Пролог
1 января 2017 г., 20:25
США. Штат Канзас. Канзас-Сити. В одном из местных мотелей в 19.32 по местному времени.
Темно. Маленький островок света посреди бесконечной трассы. Горит зелёная неоновая вывеска. Буква «Y» пару раз судорожно моргнула, задержалась, будто делая последний вздох, а затем — потухла, оставив на своём месте пробел. Мимо, сверкая фарами, словно мерзкие твари, рыча моторами, будто в погоне за жертвой, пролетают автомобили и исчезают в темноте, оставляя после себя волны дорожной пыли. Светят бледным светом фонари. Рядом бар. Громкая музыка смешивается с пьяным, совсем немелодичным, ором пьянчуг и взвизгами девиц лёгкого поведения. Рядом с этим оживленным заведением дремлет мотель. Ещё совсем не ночь, но лишь в одном окне горит свет. Все его постояльцы хотят отдохнуть после долгого, тяжёлого пути, даже те, что ещё не собирались тушить лампу.
— Да, местный грим был агрессивной собачкой, — ехидно заметил рыжеволосый молодой человек. Он сидел, закинув ноги на стол, и с самодовольной усмешкой, свойственной ему, чистил свои пистолеты. — У меня рана даже спустя два часа не затянулась, — сообщил он.
— Не говори, — холодно ответила его спутница. Она металась по номеру, собираясь принять душ и смыть с себя слюни и кровь животного.
— Интересно, что он забыл в Канзасе? Обычно гримы селятся в лесах, — произнесла она, пытаясь найти что-то в бирюзовом чемодане.
— Пф, Тотошка мутировал.
— …попив водички из прудика с криптонитом.
— А потом Тотошка получил пендаля от супермена, который выставил его из Смоувиля. И он бродил в одиночестве по кукурузным полям, иногда нападая на несчастных фермеров, — театрально закончил парень.
— Ага, а голову Долоренс Райф он оторвал, приняв её за свой мячик, — насмешливо ответила девушка. — А её дочь не тронул, решив что она, видите ли, похожа на Дороти?
— Кто знает что у этой твари на уме было, — проговорил он. — Кстати, Эри, что с твоим пистолетом?
— Ах, да, — спохватилась она и положила свой пистолет перед напарником. — Будь так добр, почисти, — попросила она, мило улыбаясь.
— Только за поцелуй.
— Не дождёшься, Оскар, — огрызнулась в ответ Эрика и ушла в ванную, демонстративно хлопнув дверью.
Оскар состроил обиженную гримасу, беззвучно спародировав последнюю фразу Эрики, но всё же взял в руки её пистолет, вынул магазин, отделил затвор от рамки, снял со ствола возвратную пружину и приступил к чистке. Его действия сложно было рассмотреть при желтоватом свете лампы, но он ловко орудовал инструментами, не следя за своими руками, находясь мыслями далеко от этой комнаты и своего занятия.
— Слушай, а почему ты всегда заставляешь меня чистить твой пистолет? — опомнившись, возмущенно спросил он.
— А почему ты всегда снимаешь один номер в мотеле, да ещё и с одной кроватью, если понимаешь, что всё равно будешь спать на полу? — бойко, с сарказмом в голосе ответила Эрика из ванной, снимая залитую кровью монстра одежду.
Футболка, джинсы, куртка, кроссовки… Да чего там скрывать! Вся её одежда и кроссовки после каждой стычки отправлялись в мусорное ведро. Она давно привыкла к тому, что её гардероб редел после каждого подобного турне. Всё же, испорченная одежда стоила того, что они получали во время охоты. Адреналин, которого так не хватало в скучном, мрачном особняке в Шлезвиг-Гольштейне, приятно заполнял вены и позволял чувствовать себя по-настоящему живым.
— Я не виноват, что других номеров просто не остаётся, — начал оправдываться Оскар, продолжая чистить пистолет. — К тому же, надежда умирает последней.
— Ну да, конечно.
В ванной зашумел душ, а Оскар закончил чистку, собрал пистолет в исходное состояние и открыл ноутбук, чтобы пошариться в почте Эрики. Вдруг ей написал Рафаэль. Как он может упустить шанс лишний раз подколоть подругу. И ему повезло. Как раз появилось новое сообщение. Но вместо милых, только по его мнению, писем Рафаэля, пришёл условный набор знаков, означающий просьбу о помощи.
SOS 48°20'00 N: 70°00'04E
Уже появилась коварная мысль просто стереть сообщение и отправиться спать, выкинув из головы лишние проблемы. Их вылазка длилась уже больше трёх месяцев, и оба дистанционно кожей чувствовали гнев Рафаэля. Это могло кончится плохо, очень плохо. Особенно для Оскара, который и без того нередко попадал под гнев начальства.
— Ты опять копаешься в моей почте? — спокойно спросила Эрика, понимая, что привычки Оскара уже, увы, не изменить, но можно лишний раз промыть мозги, с любовью, конечно же, но промыть. — Тебе знакомо понятие «Этика»?
— Ты же знаешь, что нет. Это координаты, да?
— Похоже. Адрес анонимный. Попробуй определить где это, — попросила она, опираясь на спинку стула.
— Без проблем. Это городок Хольц, штат Вашингтон.
— Ладно, хотя бы в США, — ответила девушка, не спрашивая мнения Оскара о возможной незапланированной поездке. Она воспринимала это, как обыденное.
— А клан не будет против наших странствий? — саркастично спросил вампир, используя принадлежавшую ей же фразу. Обычно его тянуло к несанкционированной охоте. Странновато было слышать инициативу от Эрики — «мисс пунктуальность», как он иногда называл её, которая всего пару часов назад угрюмо ворчала себе под нос, ругая себя и его за столь длительную задержку.
— А мы скажем, что по дороге заскочили, — предложила Эрика, в отместку говоря словами Оскара. — Кстати, координаты точные. Куда они указывают?
— Подожди минутку, — Оскар снова начал стучать по клавишам. — Это церковь.
— Церковь? С чего бы это?
***
Сегодня он задержался. Эта задержка решила его судьбу. Джек бежал, хромая, но бежал. По зелёным лужайкам, осыпанным камнями и голубыми цветами, придерживая остаток своей правой руки. Он прерывисто дышал, раздувая ноздри, округляя глаза, вокруг которых трещинками по шоколадного цвета коже выделялись морщинки. Остановился. Он потерял слишком много крови и сил. По лицу бежали струйки пота, а он громко простонал, сползая по стволу дерева. Остатки синей рубашки, которыми он пытался остановить кровь, противно прилипали к ладони. Оставшаяся половина плеча горела адским пламенем. Мышцы застыли, но он не чувствовал этого, только обжигающую боль оторванной руки. Вжимаясь в ствол гигантской сосны, он смотрел по сторонам. Вертел головой туда-сюда, всматриваясь в темноту, прислушиваясь к каждому шороху. Может оно оставило его? Может оно забыло про него? Может ему удастся выжить этой страшной ночью? Кустарник рядом зашевелился. От нахлынувшего ужаса он забыл как дышать. В глазах помутнело от наступающих слёз. Всё. Всё кончено… Громко хлопая крыльями, чёрное пятно растворилось в лесу, оставив после себя лишь эхо от отвратительного карканья. Ворона… Всего лишь ворона. Он тихо засмеялся и снова смог вдохнуть. Он смотрел то вправо, то влево. Хруст. Его сердце остановилось. Боль испарилась. Глаза раскрылись ещё шире. Мышцы закаменели. Джек медленно, дрожа, поднял глаза… Оно сидело на ветке, широко улыбаясь, обвивая ствол серыми худыми руками.***
Чёрная шевроле импала безнадёжно увязла в грязи. Колёса основательно утонули, но водитель упорно продолжает давить на газ. — Чёрт возьми! — ругался Оскар, пока его подруга изучала карту. — Место соответствует названию! (Хольц в переводе с немецкого «лес») И он был прав. Машину окружала стена огромных сосен. Недавний ливень размыл грунтовые дороги, и складывалось впечатление, что они действительно случайно попали в прошлое. И где-то здесь, неподалёку, стучат топорами угрюмые, бородатые дровосеки. Девушка старательно пропускала мимо ушей самые грубые и непристойные ругательства, которые без капли стыда произносил её друг, и пыталась определить местоположение города. Навигатор сломался, поэтому надежда была только на этот жалкий клочок бумаги, купленный на заправке, которому она несильно доверяла, но это всё, что сейчас было, даже связь здесь была настолько низкая, что загрузить электронную карту было просто невозможно. — Может нам стоит сменить машину? — вдруг спросила Эрика, на секунду отвлекаясь от карты. — Хотя бы на время работы. — С ума сошла?! — возмутился парень. — Эта машина со мной ещё с человеческой жизни! — ему эта мысль казалась страшнее, чем адские пытки. — Сдаюсь, — бросила вампирша, снова уткнувшись в карту. — Хольц где-то в двух километрах отсюда, но просидим мы здесь всё равно до ночи, — добавила она, и в её голосе уже стали появляться нотки раздражения. Оскар упорно давил на газ. Упрямый, как баран. Как это машина могла его подвести. Это же его машина. Позади импалы остановился красный пикап с облезлой краской по бокам кузова. Его мотор отвратительно гудел, и необязательно было разбираться в механике, чтобы понять, что автомобиль нуждается в техосмотре. Дверь открылась, и из машины выпрыгнул мужчина лет сорока, одетый в клетчатую рубаху, синий комбинезон и высокие резиновые сапоги. По внешнему виду можно было понять, что у него очень грязная работа. Затушив сигарету, он подошёл ближе к машине и постучал в окно Эрики. — Добрый день, молодые люди. — Он приветливо улыбался, и Эрика, по привычке, чуяла в этом какой-то подвох. — Вижу, вы увязли в грязи. Хотя, неудивительно, такая машинка не для нашей местности. Оскар фыркнул, услышав слова местного. Машина была ему очень дорога и это единственная вещь, которую он никогда не менял, несмотря на то, что следил за модой и шёл в ногу со временем. И никто не мог подумать, что рыжеволосый молодой человек с наглой усмешкой на лице, с пирсингом в мочке левого уха родился больше шестидесяти лет назад. — Здравствуйте, сэр, — поприветствовала Эрика человека. — Вы не могли бы нам помочь? Мы направляемся в Хольц, в местную церковь, но наша машина подвела нас, к сожалению. — С удовольствием помогу такой очаровательной особе, — галантно отозвался тот и даже продемонстрировал поклон. — Меня зовут Пит, а вы…? — Эрика, а это Оскар. — Рад знакомству, — кивнул Пит в сторону молодого человека. — Не найдётся ли у вас троса? Эрика вопросительно посмотрела на напарника, тот кивнул, вышел из машины, переступая через свою гордость, открыл багажник, достал трос, подсоединил его к импале и вернулся в машину. Хотел громко хлопнуть дверью, но передумал. Лично он считал, что помощь ему не нужна, но, понимая что сейчас Эрику не стоит злить, приходилось молча соглашаться и про себя покрывать всё вокруг ругательствами. — Так что за дело привело вас в наше захолустье? — спросил Пит у Эрики, которая предпочла пересесть в его машину не столько для того, чтобы поболтать с ним и вытянуть информацию, сколько из-за нежелания слушать ворчание Оскара. Пит завёл свой пикап. После привычного мягкого кресла из светлой кожи в импале твёрдое сидение, покрытое чехлом, сделанным из неприятной на ощупь, местами покрытой масляными пятнами, ткани, казалось особенно неудобным. Пахло резким одеколоном Пита и дезодорантом, вперемешку с запахами множества фастфуда, пива и табака. Где-то лежали охотничьи ножи и пустые банки из-под того самого пива. — У нас дело в местной церкви, — объяснила Эрика, пока её друг, обиженный за свою ненаглядную машинку, мечтал въехать в зад красного пикапа, тем самым отомстить его владельцу за обидные слова и похищение Эрики. — У вас дело к пастырю Джону? — спросил Пит, бубнив проклятья покрывающему дорогу густому туману. — Возможно, — холодно ответила девушка, осматривать по сторонам. — В городе в последнее время не происходило странных вещей? Пит задумался. Пикап часто наезжал на ямы и бугры, которые уже почти невозможно было рассмотреть в тумане, отчего машину сильно трясло, а пассажирку подбрасывало. Странный вопрос. Зачем двое молодых людей едут в церковь? Только женитьба может их туда заманить. И с чего им интересоваться местными байками. — У нас в последнее время звери взбесились, — проговорил он, включив фары. — И раньше, конечно, были нападения, но за последние две недели… В лес ушли трое студентов из Сиэтла - после их нашли разорванными на части. Пару дней назад дровосека Джека Рофли нашли выпотрошенным, правда, его голову так и не нашли. А ещё восемь пропавших без вести. Дьявол знает, что творится. Полиция разводит руками. Двое офицеров, посланные на поиски пропавших, пропали сами. Ни один разумный человек в лес и носу не сует. — Раньше такого точно не было? — Максимум зверь горло разорвёт, но подобного… Совсем взбесилась природа, — сказал водитель и остановил машину. — Приехали, — сообщил он. — Эту дорогу ваша машинка, думаю, перенесёт. Показался асфальт, и Оскар поспешил отцепить свою импалу от ненавистного пикапа, будто тот мог заразить импалу своей ржавчиной. — Поезжайте прямо, а там через триста метров — церковь, — объяснил дорогу Пит и галантно помог Эрике выйти из своего пикапа. Эрика выпрыгнула из машины и позавидовала сапогам Пита, так как её туфли были уничтожены, пока Оскар отсоединял трос. Неудачная обувь для поездки в Хольц. Она часто одевалась официально, чтобы казаться старше, а может, чтобы окружающие воспринимали её всерьёз. Оскару же в этой одежде она казалась маленькой девочкой, которая решила примерить мамин наряд в надежде почувствовать себя взрослой. — Спасибо за помощь, Пит, — поблагодарила Эрика с дружелюбной улыбкой, стараясь не показывать клыков. — Счастья и любви, ребята, — с такой же улыбкой сказал Пит. — Нет. Мы не вместе, — возразила девушка. — … К сожалению, — добавил Оскар, но получил сердитый взгляд от Эрики. — То есть… Мы друзья… Лучшие друзья. — Я понял, — ответил владелиц старого пикапа. — И всё же, удачи. И не суйтесь в лес, — добавил он, сел в свою машину и уехал, но ещё долго был слышен грохот мотора. — Этого мы, конечно, обещать не можем, — заметил Оскар. — Как думаешь, что за тварь здесь поселилась? — спросила Эрика. — Не знаю, но думаю, разберёмся быстро, — ответил вампир, открыв дверь для девушки. — У меня какое-то странное предчувствие. — О, я знаю этот взгляд! Не накручивай себя. Это просто охота. Включи режим «веселья» и садись уже в машину. Мою машину. Дальнейшие триста метров были благополучными. Хорошо асфальтированная дорога радовала. Только дорогой, впрочем, и отличались различные участки этого пути, всё остальное не менялось: стального цвета небо, покрытые зелёным мхом деревья и густой туман. Церковь стояла на своеобразном островке, избавленном от гигантских сосен, окружённая старыми могилами, такими же старыми, как она сама. Тёмно-зеленая трава жаждала увидеть солнечные лучи, но огромные, подобные серым китам тучи, казалось, навсегда поглотили их. Мёртвую тишину нарушали лишь крики воронов, скрытых в тумане. Здесь стояла церковь, но это место не носило священной ауры, скорее наоборот. Будто самые страшные духи и демоны нависали над ним. Молодые люди вышли из машины и зашагали к неприятному для их вампирского рода месту, но в этой атмосфере оно казалось даже привычным. Это было очередное жуткое место, а они те, кто принадлежит Миру Теней. Оскар принюхался и посмотрел на напарницу, лицо которой выражало отвращение. Даже влага от тумана не могла скрыть этого запаха. — Ты тоже чувствуешь это? — спросил он, — Будто… — … истлевшая плоть, — закончила за него девушка. — Потом посмотрим. Сейчас нужно узнать, кто зазвал нас в эту глухомань и знает ли он, что творится здесь. — Согласен, — ответил Оскар и постучал в дверь церкви. — Хочу свалить отсюда как можно быстрее. — Не ты один. Щёлкнула задвижка, и дверь неуверенно открыла низенькая, слегка полноватая и круглощекая, светловолосая девушка. — Проходите, проповедь уже идёт, — сообщила она тихим голоском. Голоском, подходящим монахине. — Но разве во время проповеди дверь не должна быть открыта? — спросила Эрика с подозрением. Кому, как не ей, дочери заядлой католички, знать о всех церковных ритуалах. — Да, но церковь находится прямо у леса, поэтому для безопасности мы решили закрыть её, — объяснила сестра божья, слегка испугавшись обвинения Эрики. Молодые люди послушно прошли в зал и сели на скамью. В церкви было ещё темнее, чем на улице. Было только около полудня, но казалось, что уже подступали сумерки. Прихожан было около двадцати. Все скорбили по погибшим. Пара молодых людей сильно выделялась, нарушая эту траурную идиллию. Самой яркой фигурой этой картинки была женщина, сидевшая по соседству с Оскаром и Эрикой, одетая в траур: чёрное платье с рукавом ниже локтя, чёрные кружевные митенки, блестящие лакированные чёрные туфельки на круглых каблуках и шляпкой с длинной вуалью. Она вытерла слёзы кружевным платком — образец вдовствующей леди. У Эрики она вызывала некое отвращение. Эта наигранность. Лживая скорбь. Фальшивые слёзы. Пастырь заметил странных гостей. Как их можно было не заметить, если они нарушали принятую всеми гармонию. Он остановил проповедь, но, вспомнив об остальных прихожанах, постарался закончить как можно деликатней. — На этом я закончу. Помните о том, что ушедшие смотрят на нас с небес. Храни вас Господь, — сказал он и закрыл библию. Прихожане встали со своих мест и, медленно шагая, удалились. Когда дверь закрылась за последней прихожанкой — образцовой вдовой, пастырь подошёл к молодым людям. — Рад, что вы откликнулись на мою просьбу. — Священник просит помощи у вампиров, надо же, — презрительно усмехнулся Оскар. — Боюсь, в этом случае молитвы мне не помогут. — Он почти прошептал эти слова, будто боялся их. — Неужели, Вы утратили свою веру, пастырь? — спросила Эрика, — Значит, вся Ваша проповедь — лишь лицемерие? — Это не так, — возразил священник. — Я молил Бога о помощи, и он прислал мне вас. — А по своей ли воле Вы облачились в реверантку? — Не понимаю о чём вы, мисс, — с тем же спокойствием, присущим священнику, отвечал отец Джон. — «Одежда пастора — ошейник раба Господа…» , — процитировала она одну из фраз своей матери. — Но Вы не похожи на человека, который с охотой сдался бы в рабство даже самому Богу, — заметила девушка. — Сколько Вам? Двадцать восемь? Вряд ли Вы желали провести свою молодость, читая проповеди. Проповедник и вправду был достаточно молод и красив. Тёмные кудри были слегка взъерошены, кожа бледна от малого проведения времени на воздухе, а миндального цвета глаза, хоть и смотрели с холодной печалью, просто не могли не привлекать внимание женщин. — Мой дядя служил Богу, теперь моя очередь наставлять людей на путь истинный. — А вот Ваше сердцебиение говорит, что ранее Ваше мнение было другим. Неужели Вы не пытались жить иначе? Молчите? Но мне не нужны Ваши слова, достаточно огрубевших от зажимания гитарных струн кончиков пальцев, ведь у меня были такие же до того, как меня обратили, а также Ваших татуировок в виде рокерских рукавов. Да, не удивляйтесь, я заметила их, когда Вы в очередной раз сжимали крест на своём браслете. Что Вы скажете на это? — Все мы совершаем ошибки в молодости, — вздохнул священник. — Ну и лгите себе сколько влезет, — буркнула вампирша. Оскар положил руку на плечо Эрики, пытаясь успокоить её. Он знал, что если девушку посещало её «странное предчувствие», ход её умозаключений было не остановить. Она во всех искала врагов и в любых действиях — подвох. — Так не расскажите нам, что творится в этом милом городе? — спросил он, как-то по-особому, разряжая атмосферу вокруг своей улыбкой.***
— Думаю, вы догадались, что если бы дело было простым, я бы не обратился за помощью к вампирам, — сказал пастырь, убирая Библию, на что Оскар презрительно фыркнул. Девушка же проигнорировала колкость священника. Сейчас ей больше всего на свете хотелось побыстрей разобраться с монстром, прыгнуть в импалу и укатить из этого отвратительно пахнущего сырой землёй городка. — Да-да, мы уже слышали про разорванные тела и пропавших, — сказала она, сложив руки на груди. Священник тихими грациозными шагами подошёл к двери. — Дело в том, что эти нападения не первые. — И? — спросил Оскар. В его глазах данный факт ничего не менял. — Расскажу по дороге, — ответил отец Джон. — Пройдите за мной, молодые люди. Дверь отвратительно скрипнула, впуская тусклый свет и сырой воздух в здание церквушки. В нос снова ударила вонь, похожая на ту, что вы можете встретить, зайдя в склеп. Они шли мимо покрытых трещинами надгробий. Под ногами всё ещё клубился туман, а лес, который находился через каких-то тридцать метров, наводил ещё большую жуть. — Каждый год Хольц имеет самые высокие по смертности рейтинги в округе, — начал отец Джон, перебирая в руках деревянный крест на браслете, из-за чего можно было заметить татуировки, про которые говорила Эрика. — В местных лесах всегда пропадали люди. В Хольце небольшое население — около десяти тысяч человек. Смертность в лесу около ста человек в год, а за последние полгода пропало уже две сотни человек. Тела изуродованы. От некоторых вовсе остались лишь объедки. — А почему Вы так уверенны, что это монстр, а не бешеный медведь? — спросила Эрика. — И что эта за вонь? — добавил Оскар, зажав нос. — Я тоже был уверен, что это звери до тех пор, пока не увидел это, — сказал священник, указав на разрытые могилы. Деревянные гробы разломаны в щепки. Разорванные тела вперемешку с грязью и камнями. Кости обглоданы, вырванные истлевшие органы надкусаны или просто разорваны в клочья. Из пяти вырытых могил не осталось ни одного целого тела. Это было похоже на обед изголодавшегося монстра. С жутью этого зрелища мог сравниться только запах. — Мерзость, — бросил Оскар, пнув обглоданную руку, на которой через желтоватую кожу были видны вены. Эрика достала из кармана чёрных брюк медицинские перчатки и, натягивая их, обратилась к напарнику: — Оскар, дай мне свой телефон, мой разрядился. — Ты что, будешь фотографировать это… На мой телефон? — возмутился парень. — Ты жалуешься? У меня на телефоне до сих пор фотографии жертвоприношений ведьм из Бостона. — Зачем ты их оставляешь? — Он протянул ей смартфон. — Ну, они даже эстетичненько выглядят. — Ты серьёзно? — Нет, просто Рафаэль просил собирать досье на каждое дело. — Когда? — Перед нашим отъездом, но когда ты, вообще, слушал его наставления, — ухмыльнулась девушка, аккуратно повернув руку, чтобы рассмотреть укус. — Смотри, у этого монстра четыре крупных клыка где-то по восемь сантиметров, три мелких клыка снизу и три таких же сверху. Странное строение челюсти. Встречал когда-то такое? Она сделала пару фотографий и вернула телефон напарнику. — Вообще-то, нет, — ответил Оскар, рассматривая фотографии. Он наклонился над надгробием одной из оскверненных могил. — Этим могилам уже три года. Свежие не тронуты? — Свежих могил нет. Здесь хоронят только тех, кто предпочитает лежать рядом с другими родственниками или в своих фамильных склепах. Остальных умерших хоронят на новом кладбище, — сообщил пастырь. — А на новом кладбище были инциденты? — снова задал вопрос Оскар. — Нет, иначе бы слухи разлетелись по всему городу. — Интересно. — Она улыбалась. Странно, даже страшно, видеть улыбку на лице человека, находящегося среди разорванных в клочья человеческих тел. Перебирала ли её жалость к умершим или сочувствие к их близким? Конечно же, нет, как и Оскара, впрочем. Лишь азарт, что переполняет шулера перед новой игрой. Наконец-то им выпало новое и интересное дело. Дело, в котором можно покопаться, открыть что-то новое. Их никогда не интересовали чувства людей, страдающих от лап монстров. Это охота, ничего личного. Оскар и Эрика никогда не охотились во имя добра или спасения мира от злобных тварей. Оба были достаточно молоды для вампиров, и в них ещё кипела жаждущая адреналина кровь. Они охотились, потому что им это нравилось, ну, и потому что им приказывал клан. Можно ли винить их за это? Возможно, но вряд ли можно проохотиться десять лет, а в случае Оскара - больше сорока, и не сойти с ума, пропуская через себя каждого человека, что был впутан в это мистическое безумие. — Что ж, у Вас есть ещё для нас информация, отец Джон? — спросила девушка, снимая перчатки. — У меня есть свидетель, — ответил тот. — Свидетель? — переспросили оба в один голос. Они произнесли это с сомнением. Обычно от подобных «свидетелей» не было толку, и они не придавали им особого значения. — Мальчик двенадцати лет. Он видел то, что сделало это, — сказал священник, указав на осквернённые могилы. — Идёмте, я позже верну покой потревоженным мёртвым. Пришлось снова вернуться в церковь. Пастырь Джон открыл маленькую дверцу за алтарём и пропустил вампиров. В маленькой комнате на ветхой кушетке, которая с виду была не моложе самой церкви, сидел тот самый мальчик, обхватив колени. Здесь не было окон, а единственным источником света была керосиновая лампа, стоявшая на круглом подобии стола на трёх ножках. Стены были покрыты пожелтевшей, неровно наложенной штукатуркой. Мальчик смотрел в одну точку, прислушиваясь к каждому шороху, и вздрогнул, когда открылась дверь, но увидев пастыря, бросился ему на шею. — Кто это? — спросил он у священника, с опасением посмотрев на гостей. — Всё в порядке, Мэтт, они помогут тебе. Расскажи им, что ты видел. — Я не хочу, — шепнул Мэтт и снова сел на кушетку в своём старом положении. — Тебе не обязательно говорить, — сказала девушка и села рядом с мальчиком, показав дружелюбную улыбку, которая работала на всех без исключения, даже на Оскаре. Она часто пользовалась этой улыбкой, когда её напарник серьёзно косячил во время миссий и ей приходилось выгораживать его перед Рафаэлем. — Что она хочет сделать? — спросил отец Джон, заметив, как девушка нежно коснулась щеки Мэтта. — Эрика может читать некоторые воспоминания, коснувшись человека. Она и со мной иногда такое творит, — ответил Оскар шёпотом. — Просто закрой глаза и подумай об этом, — попросила Эрика. Мальчик схватился за её руку, словно руку матери или старшей сестры и зажмурил глаза. Эрика несильно любила детей, но дети на удивление любили её. Ей стоило мило улыбнуться, и они сами делали то, чего она от них просила. Перед взором Эрики встало солнечное утро. До этого момента она не верила, что в этой местности можно увидеть солнце. Вокруг были старые могилы, но сейчас они не выглядели пугающе, а наоборот излучали умиротворение, солнце играло на утренней росе, среди могил мелькали полевые цветы, а вместо противного карканья были слышны песни соек и пересмешников, что приятно ласкали слух. Мальчик смотрел на могилу, которой было не больше года. На каменном надгробии было высечено «Мэри-Маргарет Долонс. 2005-2014». Он положил букет из маргариток на могилу и уже собирался уходить, когда из леса послышался детский звонкий голосок. — Мэтт, — позвал он. — Мэтти, давай поиграем. Мэтт испуганно оглянулся. Этот голос. Он узнает его где угодно. Если бы только тогда он пошёл с ней, а не остался играть с другими мальчишками. — Мэри-Маргарет? — позвал он. — Ну же, ты идёшь или нет? — спросил голос Мэри-Маргарет. — Если ты не пойдёшь, я обижусь! — Нет, не обижайся, пожалуйста! Я буду играть, но где ты? — Здесь, — сказал голос девочки, которая стояла на самой опушке леса. Она была одета в белое платьице и розовую кофточку, но вся её одежда, как и белое личико, были вымазаны в грязи вперемешку с чем-то красным, тогда он ещё не понимал, что это кровь. Мэри-Маргарет побежала вглубь леса, тряхнув чёрными волосами. Мэтт бросился за ней. Ветви больно хлестали по лицу мальчика, но он бежал и бежал за подругой пока перед ним не показались разорванные тела незнакомых ему людей. Они были изуродованы. Стволы деревьев покрывали кровавые брызги. Руки, ноги, головы, насаженные на ветви. Существо в одежде и с волосами Мэри-Маргарет в два метра ростом с длинными худыми руками и ногами, обтянутыми серой сухой кожей, стояло среди всего этого кровавого месива. Оно слегка склонило голову в сторону, смотря на мальчика огромными чёрными глазами, и улыбалось улыбкой до ушей. Ноги стали ватными, а песни птиц заглушали удары собственного сердца. Тело охватила дрожь. Из груди Мэтта вырвался крик. Он со всех сил бросился обратно на опушку, стараясь не оглядываться. Он продолжал кричать, чувствуя, что оно ещё идёт за ним. Наконец показались могилы, среди которых бродил отец Джон. Услышав крики мальчика, он побежал в сторону леса. Навстречу ему выбежал Мэтт. — Отец Джон… Там Мэри… Мэри-Маргарет… Она там! — задыхаясь от ужаса, кричал мальчик, указывая пальцем в сторону леса. Пастырь не мог понять его истерического бормотания, пока не посмотрел в сторону леса. Среди деревьев стояла раздосадованная Мэри-Маргарэт. Она обиженно скривила лицо и снова убежала в лес. Священник смотрел вслед девочке, а его сердце бешено колотилось. — О, Господи, — выдохнул он. Эрика отдернула руку, пытаясь отдышаться. — Всё в порядке? — спросил Оскар, положив руку на её плечо. — Да, просто… Эмоции слишком сильные, — проговорила девушка, резко встав. Она поправила свой пиджак и ещё раз глубоко вдохнула. — Оно убило Мэри-Маргарет, — проговорил Мэтт. — Пожалуйста, убейте его. В каморку вошла сестра Лэсли — низкорослая полноватая белокурая девушка. Она подошла к Мэтту, протянув ему шоколадку. Конечно, отец Джон не сказал ей, кем были молодые люди, навестившие старую церквушку. Ей и не стоило знать. — Тебе мама передала. Она скучает по тебе, — сказала она. Мальчик закивал, а пастырь вывел охотников из комнаты. — Мальчик живёт тут уже три дня. Он боится выходить из церкви. — Кто такая Мэри-Маргарэт? — спросила Эрика. — Его подруга. Она пропала два года назад. Через полгода повесилась её мать, а ещё через полгода девочку объявили погибшей. Я лично молился за её упокоение. Когда я увидел её там, решил, что сошёл с ума. — А что с её отцом? — поинтересовался Оскар. — Питер — он старается, но такое горе пережить нелегко… Я могу дать вам его адрес. — Да, нужно пообщаться с ним… — сказала Эрика, задумавшись. Дело действительно было интересным, но одновременно пугающим. Как и все былые дела.
