A Dragon's Demand

Бенджен Старк       — Теперь, когда нам стало известно, что девчонка беременна, нам необходимо разработать подходящий план. С её мужем нужно будет разобраться, – заявил Бенджен, вытирая рот от крошек еды.       — Согласен, однако евнух уже послал туда своих людей, чтобы разобраться с этим, – ответил Ренли. – Возможно, они сделают это за нас.       Бенджен фыркнул.       — Ты действительно в это веришь? Ну же, Ренли, мы оба знаем, что люди Вариса – не более чем наёмные убийцы, призванные внушить королю ложное чувство безопасности. Они ничего не сделают.       Он мог сказать, что его друг не совсем хотел признавать это, но всё же был вынужден признать.       — Это правда, но как мы должны объяснить, что именно мы делаем, чтобы это не выглядело так, как будто мы подрываем его авторитет? Ты же знаешь, каков Роберт.       Бенджен кивнул. Он лишь хотел, чтобы Нед согласился с этим. Похоже, его брат всё ещё находился в сомнениях по поводу короля.       — У меня есть люди в Эссосе, которые могли бы выследить их и разобраться с ними. Разобраться с младенцем, а затем с мальчишками и доставить девчонку сюда.       Ренли, кажется, не был в этом так уверен.       — Думаешь, это разумно? В конце концов, мальчика здесь нет, и мы не знаем, прибудет ли он на юг или нет.       — Если мы ничего не предпримем для этого, то ничего и не произойдёт. Мы ждали слишком долго, чтобы бездействовать. Мы не можем позволить этому продолжаться, а это значит, что нам необходимо предпринять решительные действия, – непреклонно ответил Бенджен.       — А что, если мальчик не готов? Что, если он сам решит сорвать этот план? – продолжал расспросы Ренли.       — Он не поставит наш план под сомнение, поверь, – заявил Бенджен. – Он хотел сделать что-то для себя всю свою жизнь. Он не откажет себе в этой возможности.       Ренли, кажется, задумался над его словами, прежде чем согласно кивнуть.       — Очень хорошо. Делай то, что тебе нужно сделать, Бенджен. Мне нужно будет поговорить с Тиреллами.       — Скажи мне, Ренли, куда ты отправил свою игрушку? – заинтересованно спросил Бенджен, слегка наклонившись к собеседнику. – Его не видели при дворе уже несколько месяцев. Можно подумать, вы поссорились.       В ответ на это Ренли Баратеон усмехнулся.       — О, я не думаю, что ты захочешь узнать, куда он отправился. Тем не менее, он уехал по некому важному для короны делу. Я знаю, что Тиреллам потребуется некоторое убеждение, чтобы принять изменения в плане.       — И они соберут свои армии и приведут их домой, чтобы вступить в сражение, когда придёт время? – спросил Бенджен.       — Думаю, что да, – кивнул Ренли. – Я верю, что они полны решимости свергнуть Ланнистеров при дворе, и поэтому рассматривают это как свой единственный шанс.       — Хорошо, – согласился Бенджен. – Они и Редвины понадобятся нам, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, когда львы исчезнут.       Бенджен на мгновение задумчиво замолк, после чего задал очередной вопрос.       — К слову, что происходит с городской стражей? Ты являешься мастером над законами, и всё же Бейлиш продолжает использовать стражников в своих собственных играх.       От этих слов Ренли слегка поёрзал, чувствуя себя неловко.       — Наше соглашение медленно подходит к концу.       Бенджен посмотрел на него с любопытством.       — И в чём суть этого соглашения?       Ренли лишь покачал головой, подмигнув при этом.       — Ах, сейчас, сейчас, Бенджен, я не могу рассказать тебе об этом, чтобы не выдать слишком много. Уверен, что есть множество вещей, которые ты спланировал, но о которых не счёл нужным мне рассказать.       Бенджен ничего не сказал в ответ на это, поскольку он понимал, что это правда.       — И ты думаешь, что стражники, которым платит Мизинец, действительно остаются под твоим контролем? – вместо этого говорит он. – В конце концов, он столь же хорош в обращении со словами, как и с монетами.       Ренли посмотрел на него с той же самодовольной улыбкой, которую любил сам Бенджен, и дал уверенный ответ.       — У Мизинца есть деньги, это правда, и всё же я тот, у кого не просто благородная, но королевская кровь. Мизинец – ничто в великой схеме вещей. Они встанут на сторону человека, который будет им полезен, а не того, кто им платит.       — И ты уверен в этом? – наклонив голову, спросил Бенджен. – Это не просто какое-то чрезмерное преувеличение с твоей стороны, учитывая, что у тебя нет ничего, кроме нескольких золотых плащей, которые, как ты утверждаешь, являются твоими союзниками.       Бенджен прекрасно понимал, что своими словами провоцирует Ренли на гнев, и всё же видит в глазах друга намёк на дерзость, когда он решает ответить.       — Имя имеет здесь силу, мой добрый сир. В конце концов, на троне сидит Баратеон, а не Бейлиш, и Баратеон держит в своих руках закон. Бейлиш просто управляет кошельками, и стоит мне сказать лишь слово, как его голова окажется на пике.       Бенджен посмотрел на мужчину перед собой и ухмыльнулся.       — Отличная речь. А теперь скажи мне, как именно ты планируешь поступить с Бейлишем, когда придёт время.       На это Ренли, кажется, не решается ответить, но в конце концов сдаётся под давлением.       — Искушать людьми, которых он хочет больше всего.       В ответ на это Бенджен, не выдержав, встал со своего места и, подойдя к Баратеону, оттолкнул его к стене.       — Мы уже договорились, Ренли, что оставим их в стороне от всего этого. Не заставляй меня напоминать тебе сейчас, почему мы вообще заговорили об этом.       Ренли смотрел на него, прижатый к стене, и недовольно кривится.       — Иногда приходится что-то предлагать, однако это ещё не означает, что договорённость будет исполнена. Я не настолько глуп, Бенджен.       Бенджен на мгновение крепче сжимает Ренли в своей хватке, прежде чем ответить на его слова.       — Сделай так, чтобы до этого не дошло. Иначе у нас возникнут неприятности, у тебя и у меня.       — Конечно, – кивнул Ренли. – Я бы и помыслить не мог сделать что-либо, что могло бы навредить нашему союзу или нашей дружбе.       — Что ж, ловлю тебя на слове, Ренли, – вздохнув, сказал напоследок Бенджен, прежде чем отпустить друга. – У нас мало времени, и моё терпение на исходе.