Подарок на Рождество

Я лежала на постели и читала книгу, когда у меня неожиданно отошли воды. Лишь через мгновение, сообразив, что произошло, схватилась за палочку и пустила Патронуса в камин. Через минуту в комнате появилась Джинни вся измазанная мукой и кремом. — Джинни, началось! — лишь успеваю сообщить, как в комнате появился ее муж. — Гарри, — облегченно выдыхаю, — он только что ушел к мистеру Вилбеку. Сделай, как договаривались! Скажи, что хочешь сделать подарок к рождению ребенка, и нужен его совет. Задержи его. Он не должен видеть! — хватаюсь за живот и морщусь от боли. — Я все понял, не волнуйся! Держись, — бросает мой друг и исчезает в камине. Следом за ним появляется Джинни с женщиной средних лет. Миссис Грэм — повитуха, которую мы выбрали для домашних родов. Прошла лишь пара минут, как резкая боль вновь сковала тело. Джинни услужливо принесла теплую воду и чистые простыни с полотенцами. — Давай, девочка, пододвинься немного. Женщина помогает приспуститься на кровати, чтобы было удобнее принимать ребенка. — Бооольно, — вою, сжав простыни в руках. — Знаю, девочка, знаю. Вот, держи, — женщина дает испить микстуру. — Это поможет немного унять боль. — Поможет? — шиплю я и с надеждой заглядываю в серые глаза женщины. — Лишь немного, лишь немного. Боль обязательный проводник рождения ребенка. Ты ведь должна чувствовать, и тогда все будет хорошо, — уверяет женщина, протирая мой лоб влажным полотенцем. Очередная схватка скрутила тело. Немного похоже на Круциатус. Но во время получения Непростительного можно хотя бы крутиться, корчиться, извиваться, пытаясь унять боль. А сейчас... Да, я слышала, что можно рожать в любом удобном положении. Но лежать на спине и ожидать ребенка мне кажется правильнее. Очередной прилив невыносимой боли заставил меня закричать, выгнув спину, и изо всех сил сжать несчастные простыни в руках. — Не кричи! — ругает меня женщина. — Ты ведь не хочешь, чтобы ребенок задохнулся? Мерлин, что за идиотский вопрос? Кажется, на моем лице отразился ужас и недопонимание, и повитуха это заметила, поскольку, поправив подушку под головой, продолжила: — Когда тело охватывает боль, ты должна тужиться. Поняла, Гермиона? Схватки частые — роды будут быстрыми. Женщина переходит к моим ногам, накрывает согнутые колени простыней. С закрытого камина раздались искры, и я взволнованно прикусила губу. — Нет, Северус, не нужно, — шепчу я и, в глубине души наивно надеюсь, что Гарри удалось отвлечь зельевара. Я не хочу видеть ужас в глазах любимого, пока буду рожать. Пусть прогуляется, а когда придет — все будет готово. Мы с ребенком будем ждать его. Я слышу хлопки в коридоре и понимаю, что боги не благосклонны сегодня ко мне. — Профессор, вам туда нельзя, я ведь говорил, — послышался взволнованный голос Гарри за дверью. — Поттер. Если вы сейчас не отойдете я сделаю то, что несчетное количество раз не удавалось Темному Лорду — убью вас, — голос мужа наполнен льдом. За дверью на мгновение образовалась тишина, и лишь щелчок замка эхом разнесся по комнате. Двери легонько отворяются, и я вижу замершего на пороге Северуса. Наши глаза встречаются лишь после того, как черные глаза мужа внимательно изучили обстановку. — Северус, прости, — шепчу одними губами. — Как она? — спрашивает он у женщины, проигнорировав мою попытку извиниться. — Все хорошо мистер Снейп. Она... Последние слова женщины растворились где-то на затворках сознания и не имели для меня никакого значения. Только боль. Мучительная, тягучая, а моментами настолько острая и всеобъятная, словно все тело один накаленный нерв. Боль отступила так же резко, как и началась. Глубоко вдыхаю и лишь сейчас понимаю, что Северус держит меня за руку. — Все хорошо, милая. Ты только держись, ладно? Ты ведь обещала, помнишь, — говорит тихо, заглядывая в мои глаза. — Конечно, Северус, все будет хорошо, — говорю я и киваю, чтобы быть более убедительной. Самой до жути страшно, нечего еще и ему на взводе быть. Очередная схватка отогнала все мысли и заставила силой сжать руку мужа, стиснуть зубы и тужиться. И все же хорошо, что он рядом. Северус, моя отрада, моя поддержка. Северус... — Я вижу головку, молодец, девочка. Мгновенное облегчение, но лишь на секунду, и я успеваю сделать лишь вдох, как вскрикиваю от резкой боли. — Дыши, Гермиона, дыши. Давай вдох, раз, два, — напутствует женщина. Я слушаюсь, начинаю дышать, и действительно становится немного легче. Очередная волна и я тужусь изо всех сил. Мой малыш, мой хороший, давай же, мамочка так ждет тебя. — Молодец, еще чуть-чуть. Я послушно напрягаюсь всем телом, и в одно мгновение ощущаю такую невероятную свободу от боли. — Поздравляю, у вас мальчик, — женщина опускает кричащего ребенка на подготовленный столик и проводит над ним необходимые процедуры. Джинни помогает ей, протирая кроху. — Мальчик, Северус, — улыбаюсь я и все еще не могу поверить в свое счастье. Ребенок. Мальчик. Сыночек, от Северуса. — Молодец, моя милая, — шепчет мой любимый и утыкается носом в мою шею, поглаживает по голове. И я понимаю, что он тоже успокаивается, он взволнован. Резкая боль заставила вскрикнуть. — Гермиона? Женщина, оставив ребенка на попечительство Джинни, вернулась ко мне. — Давай, девочка, еще совсем немного, — мягко улыбается повитуха. — Гермиона... что... Договорить ему я не позволяю, поскольку закричала от очередной волны. — Что происходит? — ужасается мой милый. — Как что? Роды! — женщина с подозрением посмотрела на зельевара. — Гермиона... двое? — одними губами. И я киваю — Да, Северус, — устало выдыхаю. Так хочется подремать. — У нас будет... — очередная вспышка и я, схватившись за локоть мужа, тужусь, желая, моля, чтобы все поскорее закончилось. — Ваши руки... — зельевар обращает внимание на обмазанные кровью руки женщины. — У нее разрыв. Не могу остановить кровотечение, пока не появится ребенок, — поясняет женщина. — Гер-ми-она, — выдыхает Северус, стискивает зубы и хаотично принимается поглаживать то по руке, то по волосам. — Давай, девочка. Давай, — подбадривает миссис Грэм, принимая ребенка. — Еще чуть-чуть, любимая. Последний затянутый выдох, и такая невероятная долгожданная пустота. Крик ребенка разнесся по комнате. — Поздравляю, девочка! В этот момент я срываюсь и начинаю плакать и смеяться одновременно. — Дайте... дайте мне их... — Умница, моя родная, ты умница. — Северус, — выдыхаю и улыбаюсь, принимая нежные поцелуи в лицо. — Держи, — Джинни широко улыбается и дает мне в руки сначала одного ребенка, затем второго. — Сыночек, — нежно целую в крошечный лобик. — Доченька, — целую дочь. — Добро пожаловать в мир. Мы с папой, — смотрю на Северуса, он кивает, — так любим вас. Мы вас так ждали, — улыбаюсь, еле сдерживая слезы. — Мои любимые, — смотрю в глаза мужа, а они полны слез. Улыбаюсь. И лишь на мгновение закрываю глаза. Просто моргнула, мгновение и... до сознания доносится голос мужа и Джинни, которая так поспешно забирает детей. — Почему не получается? — шипит мой милый. — Я ведь накладывал на нее чары самовосстановления, — добавляет, не дав ответить. — Почему? — рычит и, достав палочку, начинает надо мной махать. — Волшебство бесполезно, Северус, — мягко говорит женщина. — Она — маглорожденная, родила двух здоровых детей, по всей вероятности — волшебников. Это... это плата... — Нет, нет, нет, — машет головой мужчина. Забравшись ко мне, притягивает и прижимает к груди. — Все будет хорошо, — шепчет, не переставая махать древком. Повторяет какие-то заклятия. — Северус, — шепчу, но он слышит, смотрит на меня, и мое сердце сжимается от того ужаса и страха, что в его глазах от той непомерной боли. — Все хорошо, любимый, — шепчу, касаюсь щеки и поглаживаю. Так хочу успокоить. — Не вини детей, прошу. Они не виноваты. Люби их, люби за меня, — прошу, буквально молю. — Не надо, Гермиона. — Прости.... — как хочется закрыть глаза, хоть на секунду, — прости, что не сдержала обещания, — шепчу одними губами. — Гермиона, не смей, — рычит. — Я так тебя люблю, — шепчу и скольжу рукой со щеки на губы. Такие теплые, такие любимые. — Нет, нет, нет! Закрыв глаза, слышу отчаянный крик мужа и звуки бьющегося стекла, чувствую его крепкие объятия и на мгновение ощущаю легкую теплую волну чужой магии.