Причины, по которым можно полюбить физику

На часах 2:35, а я ещё не сплю. Из-за экзаменов, боюсь, что все забуду и вот, я сижу с учебником физики, и в который раз учу нудную формулу. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что даже не думаю – в моей голове звучат только буквы, а их смысл совершенно не понятен. — О-о-о, — понимающе протянул физик, который зачем-то проснулся и теперь пытается забрать у меня учебник. — Чёрные поглощают, а белые отталкивают? — сонно спросила я, вчитываясь в слова. Физик сел рядом и я уткнулась в его плечо, повторяя определение. — Знаешь, какой предмет обладает удивительным притяжением, особенно утром? — я устало подняла на него глаза. — Пойдём, покажу. Я пытаюсь встать, но сил у меня не хватает. Глаза закрываются и я уже не понимаю, сплю ли... Тогда физик берет меня на руки. Он несёт в спальню, кидает на кровать и довольно произносит: — Это кровать. И если ты сейчас не ляжешь спать, то завтра, а точнее сегодня, у тебя не получится оторваться от ее притяжения. Я пытаюсь что-то ответить, но тело вообще не двигается, я даже глаза открыть не могу... И это должно бесит, но мне так по барабану... И Илья Васильевич оказался прав! Утром кровать так меня протянула к себе, что я будильника не услышала! *** На первых двух уроках я спала. И никто из одноклассников не стал мешать, даже Астафьев не подходил. Он таскался с книгой Пушкина «Евгений Онегин», и пытался хоть пять строчек запомнить. — Меня сегодня заменит Илья Васильевич, — сообщила русичка. — Отрывок ему сдатите, — она взяла какие-то бумаги и убежала. По классу прокатилась волна шепота, а физик сделал вид, что ничего не слышал и начал вызвать по списку. — Астафьев, — Миша поднял голову на учителя: — А, может, нет? — А, может, да? — одноклассник неохотно поднялся и вышел к доске. — Я знаю все... — секундное молчание и Астафьев выдаёт. — А дальше я забыл... — Миша, ты такое громкое заявление сделал, и забыл, — но на счастье Астафьева, ему подсказала Гаврюшкина. Рассказывал он неплохо, но в середине начал лажать: — Как ошибся...— и он забыл, я сидела рядом и тихо шепнула: — Как наказан, — но Астафьев молчал ещё минуту, а потом перековеркал мои слова: — Я наказан, — физик хохотнул в кулак. — Да, давно уже, — добавил учитель. Астафьев его не услышал, он откровенно тупил. Проще было бы сказать правду, но это же Астафьев. И его новый перл, не заставил себя долго ждать... — Как ужасно, томиться жаждою любви — пылать и разумом все частно, смерять давление в крови, — я даже представила эту картину... Сидит Онегин и танометром смеряет себе давление... — Действительно, с давление шутки плохи, — Астафьев жалобно посмотрел на физика. — Садись уже, я тебе тройку нарисую, — он смотрит в журнал и вызывает по списку, но практически никто не учил. И когда дело дошло до меня, я медленно поднялась и обречённо вышла ко всему классу. — Я письмо Татьяны учила, — физик одобрительно кивает. Рассказывала я нормально, но потом мой мозг запутался, а в месте с ним и язык. — Когда б надежду я имела, хоть редко, хоть в неделю раз, в деревне вашей видеть нас, — и класс просто валится от смеха. А физик, сидит весь красный и ржёт. Но чуть позже я опять накосячила. — Была бы верная супруга и доброжелательная мать... — Учила? — спросил физик. — Да. — Ладно, пять, садись, — и так прошёл весь урок. Те, кто знают на два получали на бал выше и так со всеми... На последнем уроке, все кабинеты оказались заняты и ОБЖ пришлось проводить в кабинете физики. Илья Васильевич сел на последнюю парту второго ряда, рядом с Астафьевым и тихо проверял тетради. — Как узнать, что человек умер и наступила биологическая смерть? — спросил ОБЖ-шник. — Стекло поднести к носу, оно запотеет, если жив, и пульс проверить, — ответил Артем, но учителю этого показалось мало: — А ещё можно сдавить глаз, — Астафьев тут же выкрикнул: — Чей? Свой? — физик закашлил и кажется, проглотил жвачку, которую жевал на уроке. — Астафьев, блин, — он толкнул Мишу в бок. — Глаз надо сдавить человеку, которому плохо, — физик закрыл лицо руками и пытался не ржать над словами ОБЖ-шника. — Илья Васильевич, вам плохо? — осведомился Астафьев, тот кивнул, не убирая рук от лица. — Надо вам глаз выдавить, — Астафьев потянул руки к учителю, но физик был против. — А если он не хочет? ОБЖ-шник выдал гениальную фразу: — Значит, он живой, — Астафьев повернулся к физику и утешаюше сообщил. — Илья Васильевич, вы еще живой, — физик убрал руки от лица: — В смысле, ещё живой?