A Dragon's Demand

Лорд Эддард Старк       Дорнийцы и дорнийки составляли большую часть армии, которую принц Оберин привёз с собой из Дорна вместе со своими дочерьми-бастардами Обарой, Нимерией и Тиеной. При встрече они обменялись друг с другом холодными приветствиями. Раны после восстания ещё не зажили, и он отчётливо ощущал гнев дорнийцев, направленный в его сторону. В сторону Лианны. С тех пор, как был заключён договор о помолвке короля и принцессы Арианны, они не разговаривали, а принцесса Мирцелла была оставлена в замке, чтобы быть отосланной к священнослужителям, когда придёт время. От Робба по-прежнему не было никаких вестей, несмотря на все те письма, которые он продолжал ему посылать, и Нед чувствовал, как будто от него заживо отрезали куски всякий раз, когда не получал ответа. Другие лорды Севера согласились присягнуть королю и потихоньку перебирались из столицы, но были ещё достаточно далеко, и то, что их не преследовали, стало неожиданностью.       Северяне, которые согласились прийти и сражаться за него, в настоящий момент находились в Штормовом Пределе, около тысячи из них, и они задавали вопросы. Вопросы, на которые, как он думал, он обязан был дать ответ.       — Вы пришли сражаться за своего законного короля, милорды. Я знаю, мои слова могут показаться странными для человека, который считался мёртвым почти два года, но я хочу напомнить вам о вашей клятве. Король Эйгон – единственный, кто может что-либо сделать для улучшения королевств, у него есть воля и стремление сделать это. Принц Эймон жаждет заполучить трон только потому, что видит в этом своё право, не более того.       — И всё же принц Эймон сейчас восседает на троне и активно занимается делами. А ваш король сидит здесь, укрывшись за стенами Штормового Предела, как будто он какой-то трус, – отозвался сир Доннел Локк.       Нед вздохнул.       — Принц Эймон занял трон, это правда, но путь его пролегал по телам многих хороших мужчин и женщин. Он не проявляет ни капли милосердия и здравого смысла. Вы действительно думаете, что он позволит вам жить своей жизнью, если останется на троне? Он поступит так же, как и его отец, и будет требовать от вас всё больше и больше до тех пор, пока вам нечего будет ему дать, а затем убьёт вас и всех тех, кто вам дорог.       Те же самые слова сказал его отец о короле Эйрисе, и они оказались правдой.       — Ваш сын, кажется, не согласен с вами, милорд. По всей видимости, он стал верным слугой принца Эймона и был за это вознаграждён, – указал лорд Флинт, и в его тоне проскользнуло что-то такое, что ясно дало понять, что он не согласен с этим.       Уже не в первый раз Нед испытал острую боль при упоминании имени своего сына. Кет написала ему, что пыталась связаться с Роббом, но так и не дождалась от него ответа. Неужели они потеряли своего сына? От одной лишь мысли об этом боль становилась ещё сильнее.       — И вы действительно хотите быть кем-то, кто должен полностью подчиняться южанину, лорд Флинт? – спросил Нед, играя на старых предрассудках своего собеседника. – Принц Эймон будет требовать от вас преданности, суля вам награды, но не воплощая свои слова в жизнь. Нет ничего, что он хотел бы сделать больше, чем это. Если понадобится, он пообещает вам солнце, но ничего не даст.       — А откуда вы это знаете? – спросил Локк, и в его голосе был очевиден намёк на вызов.       Неду пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем ответить.       — Оглянитесь вокруг, милорды. Принц Эймон дал вам хоть что-то из того, что обещал? Он привёл с собой иноземную армию и использовал её для того, чтобы утвердить свою власть над народом. Король Эйгон привёл людей домой, сплотив их общим делом. Они сражаются за него, потому что верят в него, а не из-за страха перед ним.       Наступил момент молчания, который первым нарушил лорд Флинт.       — Вы говорите правду, милорд, но тогда почему ваш сын так преданно служит принцу?       Справедливый вопрос, который заставлял сердце Неда биться в страхе и горе, когда он думал об этом.       — Робб молод и пережил много потерь, – глубоко вздохнув, ответил он. – Я признаю, что не мог быть рядом с ним, когда он нуждался в этом больше всего. Но уже очень скоро он поймёт, что принц – не тот человек, который способен вести за собой страну в столь тёмные времена. Только король может сделать это.       Прежде чем кто-либо ещё успел что-то сказать, в дверь постучали, а затем внутрь вошёл человек в одеждах с солнцем и драконом – личным гербом короля Эйгона.       — Король хочет, чтобы все вы пришли в его солярий, милорды, – сообщил он.       Нед кивнул, как и сир Доннел с лордом Флинтом. Они встали и покинули комнату, совершив короткое путешествие к солярию короля, который в скором времени должен был стать солярием лорда Эдрика. Оказавшись там, они поклонились королю.       — Вы вызывали нас, Ваше Величество? – спросил Нед.       — Да, это так, – растеряно ответил король, жестом указывая на стоявший на столе перед ними большой ларец. – Это прибыло сегодня утром и предназначалось вам, милорд. Я считаю, что вы должны открыть его и посмотреть, что внутри.       Нед нерешительно приблизился к ларцу, рассматривая его, пытаясь отыскать хоть какие-то опознавательные знаки, но, не найдя таковых, он осторожно открыл защёлку и поднял крышку. Ларец открылся, и он почувствовал, как его сердце на мгновение замерло, а к горлу подступила тошнота. Внутри лежала белая волчья голова, а в ней, в ней… Боги, нет…       — Джон…       Он закричал от боли, обнаружив, что вытащил половину лица племянника из челюстей Призрака, и с ужасом смотрел на это всё.       — Здесь записка, милорд, – с едва скрываемым ужасом в голосе произнёс сир Доннел. – «От короля Эймона Таргариена, предателю лорду Старку».