Prince

Юнги уверен, что Чимина убьет. Он просто расписывает в голове план и ставит галочки возле пунктиков, наиболее изощренных способов избавиться от тела. Мин даже жалеет, что не купил в дом ковер побольше, чтобы завернуть в него Пака, когда замечает у входа (внимание!) чужие мужские ботинки. Просто ЧТО? Он даже начинает разрабатывать типичный сценарий, где он — муж, который вернулся с работы пораньше, а Чимин — просто тот, кому не хватает любви (Юнги не хочет называть его тем словом, которое крутится в голове). А самое странное — он не понимает, что чувствует. Не ревность это, нет! Просто сначала Чимина убьет, а потом и парня этого. Но приблизившись ближе, чувствует знакомый запах и… — Аааапчхиии! Ну какого же хрена… — Юнги? Чимин выскакивает в прихожую сразу, как только слышит странный звук. — А ко мне тут Тэхен пришел… — Блять Долбанные тюльпаны…

***

Паку надоедает сидеть сложа руки и он начинает действовать. Ну, может быть, эти самые действия не заметны пока, но Чимин честно старается. Омега пытается чаще с Мином разговаривать (пока это похоже только на нескончаемые монологи, но все же!), ходит хвостиком повсюду за альфой и старается терпеть его дебильных друзей, которые вечно забирают куда-то Юнги по субботам. Омега включает все своё обаяние и чувствует, что скорлупа альфы уже начинает трескаться. Альфа, на вечные уговоры со стороны Пака, внимания не обращает и брать с собой, естественно, не собирается. Он же альфа, в конце концов! Его слово — закон! Но Чимин опять хмурит брови и выпячивает губы, с умоляющим выражением на лице… и…

***

В клубе душно и прокурено так, что дышать тяжело становится. Грубая мелодия бьет по перепонкам и желание свалить моментально усиливается. В темноте повсюду виднеются прижимающиеся друг к другу, силуэты тел, отчего омега невольно краснеет. Вроде и не маленький уже, а смущается. Альфа ухмыляется в стиле «Я же тебе говорил, придурок». Но Чимин держится стойко и втягивает щеки, пряча пунцовый румянец. На сцене высокий парень ритмично двигается в такт резкой музыке и почти выкрикивает низким голосом слова в микрофон. Он зачитывает что-то о равноправии, боли и несправедливости и еще чуть-чуть про « Я здесь — король, сучки!» Чимин округляет глаза, когда из-под кепки выглядывает знакомое лицо. — Это Намджун-хен? Громко крича, чтобы его услышал Юнги, спрашивает Пак. А когда получает в ответ утвердительный кивок, удивляется еще больше. Вот как? Рэпер? Вот значит, с кем общается Юнги. Странно. — А что? Не любишь рэперов? Юнги ухмыляется и голову в бок наклоняет. — Да нет, просто неожиданно. Мин хмыкает и переводит взгляд обратно на сцену. Чимин только сейчас заметил, что Юнги выглядит как-то по-другому. Не так. У него глаза ярко подведены, что увеличивает их раза в два, рваные джинсы плотно обтягивают немного худощавые ноги и омега понимает, что потерялся. Потерялся в этом злобном альфе с головой. Это то чувство, когда тонешь, но не хочешь просить помощи, а просто вдыхаешь воду в легкие сильнее. Чимин просить о помощи точно не будет. А толку? Поздно уже. Музыка сменяется другой, более резкой и Чимину хочется кричать, чтобы её наконец выключили. Но музыку не выключают. А Паку сложно разглядеть в полумраке свою челюсть. Потому что Юнги! Потому что вышел! Вышел на гребанную сцену! Мин спускает кепку почти до носа и ждёт пару секунд, пока закончится вступление. Подносит микрофон к лицу и… и вот тогда начинается пиздец. Пиздец мирового масштаба. Перестрелки, взрывы, тайфуны, пожары, а на фоне всего этого, главным кадром, Чимин. Юнги зачитывает агрессивно, очень грубо. Паку больно почему-то. Это как стеклом по запястьям. Боль жгучая глубокая и, кажется, дышать сложнее с каждой секундой. Но Чимин держится. Не слышит слов, не понимает смысла, но сохраняет равнодушный вид. Ну, он по крайней мере, так думает. Он стоит в центре танцпола и вылавливает непонятный гул в голове. Гул похожий на тот, что слышишь за секунду до. Чимин не помнит, как упустил эту секунду… — Ну и? Как тебе? Юнги рядом с ним, слегка вспотевший, дышит часто и улыбается так, что у омеги в горле пересыхает. — Эмм, это было… Нормально? — И всё? Не то чтобы, Мин ожидал что-то в стиле « Вау, ты такой крутой! Я хочу от тебя детей!». И нет, он не хотел произвести впечатление, просто неприятно как-то. Чимин смотрит на альфу, и понимает — он нихрена про него не знает. Ни-хре-на! И вроде сказать нужно что-нибудь, но выдавить из себя ничего не может. А нужно ли его мнение самому альфе? Нет, конечно. Или нужно? У Юнги на лице сейчас тысяча и одна эмоция. Пак паникует. Мин, кажется, таким никогда не был. Он какой-то живой, настоящий. Но маска вновь накрывает лицо и альфа снова злится. Мда, вполне ожидаемо. — Я хочу выпить. Не предупреждает, а констатирует факт и молча уходит. А вот и «велкам ту бегиниг, Мин Юнги». Чимин шипит что-то неразборчиво и подсаживается за столик к Намджуну. Ким лишь ухмыляется и поспешно скидывает со своих колен порядком пьяную омегу, как только замечает Пака. Чимин на это громко фыркает и глаза закатывает. Уже который раз за день. — Мне не шесть, я выдержу сосущиеся парочки. — Ну да. А щеки чего покраснели? — Ой, хен, да иди ты. — Почему такой пмс-ный? Опять Юнги самку включил? — Хен! — Ну правда же. Ходит что-то тупит. Омег отшивает. И когда тебе надоест эта хрень с предназначением? Ты зачем мне мужика портишь? Попехались бы уже и разбежались, серьёзно… Так, стоп! Это Юнги? Чимину грустно. И немного тошнит от запаха перегара. Даже плакать немного хочется. И это не от Юнги, нет. Просто омега, с которой он сейчас рьяно вылизывается — не Чимин. И Паку кажется, что на её месте он точно не окажется.