Причины, по которым можно полюбить физику

Весь день Астафьев ведёт себя очень подозрительно... Он и раньше был подозрительным, но здесь как-то сильно. — Ты чего такой странный? — я вышла из купе, и Астафьев за мной. — Я в туалет, ты со мной? — Нет, я прогуляться, — он ушёл в другом направлении. Я секунду потупила и открыла дверь купе, на меня сразу же посмотрел физик: — Надя, туалет не здесь, — я махнула на него рукой: — Ты тоже заметил, что он какой-то странный? — Астафьев всегда странный, — физик надел очки в чёрной оправе и открыл книгу. — Ты очки носишь? — он оторвал голову от книги и приказным тоном спросил. — Ты в туалет хотела? — Ты очки носишь? — А ты в туалет хотела? — я сажусь рядом с ним. — Уже не хочу, — быстро отвечаю я. — Ты очки носишь? У тебя зрение плюс или минус? — Ш-ш-ш! — резко остановил он. — Я ещё ничего не сказал... — он посмотрел за мою спину, там стоял Астафьев. — Ты уже пришла? — радостно заходит он. — Нет, я сейчас пойду, — Астафьев тут же выходит. — Ты чего? — Забыл, — выходя, тихо отвечает он, а физик в догонку: — Мозги? — но, зная Астафьева... — Да, ваши, — физик выглядывает из купе и Астафьев пытается слинять. Но дверь в другой вагон не открылась и Астафьев со всей дури врезался в нее. — Знаешь, такая поговорка по интернету гуляет: «лох - это судьба?», — он ржет, а Астафьев потирает ушиблинный нос. — Вы про себя? — физик ради прикола поднялся и сделал вид, что идёт к Мише. Тот подскочил и опять в дверь, она так и не открылась. Мы стоим и ржем, а Астафьев уже из принципа пытается её открыть, а точнее выломать. — Пацан, ты чего в каморку ломишься? — спросила проводница. Я прикрыла лицо рукой, что бы она не видела мою красную рожу. — Чай, кофе? — спросила она у нас. Физик посмотрел на меня и на Астафьева: — Три чая, — ответил он. — Я кофе буду, — крикнул Миша, физик с иронией посмотрел на него. — Ты и так гиперактивный. Убьешься ещё, а мне потом отвечать за тебя, — он перевёл взгляд на проводницу. — Три чая, будьте добры. *** Ночью мы играли в карты, ну, как играли. Физик и Астафьев рубились, а я сверху смотрела на их карты. И так любопытно наблюдать, как Астафьев со своими шестерками и крестями пытается отбить козыри, буби, физика. При том, у физика все карты были козырные. — Вы же на желание играете? — спросила я. — На поджопники, — с умной рожей ответил Миша. — На сколько? — Сто, — физик с довольной рожей кладет Астафьеву на плечи козырный туз и короля. Я с прыгнула с верхней полки и вышла, а Астафьев за мной. — Эй, слинять решил? — недовольно крикнул учитель. — Нет, я сейчас, я приду, — и он опять ломится в коморку. Физик выходит из купе, в вагон и смотрит на Астафьева: — Ты, фетишист, хватит туда ломиться, тебе же сказали, что закрыто, — Миша ударил себя в лоб. — Забыл, — секундное молчание. — Я туда хотел, — он проскочил мимо физика и убежал куда-то, непонятно куда. — Я же говорю, странный, — физик, молча, кивнул. Когда я вернулась, за мной зашёл в эту же минуту Астафьев! — Ты чего такой подозрительный? — спросила я. — Я? — Астафьев залез наверх и заплел волосы в низкий хвост. — Папа Римский, — добавил физик. — Ну, я не знаю... — физик снял с ноги ботинок и запульнул в Астафьева. — Вы чего, Илья Васильевич? — А это не я, это Папа Римский, — Миша вернул физику ботинок. — А ты чего на верх забралась? — А куда мне? — Пока не забыл, — он посмотрел на Мишу. — Я тебе завтра сто поджопников, — а потом перевёл свой пронзительный взгляд, изумрудных глаз, на меня. — А если упадешь? — А если не упаду? — он смотрит на меня, а потом ложится, включая свет. — Я тебя предупреждал. Три часа ночи и я ворочаюсь, смотрю во все углы и вижу, что Астафьев тоже, не спит. — Ты чего не спишь? — он шепотом отвечает. — Я его боюсь, он маньяк... Усну, а он... — сдерживая смех, Миша продолжил. — Оттрахает во все щели... — Маньяк не спит, он бдит, — донеслось с низу. Астафьев по привычки хотел слинять — он подпрыгнул и ударился головой, его тело перевесило и Астафьев, с криком «Блядь» свалился. А потом минут тридцать шкерился по всему вагону, от злого и сонного физика. А ночью я все таки упала. И физик сказал, что если я и завтра буду спать наверху, то он лично отломает эту полку.