A Dragon's Demand

Джон Сноу       Воспоминания о его первом опыте сражения продолжали мучить его. Крики людей, зовущих своих родных и близких, которые не могли и не хотели слышать их, и людей, которые отчаянно пытались отстоять нечто очень важное для себя. Напряжение росло изо дня в день, и Джон не был уверен, что сможет с ним справиться. Сражения были совсем не похожи на то, о чём говорилось в песнях и историях. Было наивно полагать, что всё будет как в сказках, которые создали и приукрасили люди. Он должен был быть более зрелым и мудрым, чтобы не позволить эмоциям захватить его, а теперь они грызли его изнутри, высасывая энергию и полностью опустошая. Это расстраивало и раздражало. Семейное собрание, на которое его позвал Робб, было единственной вещью, которая в данный момент помогал Джону отвлечься от грызущего чувства где-то в области живота. Однако повод собрания был более чем серьёзным. Отец был казнён.       Робб был первым, кто нарушил молчание, голос его был тяжёлым от невыплаканного горя.       — Неужели Джоффри и правда оказался настолько безумен, чтобы приказать казнить отца? Наверняка его мать или дядя объяснили бы ему, какую ценность имел отец в качестве инструмента ведения переговоров?       Они все посмотрели на Сансу, девушку, которая провела больше всего времени с Джоффри, будучи его бывшей наречённой. Их сестра выглядела сломленной и разбитой, а её голос тихий и неуверенный, когда она решает ответить.       — Я не знаю. Джоффри, которого я знала, никогда бы так не поступил. Но я не знаю.       Санса выглядела убитой горем, и всё, что мог сделать Джон, это взять её руку в свою и успокаивающе сжать.       Затем в разговор вмешивается Арья, и её голос наполнен всем тем гневом, который только может уместить в себе девятилетняя девочка.       — Конечно, он вполне мог это совершить. В этом вся настоящая сущность Джоффри. Санса не могла видеть этого раньше, потому что её ослепляла какая-то глупая вещь у неё в голове. Но Джоффри определённо сделал бы нечто подобное, потому что он – монстр, которого необходимо уничтожить.       — Мы не можем делать такие смелые заявления без плана действий, сестрёнка, – впервые за всё время заговорил Джон.       Его сёстры посмотрели на него в замешательстве, однако Робб, кажется, понял, что он имел в виду.       — Отец, быть может, и мёртв, но дядя Бенджен по-прежнему находится у них, поэтому нам необходимо принимать решения о дальнейших действиях с большой осторожностью.       — Уж не хочешь ли ты предложить Роббу принять условия, предложенные Тайвином Ланнистером? Потому что это и не условия вовсе, – высказал протест Теон.       Джон не мог понять, что тот делал на этом собрании, но решил сохранить молчание по этому поводу.       — Я не предлагаю Роббу принять эти условия. Я говорю, что нам необходимо рассмотреть все доступные варианты. Мы не можем принять некоторые из предложений, поступающих от Мормонтов и Большого Джона. Этот человек в бреду от полученных ран, поэтому в его словах мало смысла, – указал Джон.       — Так ты хочешь сказать, что мы не должны быть независимыми? – спросила Арья с выражением лица, которое заставило Джона почувствовать странную смесь стыда и раздражения.       — Я говорю, что независимость была бы очень плохой идеей, – обоснованно ответил он.       — Почему нет? – вновь спрашивает его сестра, нечто похожее на гнев наполняло её голос. – Что юг когда-либо делал для нас? Кроме того, что он забрал у нас отца, он забрал у нас дедушку, дядю Брандона и тётю Лианну. На юге для нас ничего нет, совсем ничего.       Джон провёл рукой по своим волосам, разочарованный поведением Арьи, которое, в отличие от поведения взрослого человека, такого как Джон Амбер, он ещё был способен понять. Он терпеливо, как только мог, старался подобрать нужные слова.       — Север мог бы выжить сам по себе в мирное время. Но в военное время без союзника мы бы оказались в затруднительном положении. Наши запасы продовольствия были бы значительно сокращены или же вовсе уничтожены при первом же удобном случае теми, кто решит напасть на нас, и мы не сможем долгое время им противостоять.       Он мог с уверенностью сказать, что Арья хотела возразить, но, к счастью, прежде чем она успела это сделать, вмешался Робб.       — Не имеет значения, станем мы независимыми или нет, ибо вы, Арья и Санса, возвращаетесь обратно в Винтерфелл.       Джон и Робб ожидали какой-то формы протеста, по крайней мере от Сансы, если не от Арьи, и поэтому были приятно удивлены, когда обе сестры просто кивнули.       — Как мы туда доберёмся? – спросила Санса.       — Теон отправляется в Сигард, вы поедете с ним, а оттуда вы отправитесь на корабле до Кремневых Утёсов, где вас будет ждать лорд Флинт. Оттуда вы поедете на лошадях в Винтерфелл и останетесь там вместе с матерью, Браном и Риконом, – твёрдо ответил Робб.       — А что будешь делать ты? – задала вопрос Санса, её голос на удивление испуганный, она уже давно так не звучала.       Джон заметил, как его брат посмотрел на него в поисках помощи, и поэтому решил ответить вместо него.       — Мы продолжим сражаться. Запад открыт для нас. Мы должны заставить Тайвина Ланнистера заплатить кровью за то, что он совершил, и отомстить за отца.       — Каким образом? – спросила Санса. – Королевская Гавань не на западе. Джоффри не на западе. Почему вы направляетесь на запад, если хотите отомстить? В этом нет никакого смысла.       Услышав столь агрессивное заявление, исходившее от девушки, которая обычно так спокойна и миролюбива, Джон раздражённо нахмурил брови.       — Запад – это дом Ланнистеров, и если мы ему навредим, то у них будет меньше союзников, – ответил Джон, бросив короткий взгляд на Робба. – Людям, неспособным удержать свой дом и защитить своих людей, не стоит сражаться, не говоря уже о том, чтобы править.       — Просто не делайте ничего глупого, – сказала на это Арья, чтобы нарушить воцарившееся молчание.       — Конечно же нет, это война, мы не можем позволить себе быть глупыми, – ответил Джон, глядя прямо на Робба.