Кодекс, № 89: Я никогда не скажу герою: «Да, я сделал это, но ты никогда не сможешь доказать это этому бездарному старому дураку». Есть шанс, что бездарный старый дурак стоит за занавеской.
***
Долина Ида. Белый Город. — Лживый мерзавец, это ведь ты! Ты сам создал из него чудовище, потому что хотел поиздеваться над моей страной и мной лично! Ты поджёг лаборатории Бальзамина, когда тот непочтительно высказался о распределении бюджета! Ты разорил библиотеку мессира Архазара из ревности к старым книжкам! Ты запретил продавать советнику Сарину вино во всех тавернах, и уж такая-то мерзость не находит никаких оправданий! Энрикс пожевал губами и страдальчески покривился. Пожалуй, есть что-то в имперской религии с их очищающим совесть раскаянием и публичными признаниями. Высказаться хотелось сильнее обычного: уж кто-кто, а Елена его поймёт. Они одного поля ягоды, да хранят их все высшие силы. — Любезная моя леди, вы заблуждаетесь, — вздохнул он, подводя этим итог размышлениям. Нет, время для откровений не пришло. И вряд ли придёт хоть когда-нибудь. — Я не настолько жесток. Вот сказать вам неискренний комплимент — да, возможно, но вы всё равно их не воспринимаете. Но такое? Побойтесь вашего бога. Эти слухи — происки врагинь и завистниц. То есть ваши. И к чему они? По спине прокатилась волна мурашек. Ощущение чужого присутствия стало легче где-то на четыре излишне любопытных разума.