Подарок на Рождество

Северус целый день работал в лаборатории. Выбирался на свет лишь для того, чтобы поесть, попить чай и получить почту. Гад! Со своими зельями сам скоро сварится! Поболтав немного с Джинни по камину, принимаюсь купать малыша. — Вот так вот, мой сладкий! Теперь мы чистенькие. Покушаем и спать! — улыбаюсь я крохе. А он, вот умничка, без каких-либо криков принимается за молочко. Он всё понимает! — А теперь спатки. Да! Мммм, ммм, — покачиваю на руках и удивляюсь, заметив, что ребёнок послушно закрывает глазки. — Спи, сладкий, спи... Убаюкав малыша, сама направляюсь в душ. Блин, вот вроде ничего не делала, а устала, будто целый день мир спасала. — Гермиона, ты скоро? — слышу голос мужа сквозь журчание воды. — Уже выхожу, милый, — сообщаю я, прикрутив кран. — Ты поужинал? — интересуюсь, выйдя, обкрутившись полотенцем. — Да. Спасибо, — бросает и скрывается за дверью ванной. — На здоровье, — улыбаюсь и накидываю на нагое тело белоснежную рубашку мужа. Подсушиваю волосы, наношу крем на руки. Тяжело вздохнув, располагаюсь на постели. Довольно улыбаюсь в предвкушении нашего ночного уединения. Хоть бы малыш не проснулся в самый неподходящий момент. — Спи, сладкий, спи, — шепчу и улыбаюсь вошедшему Северусу. — С лёгким паром, дорогой. Северус кивает, потягиваясь. — Я сегодня так устал, — зевает мой милый, расположившись возле меня. — Мой бедненький устал, — жалею я, пододвинувшись поближе, поглаживаю по груди и целую в щёку. — Целый день работал, мой золотой! Теперь можно и расслабиться, отдохнуть, — шепчу в самое ухо, прикасаясь губами к чувствительной коже. — Можно и расслабиться, — мурчит Северус в ответ, притягивая меня на себя. Обнимает двумя руками и поглаживает спину и бёдра. Руки опускаются ниже и скользят под рубашку. — Бессовестная девчонка, ты забыла надеть нижнее бельё. — Забыла, — улыбаюсь я, и Северус смеётся. — Ни капли совести, — ворчит, покрывая мою шею поцелуями. — Кому она нужна? — задаю риторический вопрос и припадаю поцелуями к желанным губам. И Северус отвечает, так сладко отвечает, сильнее прижимая меня к себе. Скользит по шее, запускает руку в волосы и надавливает, углубляя поцелуй. И я просто воспламеняюсь в его объятьях. Горю, желаю большего. — Гермиона, — шепчет, оторвавшись от губ. Принимается покрывать поцелуями шею, и слегка прикусывает нежную кожу. — Гермиона, — отстраняется, заглядывая в мои глаза. — Я не знаю, на что ты надеешься, но… я всё равно это сделаю, — оповещает он, а я лишь стягиваю брови, переваривая его слова. — Ты понимаешь о чём я! — говорит он и до меня действительно доходит. Накрывает ледяной волной. — Северус! — восклицаю отстранившись. — Ну почему? Северус, прошу тебя… — Нет, — холодно бросает он, отведя взгляд в сторону. Садится. Я всхлипываю и стучу кулаками по его груди. — Я тебя ненавижу за это! — восклицаю я, а глаза застилает пелена слёз. Северус молча сносит мои детские удары и, стиснув губы, принимает мои слова. — Когда мы вдвоём у нас всё получается. Мы бы справились вместе. Нам было бы хорошо втроём, — тараторю я, успевая смахивать слезы со щёк. — Нет. Этого не будет. Только не со мной! — Значит, нам следует расстаться! — заявляю я и замираю, не веря в свои ужасные слова. Северус лишь стискивает зубы и кивает. — Хорошо, — говорит и, поднявшись, направляется к двери. — Дом... — бросаю, растерявшись. — Он твой. Я утром соберу вещи, — сообщает, подходя к двери. — Вот и прекрасно! — кричу я. — Каждый получит то, чего он хочет! Я — ребёнка, а ты — свободу, которую ты так обожаешь! — добавляю, еле сдерживая рыдания. Северус замирает на пороге, сжав ручку. Замирает на мгновение. Опускает голову и толкает дверь. Он исчезает, а я даю волю чувствам: утыкаюсь в подушку и реву... Холодная постель и тяжелое осознание того, что это всё, конец всему, терзали мою душу до утра. Малыш несколько раз просыпался ночью, и я ходила на кухню, чтобы приготовить ему поесть. Мне приходилось стискивать зубы и сжимать кулаки, когда я проходила мимо Северуса, который лежал в гостиной на диване. Так хотелось припасть к его груди, разреветься и попросить прощения. Сказать, что люблю его больше жизни, а ребенок, которого я так хочу, просто должен был дополнить нашу идиллию. Но я сдерживаюсь. Разве я должна удерживать человека, который не хочет быть со мной? Который так легко согласился расстаться? Неужели он меня не любит? Неужели?..