«Я никогда не...»

Кодекс, № 123: Каково бы ни было мое единственное уязвимое место, я придумаю другое. Например, прикажу убрать из дворца все зеркала, буду вопить и дрожать, когда кто-либо случайно достанет зеркало, и т. д. В минуту драматической развязки, когда герой вытащит из рукава зеркало и сунет мне в лицо, моей реакцией будет «Хмм… не мешало бы побриться».

***

Долина Ида. Белый Город Лорензо знал, что это последний день его жизни. В рукаве ждал своего часа нож, в тайном кармане — флакон. Он не разбился в долгом пути, его не отыскали на досмотре у ворот, не почуяли псы и клыкастая дворцовая стража — и такое везение не могло быть ничем иным, кроме как милостью Всетворца. Лорензо не считал себя хоть сколько-то добродетельным. Более того — он воровал и убивал, когда по приказу, а когда по нужде. На это дело он вызвался сам, не питая никаких иллюзий о своём будущем и не желая подобного невинным детям, готовым из любви и долга пойти и на пытки, и на страшную смерть. Если он смалодушничает, колдуны из него потроха живьём вытащат. Герой ты или старый грешник, а от такого запоёшь, что менестрель после пары кружек, и не то что выдашь господина, но и родную матушку оговоришь. Потому нужно помнить: флакон — для чудовища, нож — для себя. Как бы ни хотелось рискнуть и прорваться с боем. Как бы ни хотелось жить. Когда тени стали короче, а колокол пробил четверть одиннадцатого, Лорензо покинул прелестный тенистый садик и пружинистым шагом направился вниз с холма. Чуть в стороне, продолжая белым росчерком силуэт дворцового комплекса, спускалась к роще резиденция первого советника Дома Аркс. Мерзости. Живого мертвеца. Истинного виновника всех бед, без которого лорд-чернокнижник станет не опаснее ребёнка. В роще пели птицы. Странно: ни птахи, ни мелкая живность не боялись селиться рядом с этим местом. Сойдя на протоптанную не одной сотней ног тропинку, Лорензо заметил в траве котёнка, а чуть дальше, у живой изгороди, — кошку покрупнее, с обрубленным хвостом и хитрой мордой. На миг позабыв, что идёт умирать, он позвал её, но зверюга на сдавленное «кис-кис, красавица» только сверкнула глазами и рванула в кусты. Он прошёл под низковатой аркой, увитой ползучими ветвями и россыпью мелких белых звёздочек, вдохнул до ломоты и зажмурился. Плитка площади и светлые стены горели на солнце. На широких лавках, укрытых тенью кустарника, шептались юнцы и юницы, куда больше увлечённые засаленными книгами, чем незнакомцем, разговаривающим с кошками, а у распахнутых дверей сонно маялась стража. Пахло цветами. Лорензо услышал его голос, уже поднимаясь по таким же светлым, как и всё прочее, ступеням. Помедлив секунду, протянул одному из стражей письмо с гербовой печатью. Удивительно, но ему поверили. Сразу поверили и не велели проваливать, отдав послание им, а пригласили войти, сообщив, что мессир Архазар наверху в кабинете, как раз закончил со всеми прошениями. Вовремя вы пришли. Вовремя. Ну разумеется. Не нашлось даже необходимости его провожать: на второй этаж вела одна лестница в конце коридора. Навстречу ему спускалась пара девиц в скромных нарядах: одна так увлечённо бубнила под нос, водя пальцем по коричневому от времени пергаменту, что Лорензо, уходя от столкновения, пришлось прижаться к стене. Вторая девица мимолётно улыбнулась — и сердце заколотилось. — Простите… — пробормотал он, сам не зная, зачем. Первая, ухватившись за перила, подняла взгляд и обернулась, но Лорензо уже взлетел наверх и свернул за угол. Белоснежные стены, светло-медовый пол. Крохотные окна в потолке, забранные розоватой слюдой. Одна дверь впереди. И голоса. Четыре живых препятствия сновали по кабинету первого советника, а цель свою Лорензо едва узнал: не будучи уверенным наверняка, он бы вряд ли заподозрил в этой сухощавой бледной моли ходячий труп. Захворавшего родича лорда — да, возможно, но не более. — Мессир, срочное письмо, — поклонился он на пороге, демонстрируя запечатанный конверт, и, дождавшись приглашения, вошёл. Три девицы, и не подумав оставить господина с посланником наедине, продолжили деловито рыться на полках. Книги из их хрупких рук укладывались стопкой в руки немногим крепче: долговязый и патлатый мужчина с затравленным взглядом только вздыхал, но возражать не смел. Лорензо ждал. Смотрел, как первый советник скользит взглядом по строчкам и как девицы заваливают несчастного книгами. Видел, что за вторым листом идёт третий, а там и четвёртый — и что время кончается, а выход только один… — Мессир, — снова окликнул он колдуна, а когда тот поглядел на него — сам указал взглядом на вполголоса спорящую четвёрку. Чудовище поняло его верно. — У вас есть что-то ещё? — спросило оно, моргая светлыми ресницами на невыразительно-молодом лице и сложив пальцы домиком. Подняло брови, повело запястьем. — Подойдите. А о них забудьте: их ушам дозволено слышать всё, о чём говорят в этих стенах. — Как угодно, мессир. — Ой, — оставив в покое книги, метнулась к ним одна из девиц, опустившись на корточки, — у вас упало, господин! Она протянула Лорензо пробку из тёмного стекла и тут же нахмурилась, с недоумением разглядывая вырезанный с внутренней стороны трикветр. Лорензо не обернулся. Он не заметил бы и разверзшейся бездны: для него остался только стол с аккуратными стопками бумаг и бледный светловолосый мужчина по ту сторону. Его гладкая, почти белая щека без следов старения. Первая капля оставила на ней рытвину. Хлопнувший рядом поток слизнул кожу, обнажая мгновенно вспузырившееся мясо. Лорензо, не мешкая, выронил пустой флакон и схватился за кинжал. Половину пути до Аркс он потратил, выбирая, в висок или в глаз, и остановился на первом, но сейчас… Нет, он не смалодушничал. Не дрогнул, готовый нанести удар, ломающий кость и превращающий мозг в бесполезный для некромантов комок плоти. Лорензо только решился поднять взгляд — на миг, чтобы убедиться. Чтобы точно знать, что всё не зря… На миг. Руку сковала липкая слабость. Лорензо попытался вздохнуть — и с жалобным всхлипом переломился пополам, давясь едкой рвотой. В ушах загудело. Где-то очень-очень далеко завизжали, грохнуло — но тело подчиниться рефлексу и посмотреть отказывалось. Оно вообще игнорировало приказы: перед глазами застыло лицо, расползающееся лохмотьями, как перележавшие в стоячей воде очистки. Он часто заморгал, стряхивая слёзы с ресниц. Стиснул пальцы на рукояти, молясь хотя бы умереть не с мыслью об облезшей роже колдуна — и взвыл под треск кости. Следующий удар отправил его разум во тьму, а тело — на заблёванный пол.

***

Ваакара разжала руки, и фолиант, громко стукнув, раскрылся на оглавлении. Подойдя ближе, она ногой отпихнула кинжал и только после огляделась. Подруги были бледны, но целы, Анасфено набирал в грудь порцию воздуха — то ли для новых визгов, то ли желая отключиться следом за наёмником, — а наставник… — Мессир, — непривычно заторможенно произнесла Ваакара, растирая запястье. Кажется, потянула, но человеку на полу досталось больше. — Мессир, позвольте? Старый лич покачал головой, осторожно просунув палец в продолжающую расползаться дыру в щеке. На звук шагов он шевельнулся нехотя и, столкнувшись взглядами со взмыленными, выщерившемися во все клыки стражами, махнул рукой. С задетого жижей запястья слетел клок кожи. Один из стражей, секунду помедлив, тронул второго за локоть и бросился по лестнице. Оставшийся, не сразу пересилив ступор, отошёл в сторону и прерывисто, вибрирующе вздохнул. Позади Ваакары в тон ему запыхтела, закашлялась и забубнила под нос Рейлис; похолодало и стало тяжелее дышать. Спустя пару секунд по столешнице и паркету застучали крохотные капельки. — Благодарю вас, Рейлис, — не без труда двигая челюстями, прошелестел лич. — Что это? Ваакара, не дожидаясь подругу, наклонилась сама, осторожно подняв одну из капель. Первичный анализ дал удивительно нелепый, почти невероятный результат. Рейлис зашлась в новом приступе кашля, заглушив даже стенания Анасфено. Майлис положила список книг на полку и села, закрыв ладонями глаза. — Вода, — поняв, что она, верно, единственная способна сейчас говорить внятно, отчиталась Ваакара, перекатывая капельку на дрожащую ладонь. Смотреть на оплывающее, как свечной воск, лицо наставника, не хотелось. — Без неестественных примесей, но, вероятно, речная. Предположу, — растёрла она каплю, — что откуда-то из Скендер. Она подошла ближе к свету, переступив через едва дышащего наёмника. Глубоко вздохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Да, Скендер. Но с чего? В чём смысл? — Кислота или эликсиры — ещё куда ни шло, — просипела Рейлис, на негнущихся ногах плюхаясь на пол следом за Майлис. Ваакара закивала: — Бессмысленно, но понятно. Но это, да ещё и так… Она перевела взгляд с ладони на собственноручно пришибленного горе-убийцу, с него — на кинжал, на бережно колдующего над лицом советника и снова на кинжал. Поморщившись, доковыляла до стены и подобрала укатившуюся пробку. — Глупости, — шепнула она, и в кабинете воцарилось молчание. Майлис, как зачарованная, смотрела на мессира Архазара, тот думал, уставившись куда-то между креслом и шкафом с камнями, Рейлис дышала в ладони, а Анасфено уткнулся лбом в колено и делал вид, что его вообще здесь нет. Разумная тактика. Тем больше она удивилась, когда приятель, так и не пошевелившись, буркнул не слишком внятно: — Вала. Река Вала на границе Скендер. Помните, во время последней стычки имперцы ухитрились поднять водные жилы? — И что с того? Анасфено, зябко поёжившись, осторожно глянул через плечо. Ему же на счастье Ваакара отправила «курьера» отдыхать в страну кошмаров, не проломив череп, что с таким-то орудием — сущее чудо. Не хватало отключиться при виде очередного окровавленного трупа. — Тогда произошёл один инцидент… Возможно, он навёл наших соседей на любопытные, хоть и неверные, мысли… Он был уверен, что девицы привычно зашикают, возмущённые его попытками думать, но нет. Облизнув губы и осторожно потерев отбитую книгами ногу, Анасфено на взгляд Майлис дёрнул плечом: — Кое-кто из властительных решил лично поучить смертных подобающему поведению. — Владыка Тобоэ, — припомнила Ваакара. Ноги подгибались всё сильнее, и она опустилась в ближайшее кресло. Анасфено, ободрившись, поддакнул, и книжница, уронив голову в ладони, глухо замычала, собираясь с мыслями. — Он… повздорил с остальными и вышел к берегу, даже не удосужившись призвать войско. — С ним были сотни тысяч, — возразила Рейлис шёпотом. — Готов спорить, что про магию он и не вспомнил и просто орал людям убираться, — улыбнулся почтенный наставник, насколько позволили остатки лица. Не тратя время на восстановление оболочки и только сведя ущерб к минимуму, он предпочёл заняться делом: подозвав тяжело сопящего в коридоре стража, перевернул наёмника на спину и ощупал карманы. — Может, и так, — согласилась поглядывающая на него сквозь раздвинутые пальцы Ваакара; при виде задёргавшейся руки она едва было не вскочила, но Архазар оказался быстрее и припечатал бедолагу чарами. — М-может. Так или иначе, но он оказался против конного отряда, пересекающего речушку вброд… — Говорят, мудрейшего окатило с ног до головы, и он убежал с поля боя, напугав чужих и своих. Лошади обезумели, посбрасывали рыцарей, и благо, что воды там мне по колено. Владыка припустил быстрее, не выдержал и переместился в свою обитель, дабы в тишине и покое прилепить на место всё, что отвалилось. — И откуда ты знаешь такие подробности? — с неприязненным интересом спросила Ваакара, и Анасфено, подняв голову, самодовольно ухмыльнулся: — Кто-то собирает способы сушки травок, кто-то — сплетни… Он подмигнул Рейлис, хотел поддразнить насупившуюся Ваакару, но столкнулся взглядами с мессиром, зажал рот и на глазах скис. Архазар на редкость точно спародировал его кривую улыбку и, бросив «перенесите вниз», сплёл руки на груди. — Кому понравится сражаться, напоминая протухшую тряпку? Но… что ж. Выходит, что люди подняли реку, которую нам не хотелось переходить, и забрызгали почтенного Тобоэ, обратив его в бегство, после чего он при всём имперском воинстве рассыпался прахом, а наступление захлебнулось. О, — пробормотал он тише, — кажется, они восприняли это слишком серьёзно.