моего Лайтуса упал уже на девушку, сидящую на моей постели.  - Прости, не хотела напугать, - шепотом, со змеиными нотками, проговорила она. - Что ты здесь делаешь? - спросил я, всё ещё ощущая бешеный стук сердца в груди. - Я пришла предупредить тебя, - смущенно проговорили Нагини, прикрывая маленькой изящной рукой глаза - Лайтус слепил её. - Нокс, - недовольно пробормотал я, а потом зажёг взмахом палочки печку в углу комнаты. - - Как ты смогла пробраться? Я окружил себя защитными…        В этот момент я заметил мокрые следы на полу, ведущие из уборной. Что же, где-то я уже это видел… - Моё проклятье даёт мне кое-какие преимущества, - проговорила Нагини.       Я с интересом уставился на неё. Сейчас девушка была без своих бренчащих украшений и в одеждах из черного шелка, больше всего напоминающих кимоно. Длинные волосы были чуть присобраны на затылке, чтобы не падать на лицо, и струились по её плечам гладким и блестящим водопадом. Они тоже были похожи на шелк. Невольно я протянул руку и коснулся этих манящих черных волос. Они были таким же шелковыми, как я и предполагал.     Нагини явно смутилась и чуть отвернулась от моей руки, когда я захотел коснуться её щеки. Я убрал руку. Вряд ли же она явилась ко мне для этого… Девчонка что-то говорила о том, что хотела предупредить меня. - Не возвращайся к Гьергу Ходжпу. Он уже хотел усыпить вас с другом отравленным вином, чтобы убить его, а потом требовать за тебя выкуп. А когда вы ушли, Гьерг договорился с остальными, что, когда вы вернетесь с деньгами, он убьет вас обоих. - Спасибо, Нагини. Впрочем, я ожидал чего-то в этом духе, - заметил я. - Проблема в том, что мне очень нужна та диадема. - Вы не выйдете оттуда живыми, - прошептала девушка.     Хотя она говорила такие важные вещи, я неотрывно смотрел на её тонкую шею и ключицы. Удивительно бледная кожа, кажется, совершенно белая… И так красиво смотрится на контрасте с кимоно.  - Почему ты решила мне помочь? - спросил я. - Ты не такой, как все те, кто приходит к Гьергу, - смущенно заметила она, опуская глаза.- Ты говоришь на языке змей. - Ты тоже не похожа на типичного представителя шайки Ходжпа, - заявил я, продолжая пристально разглядывать Нагини. - Почему ты находишься там?    Я видел, что вся необычность Нагини сводится к тому, что она называла своим проклятьем. В остальном это была обычная и очень недалёкая девушка. Но всё же она не могла быть настолько глупа, чтобы влюбиться в какое-то из животных, обитающих в логове Ходжпа или в него самого. Или она отдается ему за те побрякушки? Или он шантажирует её кем-то из близких? - Волшебники всегда были жестоки к таким, как я, - тихо проговорила Нагини, машинально обнимая себя, словно она хотела защититься. - А среди магглов мне нет места. В Албании я хотела найти себе пристанище, тихую гавань… Но встретила Ходжпа. Он пообещал, что поможет мне излечить моё проклятье, если я буду помогать ему какое-то время.  - Как же он может тебе помочь? - изумился я. - О, у него так много ценных артефактов, разных книг… И будет ещё больше, как он сказал. И потом, он сразу понял, что я маледиктус… - Естественно, он же был аврором когда-то, - хмыкнув, отозвался я. - И ты поверила такому ничтожеству?        Нагини посмотрела на меня озадаченно и расстроенно. - Я готова верить во что угодно, если это избавит меня от бремени, - обиженно отозвалась она. - Ты, видимо, не представляешь, какая судьба меня ждёт, если я не найду средство… - Расскажи мне, - велел я.       Нагини со змеиной плавностью соскользнула с кровати и отошла к окну. Этаж был мансардным, поэтому она не могла полюбоваться видами. Она просто хотела подышать свежим воздухом, вероятно, которым тянуло из щелей. Зато я с удовлетворением отметил, что её распущенные волосы такие длинные, что доходят ей до середины икр.  - Быть маледиктусом - означает быть проклятой… - тихо проговорила Нагини. - Это не то же самое, что быть оборотнем или анимагом, ведь оборотни обращаются лишь в полнолуние, а анимаги могут возвращать себе человеческий облик, когда захотят… Моё же проклятье в том, что с годами я навсегда превращусь в змею… - Кто тебя проклял? - спросил я. - Это проклятие передается от матери к дочери, - ответила Нагини с грустной улыбкой. - Моя мать была очень красивой женщиной из уважаемой волшебной семьи. Один поклонник, не добившись взаимности, проклял её, и это проклятие передалось мне. Я видела, как это происходило с моей матерью, как она всё дольше оставалась змеей, пока не осталась ей навечно… И я знаю, что меня ждёт то же будущее. - Я уверен, что есть способы остановить это, - задумчиво проговорил я.  - Многие обещали мне помощь… - прошептала Нагини, опустив голову. - И я делала ужасные вещи ради избавления…        Я тоже встал и, не стесняясь того, что был в одних кальсонах, подошёл к Нагини и смело сжал её плечи. Девушка вздрогнула и напряглась. Она была такой маленькой, ниже меня головы на две, и казалась очень хрупкой. - Я не такой как все, ты уже сама это поняла, - произнёс я на парселтанге. - Если кто-то и сможет помочь тебе, то не это ничтожество Ходжп, а по-настоящему выдающийся волшебник. Я являюсь именно таким, скоро ты в этом убедишься.      Я чувствовал, что Нагини пока не доверяет мне, но потихоньку начинает сдаваться. Её, женщину с восточным менталитетом, очень смущала моя близость, она ведь меня почти не знала. При этом чисто физически она невольно таяла от моей силы, я это видел, а парселтанг явно внушал ей доверие.     К утру мне удалось убедить её, что ей следует обязательно предать Ходжпа, помочь мне добыть диадему и сбежать вместе со мной. И только тогда у неё появится надежда на избавление от проклятья, потому что в Англии я смогу найти куда более ценные артефакты и сведения для этого. Не говоря уже о том, что я являюсь выдающимся волшебником.      Нагини всего боялась, сомневалась, твердила, что много раз доверялась не тем людям, и они обманывали её, и заставляли делать ужасные вещи, а потом выкидывали её на улицу. Я сжимал её плечи, брал её маленькие руки в свои, проникновенно заглядывал в глаза и убеждал, что сейчас она находится ровно в такой же ситуации. И что нужно просто прервать этот порочный круг!     В конце концов, пришлось пойти во все тяжкие и начать неистово доказывать ей, что она самая утонченная и изящная из всех женщин, что я видел, и что я просто ужасно хочу спасти её из лап этого чудовища Ходжпа. Да, я пришёл туда из-за диадемы - это семейная реликвия, я должен вернуть её домой - но, когда увидел Нагини, понял, что мне не будет покоя, если я заодно не спасу её.     Почему-то такая легенда действовала на всех женщин без исключения, и вот под утро Нагини начала сдавать. Она совсем ослабела в моих руках, больше не старалась освободиться из моих объятий, и уже соглашалась со всем, что я говорил. - В Британии у меня прекрасный особняк у озера. Тебе там будет хорошо. Там так спокойно… Вокруг лес, поля… Ни одного маггла за сотню миль. Слушай, Нагини, я вижу, что могу совершенно доверять тебе. Открою тайну - диадема не просто фамильная реликвия, утраченная во время войны. Она ещё и наделяет того, кому принадлежит, знаниями и мудростью. Если я смогу открыть её свойства и использовать её потенциал, я обязательно найду способ излечить тебя, понимаешь?       Войдя в роль, сам изнывая от близости её гибкого и столь соблазнительного тела, я начал исступленно целовать её маленькое лицо и шею. Нагини ахнула, принялась закрываться руками, покраснела от стыда. - Так нельзя… Это нехорошо… Мы совсем не знаем друг друга… - шептала она, пытаясь выскользнуть из моих рук.    Нехотя я признал, что поспешил. Хотя при ближайшем рассмотрении мне казалось, что Нагини всё же ещё старше, и ей ближе к тридцати. Просто она относилась к тем женщинам азиатского типа, которые и в зрелом возрасте кажутся девочками. Или же дело было в её проклятье, которое как-то замедляло процессы старения. Во всяком случае, я не думал, что она была невинна и неопытна, просто воспитание и предрассудки властвовали над нею.     Я отступил. Нагини, разомлевшая, с пылающими щеками и мутным взглядом, избегала смотреть на меня. Но я чувствовал, что и в ней теперь пылает пожар страсти. Она уже была в моей власти.    Мы договорились, что днём я сообщу Ходжпу, что Антонин задерживается, и будет не раньше пятницы. А ночью Нагини придёт ко мне с диадемой и, чтобы уж не мелочиться, заодно прихватит все те безделушки, которые хочет сама. Нужно же было обзаводиться капиталом…    Я хотел было проводить её, но Нагини, опять засмущавшись, сказала, что уйдет сама из уборной. И чтобы я не смотрел на это. - В Хогвартсе я видел, как огромный василиск перемещается по трубам. Поэтому тебе нечего стесняться, - проговорил я. - Это твоё преимущество.     Наконец, Нагини меня покинула. А я, страшно уставший за эту ночь переговоров, завалился спать и проспал до полудня. Днём, приведя себя в порядок, я сходил в таверну и оставил бармену записку для мистера Ходжпа, в которой сообщал, будто Антонин задерживается и будет только к завтра днём в лучшем случае. 

***

   Когда вечером того же дня в отель вернулся Антонин, на улице уже стояла глубокая ночь. Долохов был в новой мантии и в новой одежде, сытый и довольный собой. Ещё он откуда-то притащил превосходную ветчину, которую мы употребили вдвоем. Я понял, что Антонин умеет вести дела с магглами, когда у него есть волшебная палочка. Мне это понравилось - он решал свои вопросы действенно и не церемонился с простецами.        Нехотя мне пришлось ввести Долохова в курс последних дел. Он ведь уже собирался отправиться в логово Ходжпа, как мы и условились. Выслушав мой рассказ, не изобилующий подробностями, он только хмыкнул. - Лихо ты, Волдеморт, - с уважением заметил мой новый приятель. - И не боишься, что она по привычке придушит тебя в момент экстаза? - Обычно это водится за мной, - произнёс я с каменным лицом.      Долохов округлил свои голубые глаза и, увидев, как я медленно ухмыляюсь, заржал, как безумный. - Мантикора меня раздери начетверо, а нам стоит выпить за знакомство, - заявил он. - Я как раз достал превосходное вино…      С этими словами он вытащил из кармана мантии небольшую пузатую бутылочку из тех, какими торговали местные крестьяне. - Да уж, последние дни и правда богаты на знакомства, - отозвался я, трансфигурируя из подручных средств бокалы. - И это у тебя здорово получается, - похвалил Антонин. - Такая искусная магия… Я так не умею. Вот раскроить кому-нибудь череп хорошим проклятьем - это легко и не напрягаясь. А для таких вот штук нужно терпения.  - Ладно, пора заканчивать с трапезой. Мы должны быть готовы к побегу, как только явится Нагини, - заметил я, когда мы чокнулись бокалами и выпили. - Ишь, явится подружка, а ты выпивши, - подтрунивал Антонин.       Я внимательно посмотрел на Долохова. - Если ты хочешь отправиться со мной в Британию, то тебе придётся научиться разговаривать со мной в более почтительном тоне. Там я уже сделал себе имя, и твой болтливый язык не должен всё портить. - Что, с детства привык, что все тебе кланяются? - шутливо поддел Антонин. - Как там тебя зовут по-настоящему? Сильвий Лестрейндж? Знаю такую фамилию… - Я никакого отношения не имею к Лестрейнджам, сохрани меня Мерлин, - тут же ответил я. - Сильвий Лестрейндж учился со мной в Хогвартсе. Я же… Словом, я не с золотой ложкой во рту родился. - Да ну? Так и не скажешь, - заметил Долохов, с интересом на меня глядя. - Ты разговариваешь и ведешь себя, как прирожденный лорд. - Спасибо, - отозвался я, начиная собирать свои немногие вещи.  - Я сам плохо помню родителей, - заявил Долохов, потягиваясь и вытягивая свои длинные ноги на половину комнаты. - Оба они были чистокровными волшебниками, и на родине, в России, у нас было поместье и дом в Петербурге. Но батюшка промотал всё, когда я под стол ещё пешком ходил, мать умерла от драконьей оспы, и с тех пор меня постоянно спихивали на каких-нибудь родственников. В Дурмстраге я, правда, учился хорошо, но там вышла история… Словом, темные искусства давались мне слишком хорошо, и меня отчислили за одну выходку. Подумаешь, тот шалопай остался без уха! Второе-то я ему оставил…         Нагини пришлось прождать ещё несколько часов, и за это время я узнал всю подноготную Долохова. С потрясающей прямотой и искренностью он вывалил мне историю всей своей жизни. Про то, как в Дурмстрагне он увлекся идеями Гриндевальда и вместе с другими мальчиками практиковал темные заклинания, и однажды это вышло боком. Антонина отчислили, и он решил сразу примкнуть к Гриндевальду. Ему было тогда шестнадцать лет, и пусть трансфигурация или зельеварение никогда не были его сильной стороной, он обнаружил недюжинный талант к боевой магии и темным искусствам. К тому моменту, когда война закончилась, он успел поучаствовать во многих авантюрах Гриндевальда, и побывал в серьезных схватках. В доказательство он задрал рубашку и стал показывать старые шрамы, хотя я умолял его этого не делать. - Тшш, это Нагини, - проговорил я, услышав характерный звук в трубе - как будто что-то увесистое мягко скользило по канализации. - Прикройся, не пугай её. - Дементор высоси мне душу, чем я должен испугать четырёхметровую змею по-твоему? - возмутился Антонин.       Так или иначе, но когда из ванной вышла Нагини, Долохов опешил. Он никак не ожидал, что она явится оттуда. Девушка была в темно-зеленой бархатной мантии с алой шелковой подкладкой. Я быстро подошёл к Нагини и пристально осмотрел её. Девушка вся была увешана драгоценностями, но диадемы я не наблюдал. - Всё удачно? Диадема с тобой? - спросил я. - Да, - смущенно глядя на Антонина, произнесла она, передавая мне небольшой бархатный мешочек.       Заглянув в него, я выдохнул. Это была диадема Рэйвенкло. На душе у меня сразу стало полегче. Я готов был заключить Нагини в объятья, и сделал бы это, если бы она тут же не сгорела от стыды из-за присутствия Антонина. - Сейчас я аппарирую с вами в Тирану*, там мы остановимся в гостинице и переведем дух, - заявил я. - Для того, чтобы пересечь границу, потребуются документы. На границах всё ещё усиленные антиаппарационные барьеры… - Я знаю, где нам сделают документы. Но это будет стоить дорого, - заметил Антонин, и подмигнул Нагини.       Она с испуганным видом суетливо сняла несколько крупных перстней и, быстро подойдя к Антонину, сунула их ему в руки. И уже снимала сережки, когда я остановил её, сжав тонкое запястье в своей руке. - Достаточно. Разберемся потом, - решительно проговорил я. - А она мне нравится, - присвистнув, бросил Долохов, убирая кольца в свой кошелек, который откуда-то у него взялся. - Все готовы? - нетерпеливо спросил я.       Мой саквояж уже был у меня в кармане. У Антонина так и вообще не было вещей. - Подожди! - воскликнула Нагини, и сама схватила меня за рукав.        Она трогательно привстала на цыпочки и прошептала мне на ухо, что оставила на заднем дворе под крыльцом свой узелок. Я кивнул. - Аппарируем с заднего двора. Нужно кое-что забрать там, - сказал я. - Не нравится мне это, - пробормотал Долохов. - А драгоценности нравятся? - тут же спросил я. - Как она по-твоему должна была принести их все в облике змеи? - Ох, не к добру эта затея… - протянул Долохов, но всё же вытащил палочку и первым вышел из комнаты.       Стараясь не шуметь, мы вышли из комнаты и спустились на первый этаж. При этом Нагини постоянно сжимала мою руку обеими руками. Почему-то это было приятно. Мысленно я уже представлял, как возьму с неё плату за это спасение из лап Ходжпа. Хозяева и немногие постояльцы уже спали, и мы спокойно вышли на задний двор - Антонин отпер дверь Алохоморой.  - Он там, под крыльцом, - сказала Нагини.       Антонин покачал головой, словно опять говоря, что не нравится ему это, но всё же нагнулся, сунул руку под ступеньки, и вытащил увесистый свёрток, в котором я узнал бархатную скатерть с бахромой. Видимо, Нагини в неё сгребла все сокровища. - Ну, теперь уходим, - проговорил Антонин, озираясь и запрыгивая обратно на крыльцо. В этот самый момент несколько вспышек осветило тесный внутренний дворик, но и Долохов, и я были наготове. Молниеносно мы оба выставили защитные чары, и от них градом посыпались искры.  - Не так быстро! - рявкнул Ходжп. - Держите их! Держите эту сучку!       Из всех щелей ринулись его приспешники. Один, кажется, даже был на крыше. Драка вспыхнула мгновенно. Нагини, растерявшаяся, испуганная, закрыла уши руками, вжалась спиной в дверь и без сил опустилась по ней. - Будь рядом, - скомандовал я, допуская, что девушка попробует скрыться в виде змеи. - Круцио!       Красная вспышка сбила с ног первого бросившегося на меня оборотня, и он жутко взвыл. Но на его месте тут же появился Ходжп и с ним ещё двое приспешников. Не считая недавней дуэли с Антонином, это было моё первое настоящее сражение. Я крепче сжал волшебную палочку, а губы мои тронула плотоядная ухмылка. - Экспеллиармус! - выкрикнул Ходжп, делая выпад. - Рефлекто! Лайтус!       Отраженным Экспеллиармусом я сразу же обезоружил одного из его приятелей, и у меня осталось двое противников - здоровенный детина с рожей оборотня и сам Ходжп. Оборотень, как я вскоре убедился, хорошо владел несколькими основными заклинаниями, но в целом понятия не имел о тактике боя. Ходжп же был, наверное, хорош, но лет пять назад, пока ещё не растерял форму и не обрюзг. Мне дуэль давалась легко, он же очень быстро запыхался. - Это всё, на что ты способен? - презрительно воспросил я между атаками. - Мантикору мне в штаны, заканчивай с ними быстрее! - взмолился Антонин, который был вынужден удерживать сразу четверых противников. - Экспульсо! - выкрикнул я, вызывая взрыв под ногами оборотня. - Петрификус Тоталус! Круцио!       Оборотень выбыл из строя, но Ходжпу ещё удавалось отбиваться. Наконец, мне удалось и его обезоружить. Без палочки, с перекошенным от страха лицом, он отползал и умолял пощадить его. - Мистер Лестрейндж, прошу, все мои сокровища ваши, не надо… - бормотал он. - Я Лорд Волдеморт, - уронил я. - Авада Кедавра!    Зеленая вспышка ослепила на мгновение всех. Я был первым, кто среди парализующих и взрывающих заклинаний, использовал Непростительное. То, с какой легкостью я это сделал, повергло в шок и ужас и людей Ходжпа, и Долохова с Нагини. Быстрее, чем тело Ходжпа распласталось на земле, а остальные успели опомниться, я сделал мощное круговое движение палочкой над головой, призывая на помощь все силы древней, разрушительной магии. - Песстис Иссендиум!    Ревущее, обжигающее пламя единой волной вырвалось из моей волшебной палочки и вмиг оградило меня, Антонина и Нагини от нападающих. Темная магия, пламень ада, управлять которым могли единицы самых искусных волшебников, повинуясь движению моей палочки, омывало нас по кругу раз за разом. Из огня слышались вопли приспешников Ходжпа, крики проснувшихся магглов, треск рушащегося здания. Языки пламени складывались в фигуры животных, то в табун диких мустангов, то в свирепых вепрей, то в волков - они продолжали безумный галоп вокруг нас. Адский огонь начинал играть со мной. Я чувствовал, как на моей правой руке горят вены от напряжения, потому что столь сильная темная магия даже мне давалась не просто. - Быстрее ко мне! - зло и нетерпеливо скомандовал я.       Нагини в ту же секунду оказалась рядом и, схватив мою свободную руку, уткнулась лицом в моё плечо, будучи ни жива ни мертва от страха. Антонин же замешкался, подхватывая узелок, который до этого обронил.       Один из языков пламени, сложившись в змеиную голову, попробовал кинуться на нас (с Адским огнем так всегда - даже своему создателю он не желает подчиняться до конца), но я наотмашь отбил его взмахом палочки. Столп пламени обрушился на крышу гостиницы, и она с треском провалилась.        Наконец, Долохов добрался до меня, и схватил меня за локоть. В ту же секунду я крутанулся на каблуках и аппарировал.        Через мгновение мы стояли в тупике рядом с одной из главных улиц Тираны. Нагини вся дрожала, Долохов ругнулся себе под нос. - Ты один из самых сильных волшебников из всех, что я видел, Лорд Волдеморт, - признал Антонин. - Это было… Впечатляюще. - Идёмте, нужно найти ночлег, - велел я.  - В гостинице нас будут искать, - робко заметила Нагини. - Великий Салазар, мы всё-таки волшебники, - нетерпеливо отозвался я.       Выбрав хороший, явно богатый дом, стоящий в окружении собственного сада, я бесцеремонно открыл дверь заклинанием. - Нагини, жди здесь. Антонин, внушаем магглам, что им срочно нужно уехать проведать родственников в Болгарии, - решительно распорядился я, бросив улыбку всё ещё перепуганной Нагини. - Найдешь прислугу - объясни, что теперь мы здесь хозяева. - Это безопасно? - боязливо поинтересовалась Нагини. - Мы пробудем здесь всего несколько дней, - отрезал я.       Антонин занялся обитателями дома, а я вышел в сад и трижды обошел особняк, защищая его самыми надежными чарами. Никто не мог к нам проникнуть, в этом я был теперь уверен. Когда я закончил где-то через полчаса, хозяева дома уже покинули особняк. Это была пожилая супружеская пара, очень важная на вид и чем-то напоминающая мне Реддлов. Никогда не любил такой тип людей…  - В доме повар, горничная и дворецкий. Теперь будут прислуживать нам, - проинформировал меня Антонин, когда я вернулся в здание. - Отлично. Что же, до рассвета ещё остаётся несколько часов. Мы можем отдохнуть, - заметил я. - Антонин, на всякий случай тебе лучше остаться здесь.        Долохов, будучи не слишком притязательным, на этот раз и вовсе беспрекословно послушался меня и растянулся на диване в гостинной. Я же пошёл наверх вместе с Нагини.  - Как ты? Всё закончилось, не переживай, - тихо проговорил я, сжав её плечи и, наклонившись, поцеловал девушку в висок. - Не могу поверить… Твоя магия… - потрясенно прошептала она. - Ну, посмотрим, что у нас тут, - не обращая внимания, проговорил я, открывая первую дверь и заглядывая внутрь.       После быстрого осмотра второго этажа, я остановил свой выбор на одной из гостевых спален. Не лезть же нам было в хозяйскую, на чужое постельное белье?  - Проходи, - велел я Нагини, пропуская её вперед, и закрывая за нами дверь. - Ты устала, тебе нужно отдохнуть и прийти в себя.       Я скинул мантию на ближайшее кресло и расстегнул верхние пуговицы сюртука. Нагини, искоса на меня поглядывая, положила на кресло свой кулечек, но раздеваться не спешила. - Спасибо, Лорд Волдеморт. Ты сделал столь многое… И я видела, что ты выдающийся волшебник… - заговорила она, задумчиво озираясь по сторонам. - Ты можешь называть меня просто Волдеморт, - ответил я, расстегивая манжеты. - Раздевайся. Хочешь, я велю маггловской прислуге принести выпить или закусить? - Я… Я устала с дороги… Если можно, я бы приняла ванну и легла спать, - тихо проговорила Нагини, бросая на меня быстрые, напряженные взгляды. - Сколько тебе лет? - неожиданно спросил я. - Век маледиктуса считается иначе, - таинственно произнесла она. - К тому же, разве женщинам задают такие вопросы? - Значит ты женщина, а не девушка? - задал я другой вопрос.       Нагини, не зная куда себя деть, прошлась по комнате. Ей было неловко, она волновалась, всё пережитое за последние сутки не укладывалось в её головке.  - По твоим меркам мне примерно двадцать девять, мой Лорд, - наконец, сказала она.       Я подошёл к ней и положил руки на её плечи, заставляя Нагини замереть. - Скажи это ещё раз, - велел я. - Как ты меня назвала? - Мой Лорд, - прошептала Нагини, глядя на меня сверху вниз своими миндалевидными глазами.       Я положил руку на её щеку, погладил нежную шелковую кожу. Потом провёл большим пальцем по маленьким пухлым губам. - Не надо, мы так мало знакомы… - прошептала она, перехватывая мою руку и отстраняясь. - Это дурно…       Вместо ответа я наклонился и впился в её губы властным, хозяйским поцелуем.       О, молодость, пыл и горячность девятнадцати лет… После двух бессонных ночей, после смертельной схватки, после применения Адского огня, от которого у меня и теперь ныла правая рука, я всё ещё был полон страсти и желаний.       Вялые попытки Нагини воспротивиться не интересовали меня. Я уже достаточно знал женщин, чтобы понимать - она покорится, если я надавлю. Это был тот самый безвольный типаж женского существа, всю жизнь плывущий по течению и прислоняющийся к сильному. Поэтому я брал её на правах властелина, которому она теперь принадлежала. Да и в конце концов, если бы ей совсем меня не хотелось, разве не могла Нагини обратиться в огромную змею и попытаться задушить меня?       Под мантией, которую я сорвал с неё, оказалось белоснежное кимоно. Нагини пыталась удержать на себе хотя бы его, пока я жадно целовал её лицо, шею, ключицы… Из волос я выдернул шпильки и гребни, и они шелковой волной накрыли плечи и спину девушки. Оттеснив её на кровать, я бросил её на покрывало и, стянув с себя сюртук, навалился сверху.        Нагини уже не сопротивлялась, только стыдливо закрывала лицо. Она позволила распахнуть кимоно, стянуть с неё все одежды замысловатого восточного убранства, и мне открылось её обнаженное тело. Белое, как снег, нежное, гибкое. Я ласкал его со всей нежностью, на которую был способен. Мне не хотелось сделать Нагини больно или испугать её, и я временно умерил свой пыл.       Опускаясь горячими поцелуями по маленькой, совсем девичьей груди, по плоскому животу и ниже, я чувствовал, что пробуждаю в ней ответный жар. Я раздвинул её ноги, стройные и упругие, и жадно вгляделся в нежное и сокровенное место, прикрытое темным и мягким пушком. Когда я целовал внутреннюю сторону её бедер, Нагини постанывала и стыдливо всхлипывала, всё так же закрывая глаза одной рукой, а другой комкая простынь. А мои ловкие пальцы нашли клитор и стали массировать, девушка-змея изогнулась и застонала уже громче. Её длинные волосы разметались по постели, а тело так билось и извивалось, что мне приходилось удерживать её. В какой-то момент я даже опасался, что она вот-вот превратится в змею…       Наконец, я навис над Нагини и, запустив руки ей под спину, прижав её к себе, коснулся головкой члена промежности. Девушка, уже совершенно разомлевшая от моих ласк, была способна лишь уткнуться лицом мне в шею, и при этом сама раздвинула ноги шире.  Войдя, я ощутил оглушающее блаженство. Узко, горячо и влажно. Она не была девственницей, но по всему мне казалось, что Нагини оставалась весьма неопытной. Она даже стеснялась своих стонов и то закусывала костяшки пальцев, то утыкалась лицом мне в плечо. Я крепко прижимал её к себе, двигаясь медленно, растягивая удовольствие, наслаждаясь каждым мгновением.        Потом, повинуясь моим желанием, она оказалась сверху и двигалась на удивление плавно и старательно. Мне было приятно, и меня возбуждали её тихие, тонкие всхлипы. Разгоревшийся на щеках румянец и зацелованные губы делали Нагини красавицей. И к тому же, она ведь была такой гибкой…       Я овладел ею на боку, а потом перевернул на живот. Продел под ней руку и опять нашел пальцами клитор. Вновь вошел, чувствуя, как лоно трепетно сжимается от движения моих пальцев, и продолжил двигаться так же чувственно и медленно. Я всё хотел, чтобы она закричала громко и несдержанно. Может быть, чтобы даже Долохов внизу услышал. Всё в том же положении я целовал плечи, спину, шею Нагини, покусывал её маленькие ушки. Для удобства левой рукой обхватил её и чуть сжал шею, а другой всё так же продолжал массировать и ласкать клитор. Нагини задышала быстро, тяжело. И, когда я опять принялся целовать её шею, не выдержала и громко, протяжно вскрикнула, а потом медленно и не менее громко застонала. Всё её тело задрожало, лоно конвульсивно сжалось несколько раз. Это было настолько сексуально, что я в несколько толчков закончил сам и, вытащив член, кончил на её маленькую, аккуратную попку.       Откинувшись на постель рядом, я перевёл дух. Перед глазами плясали искры. Мне было так хорошо, что я, казалось, не мог пошевелиться. Нагини же, плавно соскользнув с кровати, быстро упорхнула в ванную, и вернулась уже чистая, одетая в своё белое кимоно. на губах её играла таинственная улыбка, словно она узнала какую-то тайну, а в глазах появился лукавый, хитрый огонёк.       У кровати она замерла в нерешительности, и я сел на край. Притянул её, усадил к себе спиной, отвел в сторону волосы и опять стал целовать нежную шею. Мои руки скользнули под кимоно и сжали аккуратную грудь с ещё твердыми сосками. - Мой Лорд, - прошептала она, захихикав, как девочка. - Мы же только что…       Но я лишь заставил её развернуться и сесть сверху, обхватив меня ногами. Стал целовать грудь, и Нагини откинула головку назад, вновь сдаваясь мне на милость. Через несколько минут я вновь был готов наброситься на неё, что и сделал.        Мы занимались сексом до самого рассвета, и ещё тогда я был не готов её отпустить. Когда, наконец, выбившись из сил, я откинулся на подушки, от изнеможения я буквально не мог пошевелить рукой. Нагини сама принесла мне воды, заботливо подала мне стакан и, после моего приглашения, легла рядом. Я укрыл нас одеялом и прижал девушку к себе. Она уютно свернулась у меня под боком. - Я хочу, чтобы завтра ты надела все украшения, и сначала станцевала мне. Почему-то мне кажется, что ты хорошо танцуешь, - сонно проговорил я. - Да, мой Лорд.        Ещё одна победа была одержана. В кармане моей мантии была спрятана диадема Ровэны Рэйвенкло. В моей постели лежала новая женщина. А на первом этаже мой сон охранял ещё один ценный сторонник. *Столица Албании