Часть 39
22 января 2017 г., 17:03
— Надя, возвращайся ко мне, — тихо шепчет он.
— А если из милиции придут?
— Прошло три дня, они не пришли... Лена могла соврать, — я киваю и смотрю в его глубокие изумрудные глаза. — Ты чего так смотришь?
— Я скучала, — он обнимает и мягко говорит:
— Я тоже, — такой эпичный момент и надо бы его испортить – подумал мой мозг:
— Знаешь рифму? — он чуть отстраняется:
— Умеешь момент испортить, — и он улыбается, его улыбка такая родная и искренняя. — Я вечером заеду, ты вещи собери.
— Ага, — он целует в лоб и отпускает, объясняя тем, что нужно проверить лабораторные работы учеников.
Я вышла из кабинета физики и увидела Астафьева, которого беспощадно дубасила Гаврюшкина:
— Ещё будешь? Будешь ещё? — он бедный забился в угол:
— Брошу я, брошу! — я в шоке застыла на месте. — Я курить больше не буду, только не бей!
— Я не шучу. Не бросишь, целоваться с тобой не буду, — и тут я дико начинаю ржать.
Горе голубки поворачиваются и у Юли на щеках появляется алый румянец.
— Это не то, что ты подумала, — начала она.
— Да ладно, я все знаю, — Юля бросает злой взгляд в сторону Астафьева.
— Она сама догадалась, — Астафьев стороной обошел Гаврюшкину. — Если бы ты тогда не сказала про доверие, то она бы не поняла.
— Идиот, — тихо говорит она, а Астафьев, как говорит физик, бабка базарная, саркастично прошипел:
— А у тебя... Руки, как медуза, — Юля удивлённо повела бровями.
— Я же говорю, идиот, — смотря на меня, говорит она. Я чуть со смеху не сдохла.
— Вы как бы оба... Такие, — я тут же бегу по лестнице из школы, так как разъяренные одноклассники страшны, но куда страшнее влюбленные разъяренные одноклассники...
***
Уже восемь вечера, а физик все не приезжает... На телефонные звонки он не отвечает. Я уж подумала, что он решил меня кидануть, как услышала в коридоре знакомые шаги:
— Извини, брат приехал, — он берет сумку с вещами. — Да, у меня есть брат и сестра, не надо так на меня смотреть.
— А ты младший или старший? — я пошла за физиком, немного охреневая от поступившей информации.
— Средний, — отвечает он и отдаёт ключи вахтерше.
Я не могла отойти от информации, что Астафьев мутит с Гаврюшкиной, а тут ещё у физика есть брат и сестра...
— Садись в машину, — он кинул сумку на заднее сиденье.
Я сидела в машине и перебирала волосы, физик покрутился возле машины и сел:
— А сколько твоему брату и сестре? — он заводит машину и неохотно отвечает.
— Ему двадцать восемь, а ей восемнадцать, — он никогда не говорит о своей семье... А тут бац, и брат приехал...
— А имена, там... Больше информации, — он улыбнулся.
— Ишь, какая любопытная... Брата зовут Ганс и он работает адвокатом, а сестра Лера и она учится на военного психолога.
— У тебя брата зовут Ганс? — Лера, Илья... А его брат Ганс... Чет странно.
— Не смейся, — я сама не заметила, как начала смеяться. — У меня тоже немецкое имя, я в восемнадцать его поменял.
— А настоящее какое? — сдерживая смех, спросила я.
— Нет, ты ржать будешь, — даже не смеяться, а ржать. Его случаем не Адольф зовут?
— Нет, не буду.
— Ты и сейчас ржешь, — он сдерживает лёгкую улыбку.
— Честно, не буду, — меня прям распирало от любопытства. — Илья Васильевич, ну скажите...
— Ансгар, — еле слышно произносит он.
— Ансгар? — переспрашиваю я. Его имя звучит, как набор букв.
— Да, только это большой секрет, — я старалась не заржать, но выглядело это со стороны, будто меня тошнит и я задыхаюсь.
— Ансгар Васильевич Тойфель? — он сам начинает ржать и добавляет:
— У меня папа – Адольф, — я отворачиваюсь от физика и начинаю ржать, будто в меня вселилась толпа бесов.
— Я, надеюсь, фамилию ты не менял... А то вдруг ты Гитлер, — он сам смеётся, а потом объясняет.
— В прошлом году отец тоже сменил имя, в Россию переехал, — я смотрю на него и вытираю слёзы, уж так ржачно мне было.
— А твоя мама? — он будто проигнорировал меня:
— Теперь ты посвещена в великую тайну моего имени, и не дай бог, если кому разболтаешь, — мне кажется, если кому и сказать – не поверят!
Ансгар Адольфович Тойфель – как заклинание звучит... Или проклятие...
