Причины, по которым можно полюбить физику

Сегодня в школу Астафьев принёс вино в столовку и налил его вместо сока. А я никогда вино не пила, и поняла, что со мной что-то не то, когда начали появляться приступы невиданной храбрости и неимоверная косорукость. Ладно бы ещё был русский или матан, но была физ-ра! *** — Я, наверное, того... Пойду, — ну, а что я могу сказать после того, как мячом попала физруку в голову. Мяч отрикошетил и попал в окно, оно разбилось, а этот гребанный мяч попал в бомжа, который рылся в мусорке! — Это все, что ты можешь сказать? — на меня смотрел разъяренный физрук, а я пялилась на офигевшего бомжа. Он пытался спиздить мяч, как можно незаметнее. — Романовская, куда ты смотришь? — Бич коммуниздит мяч! — я показала сие действие, после моего ора, бедный чувак скрылся из виду под маты физрука. — Пойду его догоню! — я быстро метнулась на выход, но рука физрука крепко схватила меня за шиворот. — Отпустите! Задушите! — Пойдем к твоему классному руководителю, — зло фыркнул учитель. Уже через пять минут я сидела за первой партой, а рядом стоял физик и физ-рук, он еще и замдиректора позвал! Вы, наверное, помните, эта та грымза, которая заставила писать объяснительную и хотела выгнать меня из школы. — Она же случайно. И тем более координация – в жизни не главное, — заверил всех физик, он и сам был немного в шоке. — Что вы говорите, она баскетбольным мячом окно разбила! — крикнул физрук. — А на русском мелом доску расцарапала, год назад! — ну, да… зам директора, прям в точку. Не важно какой косяк и срок его давности, главное это косяк. С каждой новой информацией глаза физика округлялись все больше и больше. — Принесла кастрюлю из столовой и запихала туда скелет, не пластмассовый… Мешала его и что-то на латыни напевала… Тоже год назад! — у замдиректора феноменальная память, по отношению к моим косякам. — Что скажешь в свое оправдание? —смотрел на меня укоризненно физик. — Молодость, она такая… — на меня смотрели все два учителя и кикимора, а я сидела, как дебил. Ещё и улыбнулась физику. — Где твои непутевые родители, Романовская? — Не надо, — начал физик, — я сам им позвоню. Когда ушёл физрук и замдиректора, я и физик остались наедине. — И что скажешь, Надя? — он смотрит прямо в глаза и, кажется, я получу пиздюлей. — Я уже все сказала, — физик сел на парту, рядом со мной. А я немного прибуханая, и смотрю пустыми глазами на лаборантскую. — Знаешь, а ты когда-нибудь хотел заняться сексом в лаборантской? — Надя, — одернул он, я тяжело вздохнула и физик тут же активизировался. Он так заинтресованно попросил. — Романовская, а ну-ка дыхни... — Чего фамильярничаешь, Тойфель, — огрызнулась я, а он глупо улыбается. — Ты пьяная? — я бормочу что-то невнятное. — Ты пьяная, — уверенно говорит он. А потом долго молчит и как закричит. — Ты башкой своей думаешь? Ты пьяная, в середине учебного дня! — А где прежняя радость? — он наклоняется. — Чего ты так пялишь на меня? — Во-первых, я смотрю, а во-вторых, — я его прервала. — Я тебя хочу, — он отстраняется и долго смотрит, а я тянусь к нему и целую. — У-у-у, — многозначительно протягивает он, а потом перекидывает через плечо и несёт в лаборантскую. — Значит так, сидишь здесь. Станет скучно бери учебник и читай. Он забирает реактивы и какие-то приборы, которыми бы я могла себя поранить. — А ты куда? — физик закрывает дверь на ключ. — Я в Нарнию, а ты сиди здесь, — а я возьми и ляпни: — Тебя не возьмут, ты слишком старый, — дверь резко открывается и на меня смотрит злой учитель: — Кто тут старый?