A Dragon's Demand

Дейнерис Таргариен       Внутри её чрева росла новая жизнь, и это был не просто ребёнок, а жеребец, который покроет весь мир. Он должен был стать обещанным спасителем дотракийцев, их лидером и божеством. Он поведёт их завоёвывать весь известный мир. Она не была уверена, что с этим делать, ведь сама никогда не хотела заполучить Железный трон. Он должен был принадлежать её брату, Визерису, а не ей, но если её ребёнок захочет претендовать на трон, она поддержит его. Её муж, казалось, стал уделять ей больше внимания после слов Дош Кхалин. Это и тот факт, что теперь она говорила по-дотракийски, по всей видимости, делали её более привлекательной для него. Он не спрашивал её мнения о каких-то вещах, но разговаривал с ней, и она обнаружила, что стала чувствовать к нему больше теплоты и влечения. Дрого больше не казался ей плохим человеком, хотя при этих мыслях всякий раз, когда она смотрела на Эймона, её охватывало чувство вины. Она вздохнула, не зная, как всё исправить, но была рада уже хотя бы тому, что всё ещё могла разговаривать со своими братьями.       — Мы пробудем в Ваэс Дотраке ещё примерно три дня, – сказала Дени, глядя на Визериса, желая убедиться, что он не наделает глупостей, находясь здесь – было несколько случаев, когда он был на волосок от смерти, но всё обошлось.       С тех пор, как она стала кхалиси, Дени ощутила новые чувства – целеустремлённость и уверенность, которые никогда не испытывала прежде.       — Нам просто нужно получить благословение Великого Жеребца, и тогда мы сможем продолжить свой путь.       — Тебе нужно получить благословение лошади? – недоверчиво переспросил Визерис, в его глазах вспыхнул гнев. – Ты – дракон, тебе не нужно ничьё благословение.       Дени вздохнула – её брат не понимает, как это работает, и, скорее всего, никогда не поймёт.       — Очень важно получить благословение Великого Жеребца, Визерис, иначе нам предстоит опасное путешествие.       — Кто сказал тебе эту чушь? – фыркнул её брат.       — Кхал Дрого и мои служанки, – объяснила Дени, зная, что это никак не повлияет на её братьев.       — А ты уверена, что они не подшутили над тобой? – спросил её тогда Эймон, в голосе которого отчётливо слышался гнев. – Сестра, они вполне могут сделать это, чтобы унизить тебя. Никто не был в этом грёбаном храме уже много лет. Просто спроси сира Джораха или даже Ракхаро.       Дени удивлённо посмотрела на Эймона. Она и подумать не могла, что он соизволит заговорить с одним из её кровных всадников, будучи слишком увлечённым тем, чтобы кипеть от гнева.       — Когда ты говорил с Ракхаро?       — Вчера, – коротко ответил Эймон. – Я хотел знать, когда мы покинем эту выгребную яму. Он сказал, что мы должны были отправиться в путь ещё день назад. Однако ты настояла на том, чтобы мы остались.       Слова брата звучали обвиняюще, и это заставило её покраснеть.       — Я ничего подобного не делала, – ответила Дени, защищаясь, и это правда – Дрого просто сказал ей, что они не уедут ещё три дня, и она согласилась.       — Это не то, что сказал мне Ракхаро. Он сказал мне, что ты умоляла остаться здесь ещё ненадолго, что ты пока не хочешь уходить. Вот почему ты так рвёшься в храм Великого Жеребца, – произнёс Эймон холодным, словно лёд, голосом.       Дени нервно потёрла руки друг о друга.       — Я не знаю, почему Ракхаро сказал тебе это. Как вообще ты мог разговаривать с ним? Не знала, что ты знаешь дотракийский язык.       — Я выучил, – лишь пожал плечами её брат.       Она хотела спросить, почему и как, но Эймон больше не говорил с ней об этом.       — Мне всё равно, кто и что сказал, – заговорил Визерис, его тон был сердитым. – Что я хочу знать, так это куда мы направимся после этой клоаки.       Дени недовольно поморщилась от слов брата. Она была недовольна тем, как он относился к дому этих людей, ведь теперь это были её люди, её народ.       — Мы собираемся продолжить путь на запад в поисках добычи.       — Ты имеешь в виду, что этот идиот будет продолжать пытаться отвлечь нас от нашей главной цели? – сердито сплюнул Визерис. – Он не поведёт своих людей через Узкое море, пока ты не родишь его проклятое отродье.       Дени посмотрела сперва на Визериса, а затем на Эймона.       — Разве это так уж плохо? Тогда я смогу помочь с завоеванием. Я ни на что не гожусь в таком виде, – молвила она тоненьким голоском, указывая на свой растущий живот.       Тогда заговорил Эймон, чей голос перекрывал все остальные.       — Что ж, приятно знать, что ты всё ещё помнишь нас. И что ты хотя бы пытаешься не терять себя, стелясь перед этим дикарём.       С этими словами он развернулся и направился прочь от них, от неё, оставляя её бороться со стремительно подступавшими слезами.       Она почувствовала на себе взгляд Визериса, и когда подняла на него глаза, то ожидала услышать от него какое-нибудь резкое замечание, но вместо этого он просто вздохнул.       — Я пойду и поговорю с ним, – сказал он. – А тебе предлагаю подумать над тем, что было сказано здесь, сестра. Ты – дракон, никогда не забывай об этом.       С этими словами её старший брат тоже ушёл.       Дени стояла там, держась за живот и сдерживая слёзы отчаяния, осознавая, что её попытка узнать собственного мужа сделала с ней и Эймоном. Она злилась, злилась на себя и Эймона. Почему он не может понять? Почему это всегда должна делать только она? Боги, она чувствовала себя такой беспомощной, слишком беспомощной. Она вернулась назад в свою палатку, где в сундуке лежали подаренные ей драконьи яйца. Дени достала из сундука белое яйцо и, проведя по нему руками, принялась молча молиться. Она хотела, чтобы яйцо просто вылупилось, и тогда у неё был бы кто-то, кроме её братьев, мужа и пустоты, кто мог бы составить ей компанию. Когда она молилась, то почувствовала, как её сын толкнулся, и это заставило слёзы течь из её фиалковых глаз с новой силой. Вся её жизнь была основана на страхе, и Дени задавалась вопросом, будет ли жизнь её ребёнка такой же. Она надеялась, что нет.