A Dragon's Demand

Лорд Робб Старк       Злосчастный ларец пришёл из ниоткуда, а внутри лежала белая шкура Призрака и половина лица его брата. К посланию прилагалось письмо, в котором говорилось, что это было сделано по приказу Эйгона Таргариена. Робб был ослеплён гневом, ведь его брат был убит и изуродован, и теперь он обязан был отомстить, даже если ради этого ему придётся убить собственного отца. Он не знал, как отец мог продолжать сражаться за этого человека. Он больше ничего не знал. Единственное, в чём он был уверен, это то, что он хочет сражаться и готов убивать, поэтому, когда Робб пришёл к королю, он попросил его приказать вооружённым силам разобраться с дезертирами из числа лордов Штормовых Земель, которые предали их и направились к Штормовому Пределу. И король дал ему своё согласие.       Он простился с Маргери, обняв её и пообещав, что они поженятся, как только он вернётся, и она дала ему своё благословение, после чего он отправился в путь. Его дядя, лорд Эдмар, вместе с армией Речных Земель был рядом с ним, как и оставшиеся северяне, обозлённые из-за дезертирства Локка и Флинта. Армия Долины осталась в Королевской Гавани, чтобы помочь защитить город от возможного нападения дезертиров или наёмников. Они шли вперёд, готовясь к неизбежной битве. Его собственное сердце билось ровно, и он знал, что готов к битве. Он не хотел ничего больше, чем сражаться. Чтобы почувствовать, что кто-то другой умирает, причинить кому-то боль и выплеснуть гнев, которые он испытал – это всё, чего он хотел. Поэтому он отправился в этот поход, а его люди пошли за ним. Вместе они смогут отомстить.       Лорды Штормовых Земель шли под знамёнами ложного короля и бастарда Баратеона, которого тот узаконил. Робб призывал короля признать Томмена Баратеона лордом Штормовых Земель, но король отказался, заявив что-то о прецеденте. Робб не понимал этого, но при этом даже не пытался понять. Теперь всё, что его волновало, это убийство ублюдков перед ним, которые осмелились отвернуться от человека, которому они присягнули. Если это касается и его отца, то пусть будет так. Его отец потерял право на то, чтобы его избегали, когда продолжил поддерживать ложного претендента на трон даже после смерти Джона. Робб наблюдал, как приближается армия, вынул из ножен свой меч, прокричал о начале сражения и вместе со своими людьми бросился навстречу врагу.       Люди перед ним падали на колени, когда они с Серым Ветром приблизились к ним. Он знал, что люди боятся его в битве, и они абсолютно правы, ведь в пылу сражения Робб уже не ощущал себя человеком. Он зверь, готовый уничтожать всех, кто встанет у него на пути. Его меч пел, всё больше и больше людей падали замертво. Кровь лилась на землю, когда Серый Ветер вгрызался в горла мальчишкам, которые выглядели не старше Джона, когда тот был убит. Эта мысль заставляла его двигаться вперёд и продолжать убивать. Всё, чтобы отомстить за Джона. Перед глазами всплыл образ головы его брата или, во всяком случае, её половины, без глаз. Он слишком хорошо помнил свой ужас от горя. Всё это, он помнит всё, и поэтому продолжал сражаться. Его тело принимало удары, некоторые ощутимые, некоторые незначительные, но он, не обращая на них внимания, продолжал сражаться. Его меч вёл его сквозь тьму. Он знал, что в будущем не вспомнит об этом, но ему было всё равно. Он всё равно продолжал сражаться.       Удары приходились по руке, груди, ногам. Враги лились на него нескончаемым потоком. Он не понимал, откуда они приходят, не успевая уследить. Он размахивал мечом, используя его, чтобы отражать удары и, возможно, уменьшить напряжение, в котором он находился. Серый Ветер был рядом с ним, кусаясь и вырывая куски плоти из врагов, окруживших их. Робб не знал, где находились его собственные люди, он не слышал их отличительные крики, он просто слышал врага, и это пугало его. Он отбросил свой страх, вновь замахиваясь мечом, решив не позволить этому чувству сломить его. Он продолжил двигаться, размахивая мечом, выкрикивая вызовы и раздавая приказы, надеясь, что поблизости окажется кто-то, кто услышит их и исполнит. Он понимал, что его ожидания могут себя не оправдать, но он должен был это сделать.       Сквозь прорези в шлеме он заметил небольшую группу людей, держащуюся в задней части армии, и он безо всяких догадок понял, что среди них должен быть Эдрик Баратеон, ранее Шторм. Если он сможет добраться до мальчишки, то сможет убить его, сломив сопротивление врага раз и навсегда. То, что мальчишка находился так близко к фронту, о котором ничего не знал, скорее всего, явилось результатом его глупого желания быть похожим на своего отца, что Робб находил не самой разумной идеей. Он ухмыльнулся, закричал, надеясь, что его люди придут ему на помощь, если всё будет сложно. Он поднял уставшие руки и возобновил атаку, размахивая мечом и пронзая врагов, убирая их со своего пути. Телохранители мальчишки поняли его план, но они были безнадёжны.       Ему было всё равно на людей, которые вставали у него на пути. Они для него лишь размытое пятно, поэтому он без всякой жалости убивал их одного за другим. Он уже близко, так близко… Он взревел, бросая вызов, и услышал ответный рёв. Всё смешалось в его голове. Он уже и не помнил, как добрался до мальчишки и двумя ударами оборвал его жизнь. Спешившись, он взял в руки голову мальчишки и вновь взревел.       — Отец! Это и есть то, чего ты хотел, отец?!