A Dragon's Demand

Сир Бринден Талли       Годы постепенно брали своё. У Бриндена больше не хватало терпения разбираться с некоторыми вещами, с которыми он бы смирился или без особых проблем разобрался бы в прошлом. Прежде всего, это общение с одной из его племянниц, которая явно была на что-то обижена. Кто-то или что-то вывело её из себя, как это часто случалось, и теперь Бриндену приходилось объяснять различным лордам, почему мать их сюзерена отказывается их принять. Лорд Долины был болезненным маленьким мальчиком, который, скорее всего, умрёт, и мысль об этом одновременно ужасала и приносила Бриндену облегчение. Возможно, если бы мальчика не стало, то Бриндену бы не пришлось иметь дело с постоянным страхом перед гражданской войной. Гарольд Хардинг был более способным и более живым, чем кто-либо другой, и Бринден полагал, что этот юноша мог бы стать достойным лордом Долины при правильном руководстве. Тем не менее, он не собирался сидеть сложа руки и позволять своей племяннице творить всё, что вздумается, упуская очередную возможность добиться справедливости для старого друга. Вот почему в настоящий момент он находился в её солярии и, стоя перед ней, из последних сил старался не лишиться в разговоре с племянницей терпения или рассудка.       — Лиза, ради любви Семерых, хотя бы на мгновение задумайся о своих действиях. Ты созвала всех этих лордов здесь под предлогом обсуждения войны, бушующей в Речных Землях, а теперь сама же отказываешься с ними встретиться. Ты можешь себе представить, как это выглядит со стороны? Ты хоть представляешь, как подобное поведение отражается на репутации твоего сына, не говоря уже о твоей собственной? – спросил Бринден.       Его племянница посмотрела на него, гордо задрав подбородок.       — Я – леди Долины, поэтому вольна поступать так, как посчитаю нужным. И вы, дядя, обязаны подчиняться моим приказам. Я не хочу их видеть.       Бринден тяжело вздохнул от разочарования.       — Почему? Что изменилось за последние три дня? Ты очень хотела встретиться с ними раньше, так почему же передумала теперь?       Его племянница посмотрела на него водянистыми глазами, похожими на глаза Минисы, и голос её дрожит, когда она всё-таки отвечает.       — Они все осуждают меня. Они смотрят на меня и думают, что могут меня к чему-то подтолкнуть. Они все хотят того, что им не принадлежит.       Бринден чувствовал, как росло его разочарование из-за бредней племянницы.       — Откуда это взялось, Лиза? Кто эти люди, что осуждают тебя, и чего такого они хотят, что им не принадлежит?       В ответ на это его племянница гневно вскидывает руки.       — Ройс, Уэйнвуд, Корбрей и Редфорт: они все хотят чего-то, что не принадлежит им. Они хотят моей руки в браке, и они хотят контролировать моего Роберта. Но я его мать и никому не позволю контролировать моего сына.       Бринден провёл рукой по своей бороде, которую он отрастил за несколько месяцев своего пребывания в Долине вскоре после начала восстания.       — Лиза, пока я здесь и жив, никто не отнимет у тебя Роберта. Но ты не можешь и дальше продолжать так поступать. Ты должна встретиться с теми лордами, которые ждут тебя, и обсудить с ними планы, которые мы разработали. Мы больше не можем оставаться в стороне, когда лорды Речных Земель нуждаются в нашей помощи. Они нуждаются в нас. Эдмар нуждается в нас.       Он заметил, как на мгновение Лиза изменилась в лице, словно чувствуя своё поражение, ведь она всегда любила Эдмара и порой даже относилась к нему как к своему собственному сыну, но затем что-то изменилось, и её взгляд стал жёстче.       — Эдмар не просил моей помощи, как и отец. Почему я должна помогать кому-то, кто об этом не просил?       Бринден отчётливо слышал в голосе племянницы чужие слова, и это ещё сильнее разозлило его, заставляя рычать от гнева.       — Лиза, твой собственный племянник написал тебе и лордам Долины, прося помощи в борьбе с Ланнистерами. Если ты не предпримешь никаких мер, то лорды возьмут инициативу в свои руки и отнимут у тебя Роберта.       — Но ты бы остановил их, не так ли, дядя? – невинно спросила Лиза.       Бринден вздохнул. Он знал эту игру.       — Я бы попробовал, Лиза, но я – всего лишь один человек, к тому же старый. Ты знаешь, что нужно сделать, так почему же отказываешься это делать?       Его племянница смотрела на него своими большими голубыми глазами, глазами Минисы, и он, думая о её матери, чувствует, как болит его сердце при одной лишь мысли об обещании, которое он дал ей когда-то давно. Бринден был уверен, что потерпел неудачу. Его племянница продолжает смотреть на него, а затем говорит что-то внезапное.       — Они никогда не помогали мне.       — Кто? – спросил Бринден, наклонившись вперёд. – Кто не помогал тебе?       — Отец. Он никогда не помогал мне, никогда не заботился обо мне. Я была для него лишь бременем. Я не была мальчиком, я не была Кет, я всегда была для него кем-то другим, – ответила Лиза, и голос её казался таким слабым, что разбивало Бриндену сердце, заставляя вновь мысленно проклинать Хостера.       — Ты знаешь, что это неправда, Лиза. Твой отец мог быть строгим, но он всегда был таким. Он любил тебя, любил вас всех, – ответил Бринден.       — Тогда почему он помешал мне выйти замуж за Петира? Почему он не мог позволить мне быть счастливой? Кет должна была выйти замуж за Брандона Старка, и это сделало бы её счастливой, так почему отец не мог позволить и мне обрести своё счастье? – тихим голосом спросила Лиза.       Бринден тяжело вздохнул. Это было именно то, чего он опасался больше всего.       — Я… Твой отец никогда не был тем, кто стремился к счастью. Он любил вашу мать, но это пришло со временем. И да, он любил тебя и хотел, чтобы ты была счастлива, но с кем-то одного с тобой статуса, а не с кем-то вроде Бейлиша. Этот мальчишка всегда был и останется змеёй, он не был достоин тебя.       — Он любил меня! – ответила Лиза. – Он сам мне это сказал!       Бринден задумался над тем, что он слышал о своей племяннице и о Бейлише, когда они были детьми, и о том, что видел сам, и вновь вздохнул.       — Он мог сказать тебе это, но он использовал тебя, Лиза. Он всегда использовал тебя.       Бринден с уверенностью мог сказать, что племянница хотела возразить, судя по тому, как напряглись её плечи и застыл рот, но вдруг что-то изменилось, и её плечи расслабились, а голос оказался на удивление мягок, когда она ему ответила.       — Вы правы. Как всегда, дядя. Я поговорю с лордами и леди Долины.